Мне страшно. Но в то же время я испытываю злость. Какого черта меня сюда привезли?
— Где мы? — все-таки поднимаю руку и перебрасываю влажные волосы через плечо. Слишком некомфортно стоять здесь. В таком виде. Не знать, что произойдет дальше.
— Я буду задавать вопросы, а не ты. — голос звучит жестко и мои колени чудом не подкашиваются. Знали бы они, как я близка к тому, чтобы обмочиться у них на глазах. Но я стараюсь придать лицу такое же бесстрастное выражение как у Фабио. Вряд ли мне это удается, потому как тот ухмыляется и его зеленые глаза прищуриваются.
— Значит, говоришь, ни на кого не работаешь? — с любопытством спрашивает он, прищелкивая языком.
— Нет.
Мне надоело повторять одно и то же. Будто я ребенок, а он моя мама, пытающаяся научить произносить своего малыша слово «нет». Чего он хочет?
— А твоя подружка, — он замолкает, словно что-то вспоминая, а я замираю в ожидании его следующих слов. Нет. — Стелла, кажется ее так зовут. Как думаешь, она очень соскучилась? Может стоит ее пригласить… на кофе?
Ублюдок! Не хочу думать, как он узнал о ней. Мне страшно понимать, что он так легко нашел информацию обо мне, а я ничего не знаю о нем.
— Нет! — вскрикиваю я. — Я же сказала, что ни на кого не работаю! — подлетаю к его столу. — Я приехала из Сиэтла, чтобы практиковать язык. Я вообще не итальянка! — осекаюсь, понимая, что я как раз-таки она и есть. Хотя, думаю он это и так знает, раз выяснил про мои близкие отношения со Стеллой. Фабио замечает мою заминку и прекращает крутить ручкой.
— Из Сиэтла. Практиковать язык. Не итальянка. Полагаю, я должен в это поверить? — он встает и обходя стол, останавливается прямо передо мной. — Может, я ошибся, решив не причинять тебе физический вред? — его дыхание размеренное, словно он спокоен, но вот его глаза… Его глаза слишком откровенно показывают чувства. И сейчас эти глаза горят нетерпением.
— Все из того, что я сказала — правда! — не отрывая взгляда, яростно шепчу я. Шепчу, потому что нет сил издать голос. Если они причинят вред Стелле… — Ну кроме последнего. — решаю, рассказать правду, потому что хуже уже не будет. Нужно заставить его поверить. Он внимательно смотрит, ожидая продолжения. От его тела исходит теплый аромат свежести и мускуса.
— Я на самом деле итальянка, но узнала об этом недавно. Меня удочерила американская семья, когда мне было всего семь месяцев. Я знаю только то, что родилась в Палермо и мои родители погибли. Я приехала сюда с целью найти хоть кого-то из родственников. Мне было интересно взглянуть в их лица. Я стала обходить больницы в поисках информации о ребенке, родившемся двадцать шестого августа двухтысячного года. Там то я и наткнулась на этого, — махнула подбородком в сторону Сантино. — Он приставил нож к горлу человека. Он бы убил его! — вскрикиваю я.
Протараторила так быстро, как только смогла. На несколько минут воцарилась тишина. Звенящая тишина. Я переводила взгляд с одного мужчины на другого. На лицах обоих застыли одинаковые маски безразличия, но в их мозгу будто крутились винтики. Они о чем-то думали. И я злилась с каждым мгновеньем все больше.
— Сколько говоришь тебе лет? — Фабио склонил голову набок и теперь рассматривает меня как новый вид растения. Кажется, он вовсе не удивлен, что Сантино собирался сделать. Господи! Ну конечно не удивлен. Скорее всего он и отдал ему этот приказ.
Хмурю брови, но молчу. Фабио хватает мой подбородок и нетерпеливо спрашивает:
— Сколько?
— Двадцать один. — неохотно бубню я и высвобождаюсь из хватки. У них привычка трогать незнакомых женщин?
Фабио хохотнув, оборачивается к Сантино, который удивленно смотрит на меня. Так и хочется закричать: на что пялишься, громила?
— Ты слышал это? — Фабио начинает громко смеяться, забывая о моем существовании. Я еще больше хмурюсь, не понимая, чем вызвана такая реакция.
— Ну наконец-то судьба подкинула нам стоящий подарок.
— Позвольте спросить, но чем вас так удивляет мой возраст? — язвлю я, потому что двое мужчин таращатся на меня и не перестают ухмыляться каким-то своим мыслям. Очень надеюсь, что эти грязные мысли никак не связаны с использованием моего тела.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я начала пятиться обратно к двери, потому что очень даже вероятно, что связаны.
— Стой на месте. — Фабио заставил застыть одним лишь взглядом. Желудок совершил сальто, от которого чуть не стошнило. Черт! Меня всегда тошнит, когда нервничаю. — Я хочу заключить с тобой сделку.
В бессмысленной попытке спрятать страх, выпрямляю спину и задираю подбородок. Этим вызываю лишь хмыканье зеленоглазого. Он подошел слишком близко. Вторгся в личное пространство, забирая весь воздух. Его присутствие подавляюще.
— А я не хочу. Вам нечего мне предложить. — не отрываю взгляд, не позлю ему такое преимущество. Хоть сердце колотится от страха, но ему вовсе необязательно это видеть. Фабио делает еще шаг, и я перестаю дышать, потому что если вдохну, то моя грудь коснется его тела. Он возвышается надо мной и приходится задрать голову. Не хочу этого делать, но мне необходимо следить за его глазами. Он может скрыть эмоции на лице, но не в глазах.
— Ошибаешься. — шепчет он. И его дыхание касается моего лба. Я все еще не дышу, воздух словно выкачали из легких. — Ты будешь работать на меня, а я взамен…
— Нет! — прерываю его. — то бы вы не предложили, я не стану участвовать в ваших грязных делах!
О чем он вообще говорит? Никогда в жизни я не подпишусь на это! Отхожу на несколько шагов и делаю глубокий вдох. Фабио остается на месте, будто совсем не удивлен моей реакцией.
— Даже, если я помогу отыскать твоих родных?
Я ожидала, что он это предложит. И я так же уверенна, что он найдет, если я соглашусь на его предложение. Но даже это не заставит меня заключить сделку. Я догадываюсь, что они занимаются чем-то незаконным. Чем-то темным и кровавым.
— Даже это. Я сама разберусь со своими родными. А теперь, когда вы все знаете — отпустите меня. Как и обещала, я не стану никому говорить о вас.
— Все и так о нас знают. — насмешливо хмыкает Сантино.
Я впала в ступор, но затем вспомнила странную реакцию медсестер в больнице. Они ведь видели, как он выскальзывал в окно. Просто сделали вид, что не заметили. Дермо…
— Ну тогда придется прибегнуть к крайним мерам… — продолжил Фабио, возвращаясь за стол. — Ты согласишься, если не хочешь смерти Стеллы Грей. — он что-то напечатал в компьютере и развернул экраном ко мне. В следующее мгновенье я увидела рыжую макушку. Стелла что-то готовила, стоя у плиты на своей кухне. Ее губы растянулись в улыбке, когда она повернула голову в сторону мальчика лет семи. Ее двоюродный брат.
Язык внезапно пересох и прилип к небу, я не могла вымолвить и слова. Как они ее нашли?
— Как ты можешь видеть: она под нашем контролем. Пока ты выполняешь свою часть сделки — ей ничего не угрожает. И твоей приемной матери тоже. — Фабио что-то щелкнул, и картинка сменила. Теперь на экране моя мать складывала белье в стиральную машину.
На глаза навернулись слезы. Как? Они на другом континенте. Неужели их связи распространяются и туда? За ними следят? В моем же собственном доме установлены камеры? Внезапно все слова испарились, возражения потонули в океане безысходности.
— Все покупаются, просто за разную цену. Необязательно, чтобы этой ценой были деньги. — заключает он холодно и захлопывает ноутбук. А я так и остаюсь стоять и таращиться в пустоту.
Кто-то касается моего плеча, но я отшатываюсь, повернувшись. Сантино улыбается будто выиграл лотерею. Мне же хочется свернуться калачиком и тихо плакать. Все мое напускное равнодушие и бесстрашие как в воду канули. По щеке скатилась слеза, пока я пыталась найти выход. Но его не было. Если я не соглашусь они причинят вред Стелле и маме. У меня не было чертового выбора!
— Что с твоим лицом? — интересуется Фабио. — Я не убил тебя, хотя имел на это полное право. Ты должна радоваться.
Имел право? Он серьезно только, что сказал это? Резко оборачиваюсь в его сторону и гневно спрашиваю:
