Читаем без скачивания Изнаночные швы времени - Иван Слепцов

Этот отсек постепенно заполнялся светом. Казалось, что ярче и ярче гореть начала каждая молекула воздуха. Андрей зажмурился, достал из кармана затемненные очки, надел их и снова открыл глаза. Людей в световом мареве за стеклом уже не было видно.

– Есть переброска, – доложил Керцль.

Квира выпростала руки, схватила стакан, расплескала чуть ли не с четверть, пока несла к губам, залпом выпила и еле набрала сил, чтобы поставить, а не уронить его на стойку. Потом положила рядом свои руки и опустила на них голову. Темная пыль, смешавшаяся на кистях ее рук с потом и превратившаяся в грязь, быстро высыхала. Вокруг ногтей проступило что-то ярко-красное, вещество в пралше, наоборот, теперь сияло чистейшей белизной.

– Альбедо29, – пробормотал Андрей. – Альбедо на крови.

IV

Когда Феликс очнулся – первым из четверки, он увидел сидящую рядом лисицу. Правую ногу саднило, он попытался двинуть ей, чтобы пугануть рыжую, но не мог сдержаться от резкой боли – застонал.

Лиса отпрянула и в два прыжка скрылась в кустарнике. «Хорошо, что не волк. Или не медведь», – подумал Феликс и оглянулся по сторонам. Неподалеку лежали еще два голых мужских тела: Норман свернулся калачиком под большой березой, а Олег валялся, раскинувшись, чуть дальше, на солнцепеке, где начинался уклон к реке и лес становился совсем редким, распадался на отдельные деревья. Шурика видно не было.

Феликс дохромал до Олега, присел рядом и от души хлестнул его пару раз ладонью по щекам. Тот шевельнулся, но в себя не пришел. Метод возвращения сознания с помощью соломинки в носу тоже результата не дал. Тогда Феликс прошептал: «Извини меня, дружище» и начал дергать Олега за волосы на груди. Это уже сработало: Олег открыл глаза и резко сел.

– Почему тебя никогда никто не жрет? – с обидой сказал Феликс, показывая на муравьиную тропу, которая шла мимо ноги Олега, аккуратно ее огибая. – Вот, даже насекомые тебя сторонятся.

– Нельзя трогать бога, – ответил Олег и сразу же потянулся к Феликсовой ноге: – Покажи!

Феликс лег на бок, согнул в колене здоровую ногу, а поверх нее положил раненую.

– И кто ж это тебя так?

– Когда я очнулся, рядом лисица сидела. Или лис. Не разобрал.

– Лиса так разодрать не могла. Потом добычу нашего размера они в мертвом виде предпочитают, а ты все-таки еще не совсем падаль. – Олег поднялся на ноги. – Полежи пока. Пойду Шурика найду, надо тебя латать срочно.

Но Шурик нашелся сам. Весь поцарапанный, он вышел на голоса со стороны реки, из кустарника. Переступал тяжело, ноги расставлял почти на ширину плеч, при каждом шаге разворачивал корпус – влево-вправо, влево-вправо. Этими своими движениями и плаксивым лицом он очень напоминал андроидов первых моделей.

– А когда вы меня от этого избавите, – Шурик раздраженно махнул рукой на нижнюю часть своего тела. – Обещали же, что сразу после переброски.

– Это да, разгружаться надо. Фила нужно лечить, – кивнул головой Олег. – Ложись поудобнее.

– Ну, не здесь же! – Шурик прямо-таки зашелся от возмущения.

– А чего тебе здесь не нравится? – удивился Олег.

– Так народу-то сколько! – у Шурика даже задрожал подбородок. – Отойдем в сторону…

Он развернулся и заковылял обратно к кустам. Полусогнувшись, с одной рукой на пояснице – картинка для букваря как иллюстрация к слову «страдание». Олег пошел следом, и через пару минут сквозь листву раздался длинный громкий стон, перешедший в серию жалобных всхлипываний.

Стайка воробьев на кусте рябины озадаченно замолчала, а Норман очнулся и настороженно прислушался.

– Это что такое?

– Груз достают, – с трудом проговорил Феликс. Ему быстро становилось хуже: уже ощутимо знобило, а когда он поднял руку, чтобы вытереть выступивший на лбу холодный пот, почувствовал, что сил опустить ее уже нет.

Норман кивнул, не понимая, впрочем, о чем речь: что это за груз такой? И оглянулся на шум веток. Из кустов как раз показался Олег, на ходу вытирающий пучком травы серо-голубой эластичный цилиндр с закругленными концами.

Он услал Нормана за лопухами, а когда тот вернулся, в земле уже была вырыта яма величиной с небольшой казан для плова. Поблизости на широком пне лежали несколько десятков небольших, герметично запаянных пакетиков с чем-то разноцветным внутри. Феликса устроили рядом. Он был пугающе бледен, часто и неглубоко дышал, руки у него сильно дрожали, а лицо время от времени судорожно дергалось.

Олег забрал у Нормана листья¸ застелил ими в несколько слоев яму, потом вскрыл два пакетика. Красные и белые капсулы из одного оказались на дне, а рубиновая гелеобразная масса из другого легла поверх.

Капсулы парили, щелкали, лопались, потом получающееся вещество начало кристаллизоваться. Запахло растертыми между пальцев можжевеловыми листьями. Олег, пока происходили эти метаморфозы, рассказывал Норману, где в других пакетиках лежат антисептики, где стимуляторы, а где препарат на самый крайний случай.

– Если тебе отрубят голову, то, конечно же, ничего не поделаешь, а в остальных случаях должно помочь. Надо это проглотить, – он потряс в руках пакетик с ярко-оранжевыми шариками, – и заказывать срочную эвакуацию.

Норман кое-что уточнил, а потом вопросительно посмотрел в сторону ямы. Над ее краями горкой поднялось что-то вроде блестящих белых кораллов, а трава вокруг покрылась инеем.

– И что теперь?

– Надо подождать, пока это все растает. Пойду пока посмотрю, что там с Шуриком, а то он уже застрадался… А ты здесь побудь. Кричи, если что, не стесняйся.

В кустарнике Шурика не было. Олег покрутил головой, что-то смекнул и двинулся через заросли вниз по склону. Несколько десятков шагов, кусты закончились, а за ними оказалась неширокая луговина. И сразу стало понятно, куда делся Шурик – примятая трава показывала. След начинался прямо у Олега под ногами, а заканчивался у другой полосы кустарника, которая тянулась вдоль берега реки шагов на пятьсот вправо и влево.

Олег вздохнул и пошел туда. Шурик нашелся на невысокой кочке перед копной прошлогодних камышей – плел из них косички. Он исподлобья глянул на Олега, закончил плетение и потянулся за новой порцией камыша.

– Ты, Саш, один пока не ходил бы в стороны, – сказал Олег. – Хорошо?

– Хорошо, – проворчал Шурик, не поднимая головы.

– Так заканчивай здесь и подходи к нам. Я сейчас Феликса обработаю, и надо будет на базу двигать.

– Хорошо, – опять буркнул Шурик.

Олег повернулся и пошел обратно к опушке леса. Там Норман дисциплинированно сидел рядом с Феликсом и спасал его от жучков, которых почему-то чрезвычайно сильно тянуло поползать по лежащему человеческому телу.

Яму, где раньше были белые кристаллы, теперь заполняла кристально чистая жидкость, по консистенции похожая на глицерин или растопленный конфитюр. Олег сложил ладони чашечкой (у него скорее получился небольшой тазик), зачерпнул ею и начал аккуратно растирать ногу Феликса. Кровяная пленка смылась, и на ноге четко обозначились две глубокие борозды.

«Когти? – подумал Олег. – Почему только пара?»

– Когти? – спросил Норман. – Чьи? Почему два следа?

– Не знаю, – сквозь стиснутые зубы проговорил Олег, взялся большими пальцами за края одной раны и резко растянул их в стороны. Брызнула кровь. Нормана, внимательно наблюдавшего за руками Олега, передернуло, и он отшатнулся. Олег промыл раны жидкостью из ямы, дождался, пока кровь вновь остановится, потом взял пакетик с изумрудного цвета гелем, надорвал уголок и начал аккуратно выдавливать содержимое по всей длине разрывов.

– На зеленку похоже, – заметил Норман.

Олег удивленно обернулся на него.

– Ты откуда это слово знаешь?

– История медицины, – ответил тот. – Я могу чем-нибудь помочь?

Олег опять наклонился к ране.

– По сути, это зеленка и есть. Только в модифицированной форме. Не только обеззараживает, но и форсирует регенерацию. А помочь, конечно, можешь. Я сейчас закончу – и поможешь…

– За Сашей сходить не надо? – Норману, видимо, очень хотелось быть полезным.

– Придет, не беспокойся. Сейчас в нем мрак растворится – и придет. Отдохни пока.

Но времени на победу силы света в душе Шурика ушло больше, чем Олег рассчитывал. Раны на ноге Феликса уже выглядели всего лишь как образчик экстремального шрамирования, температура вернулась в норму, и он спокойно спал, а Шурик все не появлялся. У Олега к горлу подкатило раздражение. Обычно в экспедициях он был олимпийски спокоен, но не теперь нервы напряглись и из-за раны Феликса, и оттого, что неизвестно было, чего ждать от Шурика. Вполне возможно, Олег сорвался бы, если бы пришлось во второй раз отправиться на поиски навязанного Андреем вредного подопечного, но обошлось: Шурик появился на опушке.