Класс. Мне официально восемнадцать. Это нормально, что меня не радует эта мысль?
Я просто не представляю, что мне делать с этой цифрой. Это вообще жестокая аберрация. Я не чувствую себя на восемнадцать. У-у. Вот даже не чуть-чуть. По крайней мере багажа за плечами, на все сто восемнадцать, а ума только на восемь. Как вообще на одного человека может вылиться такое колоссальное количество невероятного дерьма, а? По какому принципу, работает моя чёртова удача? Её давно пора уволить. Она не работает.
Решила прокатиться на велике куда-нибудь подальше ото всех, на утёс например, чтобы спокойно перечитать один из журналов бабушки. Я всё ещё надеюсь вернуть его…
Выпрямив длинные волосы, в идеально прямую гладь, собрала их в небрежный, веерообразный пучок на затылке. Вообще, в последнее время, их длинна стала меня напрягать, но я никогда не обстригу свои волосы. Так я буду слишком похожа на мать. Нанесла прозрачный блеск на губы и подвела глаза. Ресницы ярко не крашу, они и так чёрные и пушистые как у отца. Если вы думаете, что психам наплевать, как они выглядят, то вы не знакомы со мной. Конечно порой и мне наплевать, но в основном всё-таки нет. А вообще, если честно, всё дело в Соле, если подруга увидит меня в ненадлежащем виде, она, клянусь, меня взгреет. Она и так это сделает, наверное, когда узнает какого чёрта я натворила. Она знает, но не всё, я говорила с ней, переписывалась… я была не в себе. Боги, зачем я говорила с ней в таком состоянии?
Я переоделась из пижамы в синие рваные джинсы и белую футболку с длинными рукавами и жизнеутверждающим «Весёлым Роджером», открывающую одно плечо. На глаза, в гардеробе попался красный галстук от школьной формы и форменный тёмно-синий жакет с эмблемой школы. Ненавидела носить дурацкую школьную форму, как инкубаторскую. Всегда было проще меня пристрелить, чем заставить носить её по уставу. Больше она мне не пригодится — хоть какие-то хорошие новости.
Я навязала красную с белым узором, бандану, на шею, скрывая шрам, а что поделать? Шею я пока открыть не могу. Вообще, мне чертовски повезло. Так говорили. Вписавшись в бетонное заграждение, на скорости под 200 км/ч, я сломала только правую ногу, пару рёбер и поранила шею, осколком стекла. Повезло, так же, что все были чересчур заняты спасением моей чёртовой жизни и чего-то, как-то, никто не смекнул, что тормозного пути, как такового и не было. И меня не упекли в психушку за попытку суицида. Хотя бьюсь об заклад отец отстегнул нешуточную сумму, чтобы никто не обратил внимание на отсутствие тормозного пути. Вообще, я бы провалилась прямо в ад, чем пытаться объяснять, что на самом деле произошло, но да, мне определённо чертовски повезло.
― Тори! ― окликнул добрый мягкий голос с порога лестницы, заставляя меня улыбнуться, ― Тори, ты проснулась? Давай, спускайся, завтрак стынет!
Это кстати тётя Альбина. Можно просто Аля. Она наша домоправительница, без неё этот чёртов дом и недели бы не простоял. Видимо она приехала сегодня утром, после выходных. Эта сумасшедшая женщина считает, что я самый сильный человек из всех кого она когда либо встречала. Правда в том, что это вовсе не так.
― Хорошо, Аль! ― крикнула я. Подцепив длинные сережки, в виде перьев, и МP3, закусила зубами душку «Рэй Бэнов»[13], и забрала сумку с ноутбуком и журналом бабушки. Спускаясь по лестнице, вдевая на ходу серьги, направилась в столовую.
― Доброе утро, ― игриво пропела Аля, вытирая руки о полотенце. Тёмно-русые с проседью волосы, были собраны в аккуратный низкий пучок. Одна прядка упала на её загорелое лицо и она сдула её, вместо того, чтобы заправить за ухо. Она явно в приподнятом настроении, как впрочем и всегда.
― Не спеши с выводами, ― заметила я, скидывая сумку-почтальонку, на пол рядом со стулом и уселась за стол.
Женщина укоризненно сверкнула своими карими глазами.
― Ну, что за пессимизм? Сегодня же…
Я рассмеялась.
― Тебе не идёт читать нотации, неа. У тебя глаза шибко добрые.
Женщина добродушно улыбнулась.
― С днём рождения. Кушай, а то остынет.
― Спасибо.
Она весело подмигнула мне и забросив полотенце на плечо, и ушла из столовой на кухню. Я посмотрела на свой омлет на тарелке и кофе. Рядом стакан воды и две моих таблетки. Аля строго следит, чтобы я принимала их в соответствии с графиком. Это не работает безотказно. В этом чёртова куча изъянов. Но я всё равно их принимаю. Оказаться в смирительной рубашке ― перспектива, мягко говоря, так себе.
Из прострации меня вывел перебор пальцев по столу. Я метнула резкий взгляд на руки с идеальным французским маникюром, на коротких ногтях. Это не мои руки. Мои ногти покрыты чёрным лаком и в экстренных ситуациях, сгрызаются мною же за долю секунды.
― Всё в порядке? Почему ты ещё не приняла лекарства? ― поинтересовалась маман, садясь за стол напротив меня. О, ну разумеется. Давай теперь изнасилуем мой мозг. А пуркуа бы и не па, собственно?[14] Это ведь так чертовски увлекательно, правда? Я медленно подняла на неё взгляд, ещё неуверенная как я себя чувствую. Особенно в её компании. В её напряжённых светло-голубых глазах, была тревога и подозрительность. В порядке… О каком-таком, чёрт побери, порядке она говорит? Я сжала челюсть, чтобы не разразиться в гневе.
― Выглядишь нервной, ― заметила она. Альбина уронила что-то на кухне, привлекая наше внимание. Я отставила тарелку. Аппетит пропал окончательно. Отложила вилку. Осторожно встала, подняла сумку за длинную широкую лямку. Окинула взглядом элегантный тёмно-синий брючный костюм, Инны. Она смотрела на меня выжидающе, склоняя кудрявую белобрысую голову набок.
― Само собой, ведь я твоя психически нездоровая дочь, ― прошипела я сквозь зубы, ― И не смотри на меня так. Это вы меня такой сделали ― создали грёбанного монстра. Так, живи с монстром! ― крикнула я, запальчиво, ударяя ладонями по столу и смахивая таблетки, на пол. Она отпрянула и озадаченно выгнула бровь. Я зло расхохоталась над её замешательством и засветила ей фак. ― Отсоси, мамочка!
Я схватила вещи и выскочила из столовой, пролетая через холл… Сунув ноги в белые кроссовки на плоской подошве, у порога, нервно закопошилась в сумке, без понятия что ищу.
― Виктория.
Я обернулась. Аля обеспокоено и строго смотрела на меня. В её руках мои лекарства и вода. Слова слетели прежде, чем я успела подумать:
― Виктория, не злись? На, выпей лекарства, Виктория? Виктория, не убей себя через минуту? Так, что, чёрт побери?!
Я зажмурилась. Какого дьявола, не так со мной?
Открыв глаза резко кивнула и забрала таблетки не в силах говорить. По крайней мере цензурно. Что со мной происходит опять? Я не сорвусь на неё. Я же обещала себе. Я устала.
