Идиллию, «медовый месяц» неожиданно прервала срочная телеграмма, и супруги разъехались. Борис Аркадьевич отправился в Баден, на встречу с курьером, а Зоя Ивановна – домой, в Москву.
«Я очень редко плачу. Но в ту ночь рыдала, не знаю отчего… На аэродроме Борис сунул мне в карман какую-то коробочку. Догадалась: духи «Шанель». Знала, что в Москве буду искать в перчатках, в пижамных карманах, в несессере записку: крохотный листок с объяснением в любви он обычно упрятывал в моих вещах.
– До скорого свидания, – сказал он.
А мне кричать хотелось: все, мы больше не увидимся!» – призналась она позднее, вспоминая тот день.
Любящее сердце – вещун…
Работать Борису Рыбкину теперь предстояло в Чехословакии.
Несмотря на различия в общественном строе, еще в 1935 году СССР и Чехословакия подписали секретное соглашение о сотрудничестве разведок. До сих пор остается тайной роль тогдашнего президента Эдуарда Бенеша в смерти маршала Тухачевского. Некоторые документы свидетельствуют, что Бенеш внес свою лепту в дискредитацию Тухачевского в глазах Сталина.
После войны советская госбезопасность развернулась в Чехословакии особенно широко. Вербовка граждан велась столь нагло, что даже Клемент Готвальд не выдержал. Он жаловался Сталину: «Зачем вы это делаете? Ведь можете получить от нас какую угодно информацию».
В Праге Борис Рыбкин создал нелегальную резидентуру, действовавшую под прикрытием экспортно-импортной компании по производству бижутерии, используя ее в качестве базы для возможных диверсионных операций в Западной Европе. Чешская бижутерия известна во всем мире, и это облегчало Рыбкину задачу создания дочерних компаний-«дистрибьюторов» в наиболее важных столицах Западной Европы и Ближнего Востока. (В задачу Рыбкина входило также использование курдского движения против шаха Ирана и правителей Ирака, короля Фейсала Второго и премьер-министра Нури Саида.) И хотя 27 ноября Борис Рыбкин погиб под Прагой в автомобильной катастрофе, его организация уже начала активно действовать.
«28 ноября, на работе, я просто не находила себе места, – писала спустя много лет Зоя Воскресенская. – Когда меня вызвали к начальнику управления, первой мыслью было: «Борис звонит по ВЧ».
– Звонил? – спросила я с порога.
Начальник затянулся сигаретой, помолчал.
– Ты прошла все: огонь, воду, медные трубы. Ты баба мужественная… Борис погиб. В автомобильной катастрофе под Прагой.
2 декабря меня привезли в Клуб имени Дзержинского. Гроб был в цветах, было очень много венков. Я склонилась над Борисом. Лицо не повреждено, руки тоже чистые, ни ссадин, ни царапин. Но когда я хотела поправить надвинувшуюся на щеку розу, то увидела за правым ухом зияющую черную дыру…
(Темная это была история, вызвала немало предположений, в том числе и откровенно бредовых: насчет устранения своего резидента своими же, и так далее. Спекулировали и на национальности Рыбкина. Однако Зою Ивановну всю жизнь волновала мысль: померещилось ли ей отверстие от пули, или оно было на самом деле?)
…Урну с прахом захоронили на Новодевичьем кладбище, поверх нее насыпали могильный холм… Каждое воскресенье мы с сыном ездили туда. В парк культуры, объясняла я, сажать цветы на нашей клумбе. Отец для него долго оставался живым, он ждал его каждый день».
А Зоя писала письма любимому и жила со страшным ощущением, что некая ледяная мгла вот-вот накроет и ее. Именно тогда родилась эта ее знаменитая фраза: «Я живу, словно иду сквозь ледяную мглу». В каждую служебную командировку она теперь ездила как в последнюю. Она бы рада была соединиться с мужем, но что станет с сыном?…
Весной 1953 года умер Сталин. Ощущения Зои были сходны с ощущениями всей страны: чувство невосполнимой потери и освобождение от страха.
В это время Зоя Ивановна находилась в Берлине, куда вылетела для выполнения специального задания. В то время Берия, выступая против форсированного строительства социализма в Восточной Германии, планировал создание единого немецкого государства, которое бы придерживалось политического нейтралитета. Он искал пути для переговоров с канцлером ФРГ Конрадом Аденауэром. В частности, предусматривал для выполнения этого плана привлечь немецкие контакты Ольги Чеховой, киноактрисы русского происхождения и своего личного тайного агента.
26 июня 1953 года Рыбкина встретилась с Чеховой. После беседы Зоя Ивановна по спецсвязи сообщила Судоплатову, что контакт возобновлен. Но предпринято ничего не было: именно в тот день Берию арестовали. Судоплатов, ничего не объясняя Рыбкиной, приказал немедленно возвращаться военным самолетом.
В Москве тем временем начались аресты тех, кто участвовал в расправах 1937—1938 годов. На Лубянке поспешно освобождались от старых кадров, увольняли, как это обычно у нас делалось, всех подряд. «Под подозрение брали каждого», – напишет позднее Зоя Ивановна.
Следом за Берией был арестован начальник 4-го управления НКВД генерал-лейтенант Павел Судоплатов, который был непосредственным начальником Воскресенской в Особой группе в первые месяцы войны. На отчетно-выборном партийном собрании, где Зою Ивановну выдвигали в партком Управления внешней разведки, она взяла самоотвод, объяснив это тем, что с Судоплатовыми дружила семьями.
Вскоре после этого ей объявили об увольнении «по сокращению штатов». До пенсии (стаж разведчика должен быть 25 лет) ей не хватало года, а приказ о двухлетнем пребывании в Китае не смогли разыскать. Полковнику Воскресенской предложили доработать в Воркутинском лагере для особо опасных преступников в качестве начальника спецотдела. Она согласилась с мрачным юмором: сколько бывших товарищей были увезены сюда принудительно, было время, и они с Борисом ждали ареста, а вот теперь она добровольно едет в это страшное место!
– За что вас в бандитский лагерь? – с ходу полюбопытствовал у Зои Ивановны местный начальник спецотдела.
– Меня прислали не за что-то, а для работы, – ответила она.
Появление Воскресенской в Воркуте произвело сенсацию. В свои сорок восемь лет она была по-прежнему красива.
«Оказалось, что во всей Коми АССР, – вспоминала потом Зоя Ивановна, – появился единственный полковник, да и тот – женщина! Даже министр внутренних дел был майором, а начальником внутренних войск – подполковник. В местных парикмахерских втрое увеличилась клиентура, в парфюмерном магазине раскупили весь одеколон. Под разными предлогами в мой кабинет заходили начальники и сотрудники других отделов. Перед совещанием руководящего состава офицеров особо инструктировали: вместо «ссучиться» (что означало работать на администрацию) говорите «сотрудничать».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
