– Разумеется, – глубоко вздохнув, сказал гость. – Чуть больше недели назад пропала моя жена.
– Очень сожалею, – отозвалась я, доставая из стола блокнот и ручку. – Вам известны какие-нибудь подробности?
– Конечно. – Теперь его лицо выражало скорбь. – Моя жена встречалась с друзьями. Задержалась допоздна. Поэтому я не стал беспокоиться, когда проснулся среди ночи, а ее все еще не было дома.
– Какой это был день? – спросила я, делая пометки в блокноте.
Он поднял глаза и задумался.
– Прошлая пятница. В субботу утром я проснулся, но она так и не вернулась.
– Пробовали звонить на сотовый?
– Да. А потом звонил друзьям, с которыми она была в тот вечер.
– Ее сотовый был включен?
– Ее сотовый?
Я прекратила писать и посмотрела на врача.
– Когда вы звонили жене, ее сотовый работал, или сразу включалась голосовая почта?
– Не помню. – Он сдвинул брови. – Кажется, голосовая почта. Тогда я был очень расстроен.
Неправильный ответ.
– Естественно. В котором часу она уехала от друзей?
– Около двух.
– Мне нужны их имена и контактная информация.
– Конечно. – Йост покопался в портфеле, достал из кожаной папки лист бумаги и протянул мне. – Это список большинства ее друзей. Те, с кем она тогда была, помечены звездочками.
– Отлично, спасибо. Как насчет семьи?
– Родители жены умерли несколько лет назад. Но остались сестра и брат. Сестра здесь, в Альбукерке. Брат – в Санта-Фе. Он владелец строительной компании. Видите ли, – он придвинулся к столу, – они не были особенно близки. Она не любила об этом говорить, но мне хотелось, чтобы вы знали, на случай, если они не станут сотрудничать.
Интересненько.
– Понимаю. В моей семье тоже что-то подобное.
Совсем недавно мы с сестрой помирились после надолго затянувшегося взаимного безразличия, ну а с мачехой за десятки лет мы разговаривали и того реже. Чаще всего слова, которые произносит ее рот, наглые и эгоистичные, поэтому меня всегда устраивали наши прохладные отношения.
Я записала имена родственников жены врача и адреса мест, где она работала на общественных началах. Только чтобы все выглядело более или менее официальным. Он то и дело путал времена глаголов, но я пока решила не указывать ему на оплошности.
– Требований о выкупе не поступало?
– Нет. Именно этого и ждет ФБР. То есть, мне кажется, что все дело в этом. Я богат. А кто-то просто хочет денег. Что скажете?
– Ничего утверждать не могу, но это определенно мотив. Думаю, для начала информации достаточно. Только у меня еще один вопрос. – Я посмотрела на врача взглядом Алекса Требека [5] – сочувствующим и высокомерным одновременно. Думаю, у Алекса такой взгляд потому, что он заранее знает ответ на вопрос в последнем туре «Jeopardy!» [6]. Прямо как я сейчас. – Доктор Йост, иногда нас посещают предчувствия. Что-то вроде внутренних инстинктов. С вами такое бывает?
На его лице отразилась боль, и он опустил голову.
– Бывает.
– А сейчас? Чувствуете ли вы, что ваша жена где-то там с нетерпением ждет, когда вы ее найдете?
Не отрывая глаз от пола, он покачал головой:
– Мне хотелось бы верить, что так и есть, но я уже ничего не знаю.
И снова неправильный ответ. В последнем туре «Jeopardy!» он бы с позором продул. Ошибки во временах глаголов, тот факт, что он не знал, был ли включен сотовый его жены (если бы он действительно ее искал, то знал бы это наверняка), и то, что за весь разговор он ни разу не назвал жену по имени, – все это создавало образ богатенького доктора, чьи руки по локоть в крови. Упрямый отказ называть жену по имени говорил о том, что он уже не видел в ней живого, дышащего человека. Конечно, это вовсе не доказывает, что миссис Йост действительно нет в живых, но все же это мощная зацепка. Или так, или он намеренно пытается не видеть в жене личность, чтобы поскорее выбросить ее из головы.
Но последний штрих к портрету заключался в том, что люди, у которых пропали жены, мужья или дети, из последних сил отчаянно цепляются за веру, что их любимые все еще живы. Тем более, если с их исчезновения прошла всего неделя. Порой не помогает даже увидеть останки собственными глазами. Они просто не могут проститься со своими близкими. Но тот, кто убил свою жену, никогда не сможет по-настоящему испытать эту надежду, как бы мастерски ни притворялся. И это значит, что миссис Йост скорее всего мертва. Однако я не намеревалась делиться с ним своими подозрениями о том, что он виновен, как воскресный грех. Хотя бы потому, что могла ошибаться. Если она жива, мне понадобится время, чтобы ее найти, пока он не завершит начатое.
– Понимаю, – сказала я. – Но я хочу, чтобы вы не теряли надежды, что с ней все в порядке.
Йост посмотрел на меня полными фальшивой печали глазами.
– Значит, вы беретесь за это дело? – спросил он, просияв.
Как же иначе? Скорбящий муж, делающий все возможное, чтобы найти свою жену, вызывает меньше подозрений.
– Откровенно говоря, доктор Йост, учитывая, что ФБР уже над этим работает, я не знаю, что еще могу сделать.
– Но ведь что-то же можете? Если дело в деньгах, я выпишу чек прямо сейчас. – Он достал из портфеля чековую книжку и похлопал по нагрудному карману в поисках ручки.
Я покачала головой:
– Дело вовсе не в деньгах. И я не хочу брать ваши деньги, если ничего не смогу сделать. – Он понимающе кивнул, и я продолжила: – Дайте мне пару дней. Если я решу, что смогу помочь вашей жене, я вам позвоню.
– Хорошо. – Его лицо вспыхнуло надеждой. – Значит, позвоните?
– Разумеется. – Проводив его к двери, я положила руку ему на плечо. – Обещаю, я сделаю для нее все возможное.
Он печально улыбнулся:
– А я заплачу любые деньги.
Я смотрела, как уходит добрый доктор, потом выждала целую невозможную секунду и повернулась к Куки, закатив глаза:
– Этот человек виновен, как мой бухгалтер.
Она открыла рот:
– Виновен? А по виду не скажешь.
– Та же фигня с моим бухгалтером, – отозвалась я, вороша бумаги на ее столе.
Куки шлепнула меня по руке:
– В чем виноват твой бухгалтер?
Перед тем, как ответить, я пососала тыльную сторону ладони:
– Уклоняется от налогов.
– Твой бухгалтер уклоняется от налогов?!
– Зачем еще мне платить кому-то, кто разбирался бы с моими налогами? Короче говоря, он, – я указала пальцем за плечо на дверь, – виновен. И у нас еще одна пропавшая жена. Сезон у них, что ли?
Всего пару недель назад мы раскрыли дело об исчезновении женщины. В процессе меня похитили, пытали, в меня стреляли, и я едва не подвела под монастырь Гаррета, Куки и нашу клиентку. А вообще, неплохая выдалась неделя. По крайнее мере, так я говорила самой себе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
