Однако японцы создали всего несколько наступательных минных полей в Азиатско-Тихоокеанском регионе, ограничив свое участие в минной войне оборонительными мерами. Оборонительные минные поля затрудняли движение только японских судов, что явилось существенным недостатком для нации, целиком и полностью зависящей от морской торговли и в рационе питания которой преобладают морепродукты. Основными жертвами японских минных полей стали свои же торговые суда. В мае 1942 года в течение двух дней японцы потеряли на своих минных полях два 5000-тонных сухогруза, полностью оправдав поговорку: «Что посеешь, то и пожнешь».
Глава 5
ЧТО МОГУТ ЛЮДИ…
Стояли напряженные дни августа 1942 года. Через Коралловое море на север шла группа выкрашенных одинаковой серой краской кораблей. Они направлялись к таинственным зеленым островам, названным по имени мудрейшего из царей. Авианосцы и крейсеры, эсминцы, транспортные и вспомогательные суда – всего 77 единиц. Они должны были принять участие в сражениях за Гуадалканал и Тулаги. Никто из людей, находившихся на этих кораблях, никогда не был в этих местах. Некоторым из них предстояло остаться там навсегда. В ночь на 6 августа офицеры и матросы из команды адмирала Флетчера не спали. Они готовились к предстоящему сражению. Наутро им предстояло сделать первый шаг по длинному пути к Токио.
Полночь. Минные тральщики повернули на 40° вправо и взяли курс на звезду Альтаир, путеводным маяком сиявшую на ночном небе. В 1.35 вдали показался остров Гуадалканал, под умирающей луной казавшийся черным и мрачным, как сама Смерть. Он находился в 12 милях справа по курсу. Если дорога к Токио была вымощена минами, тральщики были готовы выполнить свою работу. Ближе к рассвету звезды начали тускнеть, а первые корабли прошли мимо острова Саво и попали в спокойные, безмятежные воды, вскоре получившие название пролив Железное Дно. С севера лежали острова Флорида, Тулаги и Гувату, с юга – Гуадалканал. С первыми лучами утренней зари война и Военно-морской флот США достигли Соломоновых островов. Первые снаряды в сторону Гуадалканала полетели с «Квинси» в 6.13. Через несколько минут над песчаными пляжами показались истребители. За ними следовали тяжелые бомбардировщики. В 7.40 американцы обстреляли Голубую лагуну на Тулаги. Катера с передовым отрядом, высадившимся с «Президента Джексона», прошли мимо минных тральщиков, готовых блокировать огонь с острова Гувату. В 8.12 орудия на Гувату открыли огонь. Тральщики немедленно ответили с расстояния 4200 ярдов.
В моряков, плавающих на минных тральщиках, никто никогда не стрелял. Некоторые из них раньше даже не видели орудий. Поэтому они без всякой опаски собрались на верхних палубах, где было удобнее наблюдать за ходом сражения. Вражеские снаряды летели высоко над головами. Зрелище волнующее, но, к счастью, безопасное.
Море оставалось спокойным, солнце уже давно взошло и заливало все вокруг ярким, теплым светом, и корабли разошлись в разных направлениях. Никто не знал, какие ловушки приготовили японцы своим противникам в этих обманчиво спокойных водах. Было хорошо известно, что 11 мая, вскоре после оккупации японцами Соломоновых островов, американская субмарина «S-42» потопила недалеко от Бугенвиля японский минный заградитель – 4400-тонный корабль «Окиношима». Оставалось только гадать, собирались ли японцы заминировать прибрежные воды, или минзаг возвращался, уже выполнив эту работу? На тот вопрос предстояло ответить минным тральщикам. В 10.00 четыре корабля выполнили первое траление через пролив, разделяющий острова Гувату и Бунгана. Шестой, и последний, заход был произведен в 11.53. Ни одной мины не было обнаружено.
Корабли повернули на юг, пересекли залив и приступили к тралению канала Лунго, тянущегося вдоль северного побережья Гуадалканала. Там тоже оказалось чисто. Но зато тральщики получили боевое крещение – провели первое траление во вражеских водах. В общем, день был успешным.
Из всех тральщиков, принимавших участие в первой наступательной операции тихоокеанской войны, только «Хопкинсу» удалось пройти весь путь до конца. Его матросы увидели седую вершину Фудзиямы, возвышающуюся над рисовыми полями Хонсю. Траление мин – трудное и неблагодарное занятие; таким оно было, есть и всегда будет. Это мог засвидетельствовать даже старый адмирал Фаррагут, прославивший свое имя в заливе Мобил. А ведь Мобил и Гуадалканал разделяли не только многие сотни миль, но и 80 лет.
Фаррагут выиграл сражение в заливе Мобил, но после того, как восставшие сдались, ему пришлось обезвредить мины. Будучи первым адмиралом ВМФ и первым офицером, занимавшимся тралением, Фаррагут очень быстро усвоил нехитрую истину минной войны: мины никогда не сдаются. Небольшие суденышки очистили от мин главный судоходный фарватер Мобила, в первый же день благополучно удалив пять штук. После этого успеха уважение моряков к «торпедам» резко упало, и на следующий день их начали выдергивать из воды, почти не принимая мер предосторожности, пока одна не взорвалась, уменьшив численность экипажа «Семинола».
В своей работе, посвященной гражданской войне, адмирал Тэтчер определил генезис минного траления: «Прежде чем отправлять суда в реку Блейкли, я приказал тщательно очистить ее дно. Мы искали торпеды и нашли их немалое количество. Работы продолжались до тех пор, пока мы не перестали обнаруживать торпеды. После этого было решено, что можно двигаться вперед. Но на деле оказалось совсем не так, и мы потеряли немало судов».
В течение 30 лет после Мобила умельцы в разных странах занимались минами, но мало-мальски значимого прогресса достичь не сумели. Во время испано-американской войны минное траление выполнялось теми же незамысловатыми методами, как и в период Мобила. Хотя испанские мины не представляли собой глобальной угрозы, их все-таки было немало: в районе Манилы, Гаваны, Сьенфуэгоса, Сантьяго и Гуантанамо. Подходный канал Сантьяго был блокирован контактными и электроуправляемыми минами. После обнаружения управляемых мин и прекращения подачи электричества с берега «Сувани» цеплял их якорем и вытягивал на поверхность, используя паровую якорную лебедку. Испанские контактные мины были сконструированы так, что детонатор можно было удалить проводом, идущим от небольшого буя. При обнаружении таких мин сначала удаляли детонатор, расклинивали контактные рычаги, затем цепляли мину якорем и вытаскивали на берег. Тот факт, что этот своеобразный процесс устранения мин позволял «саперам» оставаться в живых, свидетельствует о том, что испанские мины видели лучшие дни.
Хотя, быть может, американцам просто сопутствовала удача. 16 июня 1898 года адмирал Сэмпсон отправил в залив Гуантанамо «Техас», «Янки» и «Мраморную голову». При входе в залив на правый винт «Мраморной головы» намотался якорный канат буя. Корабль остановился, винт очистили, а буй на поверку оказался испанской контактной миной: корабли Сэмпсона дважды пересекали оставленное испанцами минное поле. Мины были удалены лодками с «Мраморной головы» и «Дельфина», использовавшими для этой цели цепные драги. Встретившись с препятствием, лодки сближались, моряки цепью поднимали мину на поверхность и обезвреживали ее. Дважды они вытаскивали одновременно две мины. Таким способом было обезврежено 27 контактных мин. Четыре моряка, которые обезвреживали мины и сумели остаться в живых, чтобы поведать о своих подвигах миру, получили награды конгресса. Это были первые герои минной войны ВМФ.
Техника минного траления значительно усовершенствовалась во время Русско-японской войны 1904 года, когда операции производились как в реках и заливах, так и в открытом море. На смену небольшим лодкам пришли корабли. Траление японских мин в районе Порт-Артура русские производили паровым буксиром, тянувшим за собой кошки, остававшиеся далеко за кормой, или группой буксиров, тянувших между собой утяжеленный трос. В Порт-Артуре японцы впервые применили плавучие буи, позже названные англичанами поплавками, чтобы обозначить очищенные ими каналы через минные поля русских. Непоколебимая уверенность японцев в надежности своих сигнальных буев подсказала русским нехитрую комбинацию: они передвинули японские буйки на японские минные поля, и когда крейсеры «Мияко», «Такасаго» и «Сай Йен» пошли по свободному, как они считали, от мин каналу, то подорвались на собственных минах.
Эксперименты британцев с минным тралением, начавшиеся вскоре после этого по инициативе адмирала лорда Берсфорда, производились с использованием траулеров, небольших рыболовных судов, имевших опыт обращения с тяжелыми сетями. Еще до начала Первой мировой войны адмиралтейство организовало секцию траулеров в составе королевского военно-морского резерва, и сотня траулеров была готова, в случае войны, приступить к тралению.
Как британские, так и американские тральщики, позже принимавшие участие в ликвидации барража в Северном море, использовали тралы «оропеза», названные так по имени британского судна, на котором они подверглись значительным усовершенствованиям. Такие тралы были на вооружении и во время Второй мировой войны для ликвидации якорных мин. Работу с тралами «оропеза» обычно называли О-тралением.
