— Прям-таки и научишь? Дитя-дитем, молоко на губах не обсохло! — снова выступила неугомонная женщина, что признала во мне продавщицу похлебки.
— Я понимаю ваш скепсис, но мне есть чем вам ответить, — настал черед прогрева через персонажа, и я незаметно дала команду Глафирии Петровне быть готовой задействовать дочь. — Это не первый мой семинар. Я уже проводила подобные. И так вышло, что сегодня в городе проездом одна из моих прошлых учениц. Ольга Ивановна, выйдите к нам.
Бабка Глаша, протиснувшись к выходу, вывела за руку свою дочь, статную блондинку с собранными в пучок волосами. В одолженной у знакомых в театре соболиной шубке она запросто походила на урождённую графиню. А по гордому взгляду, который мы репетировали около часа, так вообще на королевну.
Встав рядом со мной, она плотнее укуталась в реквизит и, заламывая руки, принялась вещать слезливую историю о раннем вдовстве, куче детей и посланной небесами встрече со мной.
Я же, видя, как хмурые лица гостей постепенно вытягиваются и меняются на заинтересованные, чувствовала, как по венам растекается истинное счастье…
У меня получается!
— А сколь стоит этот ваш семинар? — опять влезла эта настырная цветастая особа.
Я тихонько вздохнула и выступила вперед.
— Курс будет длиться месяц. Встречаться мы будем три раза в неделю, по вечерам. Так что от основной работы он вас не оторвет. За это время я научу вас монетизировать свою экспертность. Заземляться и проживать свой опыт. Мыслить позитивно. Покажу вам, как можно загадывать желания так, чтобы они исполнялись. Подниму вашу самооценку. Направлю к успеху! Главное помните, вы все особенные. Все уникальные, как цветы. Вас просто нужно немного полить. И стоить этот полив будет двадцать рублей, — чтобы не дать распространиться зарождающемуся бунту, я быстро подняла вверх обе руки, призывая собравшихся к тишине. — Оплачивать можно по частям. За неделю вперед. Неделя стоит пять рублей и, если вам вдруг что-то не понравится, вы всегда можете уйти, не оплачивая оставшееся время. Условия замечательные, ведь вы тратите столько, сколько хотите.
— Двадцать рублёв? — женщина все не унималась. — И это шо же, все желания исполнятся?
— Я научу вас их загадывать так, чтобы исполнялись.
— А ну покажи. Загадай желание, а мы посмотрим, — все дружно закивали, и дамочка, почувствовав поддержку, расплылась в ехидной улыбочке.
Ха, не на ту напала!
— Желания не могут исполниться здесь и сейчас, по щелчку пальцев. Это долгий процесс, и он требует определенных усилий, которым я обучу. Если вам в текущем состоянии дать все, что вы хотите, вас просто разорвёт на части. Нам же это не нужно?
Люди, испугавшись внезапного взрыва, сделали шаг назад и закричали «нет».
— Ты шарлатанка! Сказки тут рассказывать вздумала. Денег с нас стрясти, — принялась брызгать пеной не на шутку разозлившаяся женщина. — Да я сейчас служивых кликну. Место тебе в тюрьме!
Нельзя сказать, чтобы я удивилась. Даже онлайн марафоны не уберегали от таких буйных личностей, что уж говорить о ситуации, когда агитируешь людей стоя перед ними лицом к лицу? Благо, именно для этой цели, я выпросила у бабки Глаши целый рубль и пообещала его двум слонявшимся по ярмарке качкам, что сейчас охраняли вход.
Щелкнув пальцами, чтобы привлечь их внимание, я кивнула на дамочку, которую эти парни тут же окружили, зажали с двух сторон и, под ее невнятные проклятия, выволокли прочь из палатки.
— Простите, — я растянула губы в одной из самых сладостных своих улыбок. — Это была исключительная мера. Не люблю, когда меня оскорбляют. Ведь я ничего ни с кого не стрясываю. Все сугубо индивидуально. Не хотите — можете уйти. А все желающие действительно озолотиться, записывайтесь на семинар у моей помощницы Глафирии Петровны. Но имейте в виду, набор будет всего один. Мест на курсе мало. Вас много, а я одна.
— А ежели денег сейчас нет? — поднялся тот самый великан, что пришел первым.
— Первый урок пройдет завтра, тогда же можно и оплатить за первую неделю. Буду ждать вас здесь в это же время. Поверьте, вы не пожалеете. Ведь перед вами лидер самого успешного успеха среди всех успешных лидеров лидерского успеха!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Глава 6. Я все равно тебя поймаю!
— «Высокий мужчина выстрелил в лавочника из револьвера. Затем скрылся в неизвестном направлении. Раненый благополучно скончался», — зачитывая вслух полученный еще утром рапорт, Мирон прилагал неимоверные усилия, чтобы не скрипеть зубами. Выходило с трудом. — У меня всего один вопрос, что за олух это написал?
Сидящие за длинным овальным столом десять полицейских надзирателей втянули головы в плечи и переглянулись. Никому не хотелось попасть под горячую руку начальству. Тем более, когда у этого самого начальства на лице явственно читалось желание кого-нибудь придушить.
Совещание сыскного отдела только началось, а настроение у Мирона уже было ни к черту. И все из-за очередной неспокойной ночи, причиной которой была его меньшая забота.
Полина Мироновна в незнакомом доме боялась засыпать одна.
Достойную няню, что подошла бы и девочке, и ее отцу, до сих пор не подобрали. На плечи горничной Ольги Федоровны и так свалилось много лишних обязанностей, чтобы добавлять к ним дежурства у Полиной кроватки.
Вот и приходилось Меньшикову, возвращаясь поздно вечером с работы, ночевать в сооруженной на скорую руку детской. Да не лежа в мягкой постели, а сидя в неудобном кресле, после которого на утро нещадно болела спина.
Необходимо было срочно спасать положение и что-то делать, но рабочие будни главе сыска никто не отменял.
Из-за стола, нервно кусая губы, поднялся долговязый парень в круглых очках.
— Ваше благородие, моё это. Виноват, — наклонив голову, он замолчал, ожидая неминуемой выволочки. Но ее, как ни странно, не последовало.
Проглотив рвавшиеся наружу злые слова, Мирон вернул рапорт подчиненному.
— Сейчас же перепишите, Назаров. И если я снова увижу нечто подобное, лишитесь места, — встав со стула, он прошел к окну, выходящему на оживленную Офицерскую улицу и, скрестив руки на широкой груди, повернулся к нему спиной. — Что по поводу ограбления дома ее сиятельства, Егор Николаевич?
Обратился он к самому старшему из сыщиков. Крепкому, усатому мужчине в синем мундире, который уперся ладонями в деревянную столешницу и медленно поднялся с места.
— Ваше благородие, эти коты, будь они неладны, там такой беспорядок учинили, и все заради сейфу. Народу в доме — тьма-тьмущая, а никто их не видел. Что точно в том сейфу лежало — не знают. Влеготку вошли и вышли, с ящиком-то. Когда мы поняли что к чему, кинулись в погоню, а ужо поздно… — развел он руками. — Темнота на улице. Снег. Все следы, что были, впопыхах потерлись. Упустили возможность.
— Следы уничтожены, зацепок и улик нет. Блестящая работа, Егор Николаевич, — невесело хмыкнул Меньшиков. — Никогда не упустите возможность упустить возможность.
— Ваше благородие, да поймаем мы их, беспризорников этих. Никуда не уйдут! Мальчишки безродные. Недолго им куковать…
— Эти «беспризорники», как вы их называете, уже месяц терроризируют город, пока вы мне зубы заговариваете, — прорычал резко напрягшийся мужчина. В помещении тут же образовалась гнетущая тишина. — Итак, с этого дня я беру под свой личный контроль все дела, связанные с бандой «котов». Егор Николаевич, жду вас через два часа со всеми бумагами. Осенников, задействуйте летучие отряды. Пусть обходят улицы, гостиницы, рынки. Ловят и допрашивают всех подозрительных праздношатающихся. Константинов, узнайте, что хранилось в сейфе и привлеките ломбардные отряды. Пусть ищут краденное. А сейчас…
Не успел Мирон договорить, дверь в его кабинет резко отлетела к стене и внутрь вбежал его запыхавшийся помощник.
— Ваше благородие… Мирон Александрович… — Елисей ткнул пальцем в проем. — Там… там…
Внезапно, этот самый проем заполнился тремя дородными женщинами среднего возраста, которые, не умолкая, кричали и размахивали кулаками.
