Мать поместили в частную палату госпиталя Сент-Панкрас, и Юнис в воскресенье ездила навестить ее. Она была поражена синеватой бледностью лица матери и ее слабостью и апатией. Мать говорила запинаясь, и даже слабая попытка улыбнуться давалась ей с трудом. Юнис с трудом сохранила самообладание, зная, что не должна показывать, как она расстроена.
Доктор Эндикотт, как обещал, навел справки и теперь планировал отправить мать в частную клинику в Дорсете, на южной окраине Лондона. Там было тихо, имелся прекрасный сад, где она могла бы при хорошей погоде сидеть в кресле на солнышке и любоваться цветами и деревьями. Принимая во внимание прекрасные условия и отличный уход, как заверил Юнис доктор Эндикотт, плата была не такой уж большой — всего двадцать три фунта в неделю. Последний приступ удалось снять, и теперь оставалось надеяться, что мать станет медленно приходить в себя и поправляться. Но для этого ей необходим полный покой и основательный отдых в течение трех или четырех месяцев.
Это означало, что нужно будет заплатить свыше четырехсот фунтов, как раз половину того, что оставалось на их банковском счете. Но это не все. Юнис знала, как ее мать любит желе из гуавы, пудинг из крупы таниока со смородиной и копченую рыбу. А если вы хотите, чтобы пациенту в частной клинике подавали хотя бы изредка его любимые блюда, нужно дополнительно заплатить сестре-хозяйке фунтов двадцать или больше, чтобы она закупала для этого особые продукты, которых нет в меню даже хорошей клиники.
К тому же могут понадобиться какие-то специальные медикаменты, нужно заплатить доктору Эндикотту и оплатить счета за госпиталь, хотя деньги за него и вернутся потом по медицинской страховке. Опять же счет за «скорую помощь». А после того как мать вернется домой, на что Юнис надеялась и о чем постоянно молилась, потребуются еще деньги — им обязательно придется нанять приходящую домработницу на один день в неделю, несмотря на то что Юнис привыкла все делать сама.
Исходя из всего этого, ей не было никакого смысла брать отпуск. Да она и не хотела уезжать из Лондона теперь, когда сможет часто посещать мать, тем более что та этого очень ждет. Если бы только не было так одиноко в коттедже…
Миссис Мэдден с сочувствием и пониманием отнеслась к просьбе Юнис. Она достала из кассы несколько фунтовых банкнотов и попросила девушку передать от нее цветы, когда она пойдет к матери в следующий раз. Юнис собиралась в клинику в пятницу вечером, а потом в воскресенье днем, после двух. Она отнесет матери несколько веток сирени, красивой и душистой. Они обе всегда любили сирень. Жаль, что им не удалось вырастить ее в своем небольшом садике за домом. Мать как-то пыталась посадить куст, лет пять назад, но он не принялся. А вот пионы и настурция росли очень хорошо на маленькой клумбе.
Джанис Элдерли была такой же заботливой, как и миссис Мэдден. Она очень любила Юнис и никогда не помыкала ею, хотя была старше и значительно опытнее, работая в магазине уже около десяти лет. Иногда, когда Юнис обслуживала посетителя, а Джанис была свободна, она подходила, тихо стояла в сторонке, внимательно слушала, как та обсуждает с ним книгу стихов Кристофера Фрая или Уистена Хью Одена, и одобрительно улыбалась, видя, что покупателю доставляет удовольствие беседовать с Юнис о литературных достоинствах того или иного автора.
Как Юнис случайно узнала через пару недель после устройства на работу, у Джанис была неудачная помолвка, она поссорилась со своим женихом, тот отправился в плавание на торговом судне и вскоре женился на португальской девушке в одном из зарубежных портов. Джанис жила со старой тетушкой и, по словам миссис Мэдден, работала на нее как рабыня. Юнис жалела девушку, тем более что та была такой порядочной, скромной и добродушной. Для мужчины, умеющего ценить в женщине подобные достоинства, она могла бы стать прекрасной женой. Юнис надеялась, что когда-нибудь такой человек войдет в их магазин и они с Джанис найдут друг друга. И на этот раз у Джанис все будет хорошо. Она заслужила это.
После ленча на некоторое время в магазине стало оживленнее, но потом все вновь замерло, и время потянулось невыносимо медленно. Но это даже радовало Юнис — ей хотелось, чтобы день как можно дольше не заканчивался. Ведь вскоре ей придется встать в очередь на автобус, затем выйти из него, перейти улицу и направиться к своему коттеджу. В мрачных сумерках лондонских улиц, окна домов которых плотно задернуты занавесками, она ощущает себя такой покинутой и одинокой! Потом Юнис вытащит из сумочки ключ, вставит его в замок и откроет дверь. В доме начнет что-то скрипеть и вздыхать, как будто притаившиеся внутри призраки предупреждают друг друга, что сейчас им следует спрятаться и затихнуть, потому что пришел смертный. Юнис знала, что они будут наблюдать за ней отовсюду весь долгий вечер, пока наконец она не отправится спать и не выключит свет. Нет, они были не злыми. Это были воспоминания о тех прекрасных днях, что остались в прошлом после болезни матери. Но они превратились в призраков, потому что, вероятнее всего, больше уже не повторятся и останутся лишь в памяти.
Миссис Мэдден собиралась взять отпуск в следующий понедельник. Она со своей сестрой, тоже вдовой, решила отправиться в Испанию и посмотреть Гибралтар. Юнис завидовала им — она видела фотографии в туристических проспектах и журналах и ей так хотелось, чтобы мать выздоровела и у них было достаточно денег на подобное путешествие вдвоем. Как это было бы замечательно!
Миссис Мэдден попрощалась с девушками и ушла домой. В магазине было тихо и пусто. Джанис подошла к Юнис и со вздохом сняла очки в металлической оправе.
— Хозяйка сказала, что мы можем закрыть в пять, Юнис. Я просто боюсь этих тянущихся дней, а ты?
— Да, я тоже. Лучше, когда ты занят. Но только не так, как на прошлой неделе, когда не было времени даже словом переброситься, только успевали заворачивать книги и принимать деньги. — Юнис улыбнулась.
— Ужасно. А теперь до середины сентября будет полное затишье. Так всегда. — Джанис протерла стекла очков и вновь водрузила их на нос. — Думаю, надо заняться библиотекой. Некоторые читатели держат книги Флемминга слишком долго, и те, что записаны в очереди на них, начинают жаловаться. Знаешь, наверное, им следует отправить по почте напоминания… А ты сама не хотела бы попасть в какое-нибудь захватывающее приключение, о которых писал мистер Флемминг?
— Боюсь, что нет, — мягко засмеялась Юнис. — Я никогда не хотела быть суперсыщиком или одной из покинутых подружек мистера Бонда.
— Я тоже.
Джанис аккуратно расправила юбку и медленно направилась в библиотечный отдел. Сев за стол, она начала разбирать списки читателей, но внезапно хихикнула и на удивление весело, что не соответствовало ее характеру, воскликнула:
