– Кто меня призывает на суд? Кто-либо из патриархов – римский, александрийский, антиохийский или иерусалимский? Если же их в соборе вашем нет, то к кому мне идти? Или вы меня, патриарха, призываете? Вы ли, беззаконные, будете судить меня, законного пастыря? Не пойду к явным врагам моим, которые, как лютые звери, приготовились растерзать меня без вины с моей стороны. Да и как я пойду больной, когда не в состоянии даже встать с одра? Разве с одром возьмете и понесете меня?
И эти посланные возвратились без успеха. Тогда еретическое сборище, исполненное великой злобы, незаконно лишило сана ни в чем неповинного, святого и богоугодного мужа, патриарха Никифора, и предало его анафеме, само будучи в высшей степени достойно извержения и проклятия; они предали анафеме не только святого Никифора, но и предшественников его, святейших патриархов, правоверных и отошедших ко Господу после блаженной кончины – Тарасия и Германа. Этим и закончилось лукавое соборище еретическое.
Поздно вечером царь послал воинов взять Никифора из патриаршего дома и вести его в заточение. Свирепые воины подступили к дому с оружием и дреколиями; производя шум и мятеж, злословя святейшего Никифора и прежде бывших патриархов Германа и Тарасия. Услышав это, патриарх прослезился и благодарил Бога, что сподобился таких злословий за православие. Вышеупомянутый патриций Фома, которому царь вверил соборную церковь святой Софии, будучи вместе с тем и блюстителем патриаршего дома, повелел воинам прекратить шум, крепко запер входные двери патриаршего дома, пошел к царю и сказал ему:
– Государь! Нет нужды во множестве воинов, иначе народ, услышав шум, соберется и сделает какое-либо зло; пошли только двоих мужей и с ними несколько слуг, чтобы вынесли патриарха на руках, ибо он очень болен и не может идти сам.
Царь так и сделал – приказал воинам отойти от патриаршего двора, а через час прислал двух мужей из своего дворца; и был выведен, или, скорее, вынесен святейший Никифор из своего дома. Желая помолиться в своей великой престольной церкви святой Софии, он вошел в нее, поддерживаемый двумя мужами, повелел зажечь свечи и кадить фимиамом, простерся на землю крестообразно и долго молился, рыдая и орошая землю слезами. Потом он встал с земли; увидев неких православных, тоже пришедших в храм и плакавших о патриархе, он благословил их и в последний раз простился с ними со словами:
– Чада, я нашел вас правоверными христианами и оставляю вас правоверными христианами.
И вышел из церкви. Воины посадили его на колесницу, и в полночь, когда все спали, отвезли на берег моря. Здесь положили его в ладью и перевезли в Хрисополь[51], в некое место, называемое Волуе[52], где был монастырь. Так был неповинно изгнан с престола своего великий угодник Божий святейший патриарх Никифор после девятилетнего управления Христовой Церковью. Спустя недолгое время, он был отослан далее на остров Проконнис[53], в монастырь святого великомученика Феодора. Когда же, направляясь к этому острову, везли его на корабле мимо страны, где находился преподобный Феофан, игумен Великого Села, оба святые мужа прозорливыми очами увидели и приветствовали друг друга. Преподобный Феофан, будучи в келии своей, повелел ученику своему положить в кадильницу горящие угли, зажег свечи, возложил на угли фимиам и поклонился до земли, беседуя как бы с неким лицом, шедшим мимо. Ученик спросил его:
– Отче! Что ты делаешь? Кому поклонился и с кем беседуешь?
Преподобный отвечал:
– Святейший патриарх Никифор, неправедно изгнанный за правоверие, следует в заточение на корабле мимо этой страны; для того мы зажгли свечи и фимиам, чтобы воздать патриарху подобающую честь.
В то же время святейший патриарх Никифор, находясь на корабле, внезапно преклонил колени, взаимно поклонился святому старцу и, простерши руки в воздух, преподал благословение. Один из бывших со святейшим на корабле спросил его:
– Кого благословляешь, святейший отче, и пред кем преклонил колени?
Патриарх отвечал:
– Феофан Исповедник, игумен Великого Села, приветствовал нас, и почтил зажженными свечами и фимиамом, я же со своей стороны поклонился ему, ибо и он в непродолжительном времени пострадает, подобно нам.
Что вскоре и сбылось. Достигнув назначенного ему места изгнания, святитель Христов Никифор провел там, в тесноте и частых болезнях, терпя скудость в необходимом, тринадцать лет, и перешел на вечный покой ко Господу. Преставляясь же, радостною душою произнес слова Давида: «Благословен Господь, Который не дал нас в добычу зубам их! Душа наша избавилась, как птица, из сети ловящих: сеть расторгнута, и мы избавились» (Пс. 123:6–7).
Сказав это, он предал душу свою в руки Господа своего[54], и рыдали по нем верные, а еретики радовались. Честное тело его было погребено в церкви святого великомученика Феодора. Потом, когда ересиархи погибли, иконоборное мучительство прекратилось и снова воссияли тишина и правоверие, честные мощи святого Никифора были перенесены 13 марта 846 года в Царьград, в царствование Михаила[55], сына Феофила, и матери его Феодоры[56], и с честью положены в соборной церкви святой Софии, во славу Христа Бога нашего, с Отцом и Святым Духом славимого вовеки, аминь[57].
Кондак, глас 4:
Победы венец с небесе, о Никифоре преславный, яко прием от Бога, спасай верою почитающия тя, яко священноначальника Христова и учителя.
Страдание святого великомученика Иоанна Нового
О ємного святых мужей, своею богоугодною, добродетельною жизнью давших нам пример для подражания; в числе их находится и настоящий угодник Божий, не меньший первых, хотя и последний по времени. Владыка Христос почтил венцами не только мучеников первых веков, но и ныне, в последние времена, открывает дверь Царствия Своего тем, кто сего ищет, удостаивая их той же славы и дарований. Итак, начнем повествование о святом Иоанне, доблестном воине Христовом, исполненном благодати Святого Духа, – кто он был, откуда был родом и как сподобился лика и венца мученического.
Родиной этого мужа был Трапезунд, славный и великий город, лежащий в странах восточных, близ Ассирии и границы великой Армении. Изобилуя всем необходимым, этот город служит удобным пристанищем для кораблей, отовсюду приплывающих к нему; жители же его, имея пребывание свое при море, занимаются торговлею и мореплаванием, откуда и приобретают себе средства к существованию. Так точно и блаженный Иоанн занимался торговлей, совершая частые путешествия по морю к разным городам. Однажды пришлось ему со значительным запасом товаров войти на корабль иноземного мужа, который родом был фряг[58], верою не восточного исповедания, нравом груб, немилостив и бесчеловечен. Во время плавания святого с тем мужем, начал враг-диавол завидовать непорочной жизни Иоанна: он едва переносил добродетельную жизнь блаженного, часто видя его в молитве и посте, благонравным и для всякого доступным, милосердным к терпевшим нужду на корабле и к тем, кому приходилось болеть. Раб Христов утешал таких людей, подавая им необходимое от своего достатка, простирая им щедрую руку с помощью; с глазами, полными слез, говорил он в себе:
– Если окажешь милость страждущему брату, будешь и сам помилован; и, если утешишь скорбящего, сам сподобишься утешения от Бога.
Невидимый враг видел это, завидовал и пытался оказать препятствия святому на пути ко спасению. Прежде всего, он умыслил отторгнуть его от благочестивой веры и вооружил на него врага видимого, начальника корабля, державшегося другого исповедания веры, который начал досаждать правоверному рабу Христову спорами о восточном (православном) благочестии. В многочисленных словесных прениях о вере, которые были между ними во время морского пути, святой Иоанн, как человек весьма мудрый и искусный в книжном учении, всегда одолевал фряга и обличал его неправомыслие; а тот гневался на неодолимого воина Христова, раздражался, досаждал ему многими укоризнами и из чувства вражды замыслил на него зло. Когда возгорелась в нем такая вражда, корабль пристал к берегу у Белграда, близ Босфора[59]. Там злой корабельщик пошел к местному градоначальнику, родом и верою персу[60], усердному хранителю своих отеческих преданий, и взвел пред ним такую клевету на святого Иоанна:
– Начальник! Со мною на корабле прибыл сюда муж, который желает, отказавшись от христианской веры, преданной отцами, приступить к вашей вере и быть общником ваших преданий; во время морского пути он известил меня об этом и многими клятвами подтверждал, что не переменит своего намерения. Если ты позаботишься скорее привести его к единоверию с вами, то тебе будет великая похвала от твоего народа, ибо этот муж весьма искусен в слове и среди знатнейших вельмож города Трапезунда не последний.
Услышав это, нечестивый начальник исполнился радости; сев на обычном судебном месте, он повелел с почетом привести к себе блаженного Иоанна и сказал ему:
