Матильда коснулась моей руки, губы ее были белее мела.
— Как раз прошлой ночью, мистер Джонни, мы собирались разойтись по спальням и, проходя мимо той комнаты, услышали какой-то звук, будто стон. Спросите сами у Джейн Кросс, сэр!
— Какой комнаты?
— Комнаты мистера Эдмунда, той где все и случилось. Джейн Кросс должно быть, услышала его сегодня или увидела, или еще что, и с ней приключился припадок.
Кухня была направо по коридор) Сьюзан, раньше бывавшая в доме вскоре отыскала и зажгла свечу. На небольшом круглом столе, покрытой белой скатертью, лежали хлеб и сыр, стояли два стакана. Пара ножей были небрежно брошена рядом.
— Джейн Кросс! Джейн Кросс! — громко позвал сквайр, продвигала по направлению к передней.
Сьюзан следовала за ним, держа свечу. Холл был весьма внушительных размеров, на второй этаж вела изящная и широкая лестница.
— Эй! Что это? Джонни, Сьюзан скорей все сюда! Здесь кто-то лежит! Верно, это бедная девочка! Господи помилуй! Джонни, помоги мне поднять ее!
Джейн Кросс лежала у самого подножия лестницы, бледная и неподвижная. Ее голова неестественно от кинулась назад, когда мы попытались приподнять девушку. Мы оба даже слегка отшатнулись. Сьюзан поднесла свечу поближе. Как только свет упал на повернутое к нам лицо, Сьюззн завизжала.
— У нее припадок! — закричал Матильда.
— Боже праведный! — прошептал сквайр. — Боюсь, тут кое-что похуже припадка. Надо звать доктора.
Сьюзан сунула мне свечу и кинулась к черному ходу, сказав, что приведет мистера Локетта. Но она тотчас же вернулась — садовая калитка была заперта, а ключа нигде не было видно.
— Есть же парадная дверь, девочка! — отрывисто бросил сквайр, разозлившись, что Сьюзан вернулась, хоть в том и не было ее вины. Похоже, сквайр вновь вышел из себя, щеки и нос у него стали лиловыми.
Перед нами лежала Джейн Кросс, бледная и неподвижная.
Но и через парадную дверь выйти тоже не удалось. Она была заперта, а ключ от нее исчез. Кто содеял все это? Что за странные вещи тут творятся?
Надо же — запереть бедняжку в доме, чтобы затем погубить ее!
Матильда зажгла вторую свечу и отыскала ключ от садовой калитки — он лежал на кухонном шкафчике для посуды. Сьюзан схватила ключ и исчезла. Потянулись тягостные минуты.
Перед нами лежала Джейн Кросс, бледная и неподвижная, и, кажется, мы ничем не могли помочь ей.
— Джонни, вели этому безмозглому созданию принести подушку! Призраки, ну и ну! Что за идиотки эти женщины!
— Кто же еще мог сотворить это, сэр? Кто мог причинить ей вред? — возразила Матильда, принеся вторую свечу. — С ней бы не приключилось припадка просто так!
Теперь, когда стало светлее, мы смогли разглядеть и другие детали развернувшейся перед нами картины. Рядом с Джейн Кросс валялась пустая шкатулка для рукоделия, размером полтора на полтора фута. Мотки шерсти, ножницы, портновский метр, небольшие образцы шитья и прочие швейные принадлежности были в беспорядке разбросаны вокруг.
Сквайр оглядел все это, а затем глянул наверх.
— Не могла ли она свалиться с лестницы? — тихо спросил он.
Услышав его слова, Матильда издала перепуганный вопль и разрыдалась.
— Подушку! Принеси подушку! Она принесла диванную подушку из соседней комнаты. Поскольку сквайру было трудно нагибаться, он опустился на колени и, приподняв девушку, велел мне подсунуть подушку ей под голову.
Послышался звук шагов, и комнату озарил свет полицейского фонаря. Полицейский спокойно совершал свой ежевечерний обход, когда его повстречала Сьюзан. Она взволнованно сообщила ему, что произошло, и попросила прийти сюда. Мы знали этого полицейского, его участок находился как раз в этой части Солтуотера. Его звали Кнапп, это был вежливый и обходительный человек. Он опустился на колени рядом со сквайром и принялся осматривать Джейн Кросс.
— Она умерла, сэр, — сказал он. — Совершенно точно.
— Думается мне, она упала с лестницы, — заметил сквайр.
— Что ж, может быть, — задумчиво откликнулся Кнапп. — А это что еще такое?
Он направил фонарь на лиф платья несчастной Джейн Кросс. Рядом с застежкой недоставало клочка ткани, одна манжетка была оторвана.
— Она не сама упала, — сказал полицейский, — думаю, это дело рук какого-то негодяя.
— Боже милосердный! — выдохнул сквайр. — Должно быть, в дом забрались воры. Вот что бывает, когда запираешь дверь на одну задвижку.
И все же никто из нас не мог поверить в то, что Джейн Кросс умерла.
Сьюзан примчалась обратно в со провождении доктора Локетта — молодого человека лет тридцати. Бледный и молчаливый, он во многом походил на своего брата — насколько я его помнил. Он констатировал смерть бедняжки Джейн Кросс — по его мнению, она была мертва уже около часа.
Но мы знали, что этого никак не могло быть. Самое большее двадцать пять минут назад Матильда вышла за элем, оставив Джейн в добром здравии. Мистер Локетт снова осмотрел тело, но продолжал стоять на своем. Уж если начинающему врачу что взбредет в голову, переубедить его нелегко.
Неизъяснимый ужас охватил нас всех. Умерла! Столь внезапно! Сквайр с обезумевшим видом беспомощно потирал лоб, глаза Сьюзан округлились от страха, Матильда закрыл; лицо передником, пряча свое горе и слезы.
Оставив бедняжку, мы пошли на верх. Я хотел было поднять перевернутую шкатулку для рукоделия, но полицейский строго велел мне ничего не трогать до тех пор, пока он caм не осмотрит место.
Оказавшись на втором этаже Кнапп прежде всего распахнул одну за другой двери всех комнат, освети каждую лучом фонаря. Там никого не было: комнаты стояли пустыми и чисто убранными. Наверху возле лестницы были разбросаны различные предметы, свидетельствовавшие о том, что именно здесь на Джейн и напали, — наперсток, шило, лоскут, оторванный от платья девушки, манжетка с ее рукава. Перила, хоть и изящные, были до опасного низкими. В спальнях царил полный порядок, лишь та комната, в которой спали горничные, имела жилой вид.
Кнапп снова спустился вниз, чтобы сравнить найденные лоскуты с платьем. Это черное платье из набивного ситца с рисунком из белых зигзагов я часто видел на Джейн Кросс. В точности такой же наряд был сейчас на Матильде. Лоскутки, несомненно, были оторваны от платья Джейн Кросс.
— На нее, по всей видимости, напали наверху, не здесь, — заметил доктор.
Матильда, которую полицейский допросил со всем тщанием, дала столь подробный отчет о событиях вечера, насколько это было возможно в ее плачевном состоянии. Пока она рассказывала, мы все толпились на кухне.
Они с Джейн Кросс весь день провели дома. По понедельникам у них было достаточно хлопот — обычно в этот день они стирали белье. Около пяти девушки выпили чаю и поднялись в свою спальню. Там было повеселее, чем на кухне: окна комнаты выходили на дорогу. Матильда принялась за письмо к брату, который жил далеко отсюда, а Джейн Кросс уселась у окна с шитьем в руках. Так за работой, письмами и разговорами они и провели весь вечер. Когда стало смеркаться, Джейн заметила, что уже темно — хоть глаз выколи, и спустилась вниз, чтобы накрыть стол для ужина. Матильда быстро дописала свое письмо, запечатала его, надписала и присоединилась к Джейн. Та как раз доставала скатерть из ящика буфета. «А ты иди за элем, — сказала она, чему Матильда несказанно обрадовалась. — Нет, там ты не пройдешь! Я заперла ворота», — крикнула Джейн, видя, что Матильда направилась к черному ходу, поэтому та вышла через парадную дверь, оставив ее на задвижке.
Вот что рассказала Матильда. Я почти в точности привожу ее слова.
— На задвижке, — записал полицейский. — То есть вы оставили дверь открытой?
— Я задвинула щеколду так, чтобы дверь казалась запертой. Она тяжелая и сама бы не открылась, — ответила Матильда. — Мне не хотелось беспокоить Джейн, когда я приду обратно. Но, вернувшись, я обнаружила, что дверь заперта и я не могу войти.
— Так вы говорите, Джейн Кросс заперла садовую калитку? — задумчиво произнес полицейский.
— Да, — ответила Матильда, — еще до того, как я спустилась вниз. Мы старались запирать калитку пораньше, потому что ее, в отличие от парадной двери, можно открыть снаружи.
— И на столе всего этого еще не было, когда вы вышли за элем? — указывая на столовые приборы, спросил полицейский.
— Нет, Джейн только стелила скатерть. Я сняла кувшин с крючка и повернулась к ней. Тут она взмахнула скатертью, и меня будто ветром обдало. Тарелок на столе еще не было.
— Сколько вы отсутствовали?
— Не знаю, — всхлипывая, ответила Матильда, — но дольше обычного — перед тем как зайти в «Лебедь», я отнесла свое письмо на почту.
— Минут десять, — вмешался я. — Я сидел у окна в соседнем доме и видел, как Матильда ушла и вернулась.
