«Мишка, сволочь, что наделал!» «…Первые признаки психических отклонений начали появляться у Евгения Максимовича в середине 80-х годов – как раз в то время, когда Михаил Сергеевич Горбачев затеял в стране перестройку. По воспоминаниям близко знавших его людей, Титаренко частенько прилюдно, на чем свет стоит ругал своего родственника за нововведения. «Помню, когда Горбачев ввел «сухой закон», Женя пришел ко мне домой и говорит: «Вить, давай выпьем», – рассказывает воронежский прозаик Виктор Панкратов. – Я объяснил ему, что нигде в округе мы не сможем купить спиртного. «Вот, Мишка, сволочь, что наделал!..» – тяжело вздохнул Женя. В то время без бутылки он себе жизни уже не представлял. Например, Евгений частенько приходил к винно-водочному магазину задолго до его открытия и вешал свою фотографию на дверях, тем самым давая понять, что он – первый в очереди…». (Р Рамазанов. Кто упрятал брата Раисы Горбачевой в сумасшедший дом? «Комсомольская правда», 6 апреля 2001 г. – Прим. А.Н.)
Выдержали три дня. «… Однажды Горбачева решила забрать брата из психушки и поселить его с матерью Александрой Ивановной, которая тогда жила в Краснодаре. «Как-то мы с Эдуардом Пашневым пришли к Жене в больницу, – вспоминает Виктор Панкратов. – И как раз в этот момент ему позвонила Раиса Максимовна. Они долго о чем-то разговаривали, потом я попросил трубку и сказал Горбачевой, что у Жени здесь беспросветная жизнь. Она тут же попросила меня помочь перевезти Женю в Краснодар, куда они с Михаилом Сергеевичем собирались приехать на отдых. На следующий день к больнице подъехала машина с хорошо одетыми мужчинами – очевидно, сотрудниками КГБ. Меня с Женей привезли в аэропорт, где нас уже ждал специальный самолет. Женя… в любой момент мог выкинуть какой-нибудь номер. Поэтому я договорился со стюардессами, что они под видом минералки будут подливать ему в стаканчик водку. В результате Женя уснул, и до Краснодара мы добрались без приключений. Я сразу вернулся в Воронеж, а через три дня туда вернулся и… Женя. Более трех дней, стало быть, родственники не смогли его выдержать…».
Возникает вопрос: а мог ли Горбачев отрезвить всю страну, если даже пьянство ближайшего родственника стало для него неразрешимой проблемой?
Глава четвертая
«Магазин закрыт до двух, ключи у Горбачева…»
Версия № 2. Государственная. Пафосная
«На дворе кричит петух,Как Алла Пугачева.Магазин закрыт до двух,Ключи у Горбачева».
4 апреля 1985 года на Политбюро ЦК КПСС обсуждали «Меры по преодолению пьянства». Перед Горбачевым лежала справка, что на улицах страны за 1984 год подобрано и доставлено в вытрезвители 9,3 млн пьяных и что на душу населения было выпито 8,4 литра «чистого алкоголя», т. е. в два раза больше, если иметь в виду водку в 40°. И что сахалинские пьяницы поставили мировой рекорд потребления – 17 л на душу, а Камчатка – 14!
Справка содержала множество страшных цифр прогулов, фактов пьянства на рабочем месте и, соответственно, травматизма. Было и о том, что в СССР по причине злоупотреблений алкоголем выросла преступность и что определенная часть населения деградирует. «Надо немедленно начать борьбу за трезвость», – заявил один из членов Политбюро. Это был Лигачев. И прозвучала революционая фраза: «Водку запретить вообще!».
Первый заместитель министра финансов СССР В.В. Деменцев попытался остановить коллегу: нельзя отменять водку! В 1985-м бюджет страны потеряет 4 млрд рублей, в 1987-м – 7,5, в 1988-м – 11, в 1989-м – 14, а в 1990-муже 15–16 млрд.
Речь финансиста прервал Горбачев. И судя по всему, в достаточно резком тоне: «В том, что вы сказали, товарищ Деменцев, ничего нового нет.
Каждому из нас известно, что имеющиеся на руках деньги покрывать нечем. Но вы не предлагаете ничего другого, как спаивать народ. Так что докладывайте свои соображения короче, вы не в Минфине, а на заседании Политбюро…» Так Деменцев пал первой жертвой «сухого закона» Горбачева. Потом будут другие жертвы, настоящий мартиролог жертв. Например, «падет» заместитель министра здравоохранения СССР – за брошюру о культуре употребления алкоголя. Никого не волновало, что текст написан задолго до антиалкогольного указа – война объявлена, а на войне как на войне. Но те первые жертвы были быстро забыты, ведь вслед за ними на «заклание» пошли еще многие и многие. Но главной жертвой станет, как оказалось, весь советский народ: и пьющие, и «трезвенники».
В 2006 году Горбачев издал книгу «Понять перестройку…». Многоточие в названии сбивает с толку. Что имеется в виду? И кто ее должен понять? Он сам? Или те простые русские пьяницы, у которых отняли водку? Есть в книге глава «Антиалкогольная кампания», в которой он пытается ответить на вопрос: зачем Горбачев принял «сухой закон»? А если уж так вышло, что принял, то почему не довел дело до конца? Почему действовал так неуклюже, так топорно, что, по сути, правильные идеи трезвости стали ненавистны огромной части слабопьющего или не пьющего вовсе населения СССР? И, кажется, по этой же причине «трезвенническое» движение в России еще долго не оправится от нанесенного ему удара.
Ответов я не нашел. Все очень правильно говорит Горбачев. И про то, что «…пьянство на Руси было давним бичом». Что «время от времени ему объявляли бой: ограничивали продажу спиртного, ужесточали наказания, клеймили пьяниц с церковных амвонов». И более «далекую» историю он вспомнил: «…Во время Первой мировой войны был введен «сухой закон». Сохранялся он и в первые годы Советской власти. В 1958 году за искоренение этого порока энергично взялся Хрущев: повысили цены на алкоголь, ограничили его продажу. Но постепенно все спустили на тормозах. А между тем ситуация создалась угрожающая. В стране 5 миллионов зарегистрированных алкоголиков… Ежегодный ущерб народному хозяйству от пьянства оценивался 80-100 млрд рублей!».
Но почему профукали «сухой закон» в СССР – ответа нет.
«…B чистом алкоголе спиртного выпивали 10,6 литра на душу населения, включая грудных младенцев, – пишет Горбачев. – В 1914 году, когда в России ввели «сухой закон», – 1,8 литра, а после Великой Отечественной войны – 2 литра». Горбачев заблуждается, у него неверные цифры. В.И. Исхаков, заведующий кафедрой статистики Института народного хозяйства имени Г.И. Плеханова, сообщал в 1990 году: «На рубеже 1913 года потребление чистого алкоголя в России достигло 4,7 литра. После войны, если интересно, – 3,5 литра, при Хрущеве потребление алкоголя выросло в 3 раза, при Брежневе – в 5 раз, а в 1984 году достигло уже 17–18 л».
Кому верить? И почему Горбачев не в курсе? В 1914-м ввели «сухой закон» не потому, что народ много пил, а потому, что начиналась война и власти боялись провалить мобилизацию, как было в Русско-японскую, когда пьяные новобранцы крушили все вокруг, избивали начальников и творили разные другие бесчинства.
Это – для общей эрудиции Горбачева. Он пишет, что после Второй мировой войны стали пить меньше. К чему это сравнение? Да, после войны пили меньше, но не потому ли, что народу стало намного меньше? Когда вдруг не стало 20 млн человек, трудно делать выводы. Зачем вообще сравнивать? Для чего и для кого?
Из-за водки, считает Горбачев, «сокращалась продолжительность жизни, подрывалось здоровье будущих поколений». Да и сокращались, и подрывались наша жизнь и наше здоровье. Но не только из-за водки. Я был в Казахстане, там у многих жизнь сократили ядерные испытания. Встречался с тогдашним премьер-министром Казахстана Нурсултаном Назырбаевым, информацию получил из первых рук. В Удмуртии люди жалуются на химическое оружие, которое хранят у них под носом. Про Челябинск и Чернобыль – просто промолчу. Во многих уголках нашей необъятной страны жить нельзя по медицинским показателям. Все влияет на жизнь русских пьяниц, все ее сокращает, а водка лишь один из многих ее сократителей, но не самый последний.
Горбачев: «Причин повального пьянства было много: нелегкие условия жизни миллионов людей, неустроенность быта, недостаток культуры. Гнетущая общественная атмосфера толкала слабые натуры «залить» чувство страха перед окружающим суровым миром. Отрицательную роль играл и пример начальства, отдававшего щедрую дань «зеленому змию». В обществе сложилась обстановка терпимости к пьянству. Содержание пьяниц в вытрезвителях, привлечение к уборке улиц стали расхожими сюжетами анекдотов. Эта проблема досталась новому руководству по наследству. (Еще при жизни Л.И. Брежнева, под огромным давлением общественности, Политбюро приняло решение о разработке антиалкогольной программы. Работа продолжалась при Андропове: заслушивались доклады, давали новые поручения. То же самое продолжалось во времена Черненко. В начале перестройки программа была завершена.)…»
Горбачев ищет аргументы в споре о «сухом законе»: «…Количество преступлений в нетрезвом состоянии и число погибших в дорожно-транспортных происшествиях снизилось, что было одним из последствий антиалкогольной кампании…». Но это ведь естественно, что снизилось, если водки нет.
