Огонек в лампе дрогнул, и я, встрепенувшись, поднялся закрыть окно. Здесь странный климат. Днем бывает очень жарко, а по ночам очень холодно. Ветер, пробираясь на поляну, где стоит дом, очень даже неприятное явление, особенно по ночам.
Прикрыв форточку, я поставил лампу на стол и, укутавшись потуже, закрыл глаза. Очень хотелось творить магию, но нужны знания и деньги. Уж не знаю, как Шиадан создают свитки, но если они могут, значит, должны мочь и другие. Они ведь как-то достигли своих ступеней, понимая суть сотворения структур, не лишившись во всех смыслах головы от отдачи? Смогли. Значит, и я должен смочь.
С этими мыслями я погрузился в сон. Рано утром охота, потом тренировка с луком. Нужно отдохнуть.
…
Разбудили меня мужские голоса. Не только бас Сораса. Я медленно поднялся с постели, натянул одежку и высунулся из двери. До сих пор в этом мире я видел только двоих разумных, которых я решил прозвать эльфами, но по рассказам Леа, выходило, что разумных видов четыре.
— А я говорю — тридцать! — хмурился Сорас.
Напротив него за столом сидел смуглый мужик, и мой взгляд сразу же приковался к его мохнатым ушам. Они торчали немного в стороны и отличались от эльфийских, больше напоминая звериные. Оторвавшись от странного зрелища, я обратил внимание на его ручищи с длинными когтями и внушительным шерстяным покровом. Именно шерстяным, а не густыми волосами.
Голова была увенчала широкополой коричневой шляпой, в поля которой упирались уши, и выбивающимися из-под нее черной шевелюрой. Легкая куртка из такого же цвета кожи и рядом со стулом, где он сидел, здоровый вещевой мешок.
В общем, недолго думая, я нарек его зверолюдом.
— Сорас, ты ведь знаешь, что я не могу дать больше, — скривился собеседник целителя. — Шкуры рогачей не так ценны, как тех же лис и черного вепря.
Целитель недовольно вспомнил Са-арга и сказал:
— Когда это предпочтения на мягкий белый мех успели измениться?
— Давно, Сорас, давно. Ты просто не выходишь из своей берлоги в большой мир, вот и не знаешь ничего, — спокойно ответил зверолюд.
Его акцент был необычным: тягучим и выделяющим шипящие. При произношении некоторых звуков, обнажались непривычно длинные нижние клыки.
— Да что я там не видал в вашем большом мире, особенно у жадных атланов, — недовольно проронил целитель.
Клыкастый сказал, ухмыляясь:
— У атланов, к которым ты сбежал от своих.
— Ай, Ройан, — махнул Сорас. — Был бы выбор.
— Вот именно, Сорас, выбор не всегда есть. Как и сейчас с твоим товаром, — пододвинул горстку желтых монет к целителю Ройан.
Забавная была картина, что важнее, информативная.
Сорас покачал головой:
— Фойре, вы иногда ничем не отличаетесь от атланов.
— Я один такой, целитель, на всю Фариду, — довольно скалился Ройан, наблюдая, как собеседник принял монеты.
Сделка завершилась, и я решил дать о себе знать слегка кашлянув. Оба повернулись ко мне, и на лице Ройана застыло удивление.
— Это Каин, — небрежно указал на меня целитель.
Я подумал, что не знаю, как здесь здороваются при знакомстве и застыл истуканом.
— И ты мне здесь про атланов рассказывал? — поднял бровь Ройан.
— Ай, это другой случай, — отмахнулся Сорас.
Брови Ройана взлетели еще выше:
— И какой же?
— Тебе то что?
— Да просто так, — прищурился Ройан.
Сорас ухмыльнулся по-доброму:
— Просто так даже шкуры рогачей нынче не продашь!
— Да что ты со своими рогачами, в самом деле! — театрально заворчал фойре.
— Ай, — махнул рукой Сорас. — С Леа нашли мальчишку в лесу, когда сероволки от него уже по кусочку откромсали.
Ройан спросил, передернув плечами:
— Ууу! Сочувствую. Больно было?
— Не помнит он, — ответил за меня целитель. — Память отшибло, бедолаге.
— Говорить он тоже забыл как?
— Да нет, помню, — подал я голос. — Просто после травмы проблемы с социализацией.
— Сос… соц… с чем? — скривился фойре смакуя, видимо, непонятное словечко.
Сойрас довольно хрюкнул:
— Эт, наверное, на атланском, я их язык тоже не понимаю.
— Да я, как раз таки, немного понимаю, но такое, эм-м, причудливое, слышу впервые, — почесал затылок Ройан.
— Ай, я уже давно перестал удивляться. Кстати, — повернулся он ко мне, — тебе, Каин, сегодня будет поручение.
— М? — удивился я неожиданности.
— Пойдешь с Ройаном в Пантоа, ближайшую деревню. Там у бакалейщика нужно кое-что прикупить. Я напишу список.
— Эм, Сорас, я не понимаю ваши закорючки, — напомнил я.
Он поправил очки и сказал поучительно:
— Не закорючки, а общее письмо. Это, между прочим, одно из важнейших достижений разумных! В частности эйнфейлен! Мои предки изобрели его, чтобы сблизить нас и позволить понимать друг друга.
— Ладно, Сорас. Но все же будет лучше, если ты скажешь, а я сам запишу, — предложил я аккуратно. Не хватало еще, чтобы Ройан понимал письмо атланов и решил сравнить.
— Ладно, — отмахнулся целитель. — Но я все равно не понимаю, как ты умудрился не выучить общий, когда его с самых яслей в головы вливают.
Я вздохнул и развел руки.
— Не помню. Хоть убей, не помню.
— Не надо тут убивать, я тебя и так на этом берегу еле удержал. А то давно бы уже в чертогах вашей Марэ почивал.
— И я безмерно благодарен тебе за этот дар, целитель, — уважительно сказал я.
Он небрежно махнул рукой и повернулся к фойре.
— В общем, прихватишь его с собой, Ройан? Он не будет мешать, просто дороги не знает.
— Ну, если мешать не будет, прихвачу, что уж, — кивнул тот.
— Когда выходим? — спросил я.
— Я с милашкой Леа еще не поздоровался, да и поесть тебе нужно. Путь не близкий. Где это она прячется, кстати? — спросил фойре и глянул в сторону комнаты Леа.
— Да спит еще, — проворчал целитель. — Я как мальчишку на охоту брать стал, так она моду взяла до обеда из постели не вылезать. Надо бы исправить это дело.
Ройан расхохотался, хлопнув себя по груди:
— Ну, девочка у тебя не промах! Нашла, где выиграть!
— Ай. Ладно уж. В общем, Каин, давай поешь, и мы составим список.
Я кивнул и пошел умываться.
К слову, бумага у них тоже нашлась, а та скрижаль, которую притащила Леа, что-то типа домашнего магического блокнота. Для экономии.
Я еще не совсем понял, как у них совмещается магия и техника, но по-видимому, это какой-то симбиоз. На ум пришли образы фэнтезийного стимпанка, вот только они еще и в космос летают.
Пока я разогревал завтрак, из комнаты вышла Леа и, моментально раскрасневшись, убежала обратно, чтобы потом появиться уже не в ночнушке, а в своем любимом темно-синем платье по колено и высоких черных чулках.
Они с Ройаном весело щебетали, как старые приятели, и было заметно, что фойре не притворяется в своем веселье. Он смотрел на Леа нежно и по-отечески. Хотя, кто я такой, чтобы разбираться в мимике впервые увиденного существа. Если уж Сорас спокоен, я и подавно…
…
— Каин, не задерживайся, ладно? — пропищала нам вслед Леа.
Мы с фойре подошли к границе леса, куда я до сих пор ходил только с целителем.
— Постараюсь! — крикнул я в ответ, обернувшись и помахав рукой, догнал фойре.
Глава 8
Лес Гора, в котором ютилась хижина Сораса, на юге граничил с морем Трёх, и если бы я захотел увидеть местный водный мир, мне достаточно было пройти около сорока километров вниз. Мы же направлялись на северо-запад в деревню Пантоа, до которой, если верить фойре, расстояние в два раза больше, и учитывая лесную местность, идти нам предстояло не меньше двух суток.
Как и ожидалось, за пределами известных мне охотничьих угодий, дорога была предельно условной и все чаще сопрягалась с переходами сквозь бесформенную чащу, изредка пересекаясь со звериными тропами. Мы несколько раз натыкались на обглоданные кости, крупные норы или истерзанные молодые деревца, стараясь поскорее убраться подальше. Не очень хотелось нарваться на местного хищника, учитывая, что я буду почти бесполезен в этой схватке, несмотря на выданные мне лук и охотничий нож.
