Борис Петрович Шереметев (1652–1719) происходил из древнего боярского рода, был мудрым человеком, выдающимся полководцем, сподвижником царя Петра I, основателем знаменитой фамилии Шереметевых (известной своим богатством, благотворительностью, интересом к науке и искусству), ловким дипломатом, первым российским графом (1706, графский титул ему первому в стране дал царь Петр I), одним из первых русских масонов.
Шереметев служил при царском дворе с 13 лет, потом поступил на военную службу, стал боярином в 30 лет. В 29 лет он стал тамбовским воеводой, воевал с крымскими татарами, участвовал в Крымских походах, которые возглавлял князь В.В. Голицын (1687, 1689), участвовал в переговорах (1684–1686) о заключении «Вечного мира» с Польшей. После отстранения от власти царевны Софьи оказался среди сторонников царя Петра I. К моменту утверждения Петра I на престоле Шереметев был уже зрелым военачальником и знатным придворным, был на 20 лет старше молодого царя. Хотя Петр I не жаловал бояр и родовитого дворянства, любил людей молодых и энергичных, он приблизил боярина Шереметева к себе. Шереметев был порядочным человеком, был европейски образован, наделен дипломатическим умом, обладал полководческим талантом. К началу Северной войны Шереметев имел многолетний опыт войны с крымскими татарами. Во время Северной войны он командовал войсками в Прибалтике, на Украине и в Полтавской битве (1709) и Прутском походе. В сражении под Нарвой (1700) Шереметев командовал конницей; но его конница бежала с поля боя, тем не менее Петр I прислал ему одобрительное письмо. Командуя русскими войсками в Прибалтике, он одержал первые в Северной войне столь необходимые для русской армии победы. Победив в сражении при Эрестфере (1701) он развеял мнение европейцев о непобедимости шведов, затем были и другие победы над шведами. Петр I наградил его орденом Святого Андрея Первозванного (незадолго перед тем учрежденного) и возвел его в чин генерал-фельдмаршала (ему 49 лет). В Псков к Шереметеву прискакал любимец царя А.Д. Меншиков, вручил орден и сказал о его новом высоком военном чине.
Шереметев во всех делах оставался думающим человеком, он никогда не был слепым и послушным исполнителем воли и решений царя. Шереметев всегда и все основательно обдумывал, был осторожен, неспешен и умен, мог быть высокомерным, непроницаемым, но мог и очаровать любезностью, красотой, разговором. А главное, всю свою жизнь он верой и правдой служил Отечеству и царю. Все свои знания, силы, таланты Шереметев отдал служению Петру I, но из-за своего гордого, деятельного, непростого, по сути, не холуйского характера, а также из-за неприязни к Меншикову не получил стабильного расположения царя, который тем не менее ценил его достоинства.
Для Шереметева военачальника была характерна осторожность, основательность в подготовке и организации военных действий. Он в первую очередь думал об интересах Отечества, жизни и благополучии его солдат, у которых он пользовался заслуженной популярностью. Для него было важно не побыстрее получить победу в бою, в военной кампании, не захватить побольше добычи, а отстоять интересы России при минимуме потерь (берёг солдат, лошадей, орудия и т. п.). Солдаты обожали Шереметева, понимавшего ценность человеческой жизни, заботившегося о сохранности жизни солдат, обеспечивавшего им добротный провиант и обмундирование, любившего и берегшего лошадей. Медлительность и осторожность Шереметева злили царя. Петр I нередко гневался на несговорчивого Шереметева за его неспешность, за его высокие требования при подготовке и ведении военных действий (требовал увеличить численность войска и чтобы были толковые командиры, чтобы можно было всесторонне обдумать и обстоятельно определить сценарий сражения при разных вариантах его ведения и др.). Шереметев нередко отрицательно характеризовал присылаемых ему дворян-командиров, не смотрел на их чины и сословия, если они плохо знали военное дело, отправлял их обратно, чем вызывал гнев Петра I.
Шереметев был искренне предан царю Петру I, но не все его дела одобрял. Он сохранял с царем только официальные отношения, не опускался до фамильярных, дружеских обращений (как А.Д. Меншиков или Ф.М. Апраксин), избегал буйных застолий, не участвовал в пьяных разгулах и сомнительных развлечениях, столь любимых молодым царем. Как военный человек, он выполнял приказы царя, но нередко тяжело страдал, что ему приходится исполнять спорные приказы Петра I.
Б.П. Шереметев. Гравюра XIX в.
Шереметев не любил воевать с соотечественниками, тем более – с простым людом. Так, когда в 1706 г. в Астрахани вспыхнуло восстание и Петр I отправил его на подавление этого восстания, фельдмаршал был удручён. Шереметев пытался миром успокоить восставших, подолгу уговаривал их кончить смуту, а они не поддавались уговорам. Он стал раздражительным, вспыльчивым, грозным и жестоким. Он подчинился приказу царя, воевал с населением своей страны (хотя и не хотел этого делать), потратил много душевных и физических сил, навел порядок в Астрахани. Когда восстание было подавлено, Петр I щедро наградил Шереметева; он получил 2400 дворов, а сын его Михаил из комнатных стольников был произведен в полковники. Шереметев считал, что за участие в этом карательном деле он со временем получил кару Божию. После трудных переговоров с турками-османами в новой военной кампании пришлось оставить у них в Царьграде в качестве заложника сына Шереметева – полковника Михаила, способного молодого военачальника. М.Б. Шереметев в Россию не вернулся, его кончина (1714) стала непоправимым горем для Б.П. Шереметева, похоронившего его в Киеве, в Печерской обители.
Шереметев стремился расширить свои знания, имел тягу к общению с грамотными, здоровыми в духовно-нравственном плане людьми. Детство и юность он провел в Киеве, учился в Духовной академии, знал несколько иностранных языков, в том числе греческий, латинский, польский, был знаком со священником Туптало (будущим русским святым Дмитрием Ростовским). Шереметев широко принимал разумные новшества, смолоду не носил бороду, был горячим западником. Тем не менее он не считал полезным слепо копировать в России абсолютно все западные новации; считал, что их нужно знать, но разумно применять в русской практике, приближая их к реалиям России. Шереметев в принципе поддерживал новаторские нововведения Петра I, однако считал, что их нужно теоретически дорабатывать для условий России, не одобрял пропаганду и насильственное навязывание россиянам западных норм и традиций.
Шереметев симпатизировал царевичу Алексею Петровичу (1690–1718), не участвовал в суде над ним, поскольку не желал осуждать его (дело царевича Алексея рассматривали в Верховном суде в 1718 г.). Шереметев не мог взять на свою душу такой грех, как содействие в вынесении смертного приговора царевичу Алексею. Он считал, что рожден служить своему государю, а не выносить решение о насильственной кончине его сына. Б.Н. Шереметев, утомленный военными походами и болезнями, не поехал (не смог или не захотел) в Петербург на заседание Сената, где должна была решаться участь царевича Алексея. Шереметев не участвовал в вынесении смертного приговора царевичу Алексею. Все члены Верховного суда подписали смертный приговор Алексею, кроме фельдмаршала Б.П. Шереметева и его брата Владимира, не участвовавших в этом заседании. Шереметев, если не желал участвовать в каком-либо скользком деле, обычно говорил, что он болен, и оставался дома; его проверяли, но он умел доказать свою правоту, чем раздражал Петра I.
Шереметев был очень богатым землевладельцем, царь Петр I существенно увеличил его и без того обширные владения за его доблестную службу Отечеству. В 1708 г. Шереметев владел 19 вотчинами, в которых было более 18 тысяч крепостных (мужчин только, а с женщинами, детьми, стариками больше).
Шереметев был дважды женат, в период военных походов имел (так было раньше и позже) полевых жён – временных жен-простолюдинок. В плену или в домашнем услужении у 50-летнего фельдмаршала в 1702 г. была 18-летняя красавица Марта Скавронская, ставшая со временем подругой А.Д. Меншикова, а затем и самого царя Петра I, а еще позже – его официальной женой, императрицей Екатериной I (годы жизни 1684–1727, с 1712 – официальная жена Петра I, единолично правила с 1725). После смерти первой жены Шереметев был вдовцом 30 лет, к 60 годам пресытился светской жизнью и решил стать монахом, но царь Петр не допустил этого, сосватал ему, пожилому человеку, молодую красивую невесту – Анну Петровну Нарышкину, родственницу царя (Анна Петровна, в девичестве Салтыкова, была вдовой дяди Петра I – П.К. Нарышкина). Второй брак Шереметева был счастливым, родились дочь и 3 сына. Он полностью отошел от государственных дел, жил с 66 лет в Москве на покое, в связи с состоянием здоровья и возрастом, был всеми уважаемым человеком. К этому времени царь Петр I почти его забыл (это объясняли якобы тяжелым характером Шереметева и его позицией в решении дела царевича Алексея в 1717–1718). Шереметев тяжело переживал холодное отношение царя к нему, жалел, что он ему не пишет, не исполняет его просьбы. В последние годы жизни Шереметев вспоминал и анализировал события своей жизни, думал о судьбе России, о влиянии на нее действий царя Петра I, своем частичном разочаровании в нем, о неверности и неблагодарности чуть ли не всего земного, кроме семьи – жены и детей.
