Читаем без скачивания Секретные поручения 2. Том 2 - Данил Корецкий

– Нет.

Таким тоном говорят: «Пошел отсюда!» Денис спрятал карточку. Милиционер стоял в той же непоколебимой позе, как хозяин. Денис замечал: те кто прислуживает начальству – возят его, или охраняют, – начинают и себя считать начальниками и свысока смотрят на всех остальных, малозначительных людишек.

Выписать сейчас ему повестку, сразу спесь и слетит… Может, и правда выписать? Для допроса в качестве свидетеля? Следователь может допросить любого, кого считает нужным…

Очевидно, от него пошла волна угрозы, и Сиротин Евгений Борисович ее почувствовал.

– Здесь вы не найдете ничего, – произнес он с какой-то даже ноткой сочувствия. – Это я вам гарантирую.

– Посмотрим, – бодро ответил Денис. – А где тут у вас домоуправление?

В жилищной конторе он попросил поднять списки жильцов, но Синицына там, конечно, не оказалось. Может, кто-нибудь узнает на фото? Снимок прошел через руки начальника ЖЭСа, его секретарши, главбуха и главного инженера. Нет, не видели. Никаких ассоциаций даже.

– Он убил кого-то, да? – поинтересовалась секретарша.

– Скорее наоборот, – сказал Денис.

А все ли жильцы вовремя вносят плату за коммунальные услуги? О да, ведь это не обычные хрущобы, понимаете. А не заливало ли кого-нибудь? Или, может, короткое замыкание, пожар, что-нибудь в этом роде? Не-ет, вы что… Главный инженер, правда, пытался что-то вставить, но тут же умолк. Все в порядке, все о'кей. Даже как-то скучно, настолько все хорошо.

– Вот и прекрасно, – сказал Денис.

По дороге к остановке он не удержался-таки, зашел в опорный пункт, встретился там с участковым. Тот повертел в руках карточку, похмыкал.

– Не знаю. Может, и встречал. Лицо такое, я бы сказал, уж больно упорядоченное, что ли.

– Стандартное, – подсказал Денис.

– Точно. Стандартное. Но если бы это лицо как-то проходило по моей части – драка там, кража – я бы запомнил. А так – не помню… – Участковый еще раз глянул на карточку, отставив от себя на вытянутой руке, покачал головой и вернул Денису. – Гастролер, что ли, залетный?

– Этот человек, возможно, жил в одном из ваших домов. Один, без семьи. Потом пропал без вести. Сообщать никто не сообщит, никому он здесь не нужен. А вот квартира осталась без законного хозяина. Большая, пятикомнатная. Здесь ведь других не бывает?

– Отчего же, – буркнул участковый. – Полуторки есть, для прислуги…

– Думаю, все-таки пятикомнатная. И мне надо найти эту квартиру. Или дом.

– Да не видел я его, говорю, – заметно напрягся участковый.

– Поговорите с главным инженером вашего ЖЭСа, возможно, он что-то подскажет. Знаете, как оно бывает, – в отпуск на месяц какой-то уедешь, а тут то бачок потечет ни с того ни с сего, то замкнет что-нибудь. По закону подлости. А квартира-то эта давно без живой души, мало ли что. Вдруг у кого-то из жильцов штукатурка с потолка обвалилась?

– Ну так это вдруг! А мне без «вдруг» работы хватает, – участковый показал на толстую пачку неряшливо оформленных бумаг.

– Присылайте официальный запрос начальнику, он мне отпишет, тогда и будем исполнять, как полагается…

– Вот тогда вам точно придется в каждую дверь стучаться, – сказал Денис. – А их тут немало. И многие за высокими заборами. Месяца не хватит до всех достучаться…

– Достучимся, достучимся, будь спок, – равнодушно сказал участковый, и Денис понял, что он напишет ответ, не выходя из кабинета.

Когда он вернулся к себе, позвонил Рудько.

– Дело Новицкого у вас?

– Какого Новицкого?

– Официанта из «Белого Замка»?

А-а-а, Боря, который оказался Леней! Денис насторожился.

– У меня. А что?

– Тут к нам женщина пришла, его любовница. Рассказала, что Новицкого задушил ее бывший муж. Так чего, материал вам направлять?

Черт! И зачем он брал себе это дело?

– Так как? – настаивал Рудько.

Деваться было некуда.

– Направляйте, – сказал Денис. Потом достал схему расследования и вычеркнул версию Новицкого.

В «лазике» душно и пахнет выхлопами. И шумно. Денис попытался было разговорить дедулю в собачьей ушанке, сидевшего рядом, но каждую фразу приходилось выкрикивать дважды. «А?» – переспрашивал дедуля. А потом, расслышав, говорил: «А-а…» В конце концов Денис уставился в окно. Тиходонск уже полчаса как остался позади. Вдоль дороги громоздились пригородные поселки с добротными каменными домами и железными оградами – во-он, целый дворец проплыл о четырех башнях, да еще – ух ты! – бассейн под навесом во дворе. Кто в теремочке живет? Мышка-ворушка, лягушка-хапужка, волк-затвором-щелк. Или покрупнее зверь какой-нибудь. О четырех головах. Террасато, глянь, такие ни в русских, ни в европейских домах не увидишь – восточный какой-то проект, субтропический, где чаи гоняют на свежем воздухе, овеваемые ласковым субтропическим ветерком. А скорее даже не чаи, а кальян какой-нибудь. И героину сверху кубиков пару… В Баку где-нибудь таких домов, наверное, полно. Или в Бомбее.

Денис стал вспоминать, какие дома показывают в индийском кино. Вспомнил, как у одного безрукого героя ботинки были с выдвижными шипами в подошвах, и как он этими шипами главного злодея прижучил. Или не прижучил? Ну неважно… В общем, девять к одному, что фамилия у этого зверя четырехголового заканчивается на «оев», «ян», или «швили»…

Шоссе поднималось в горку и резко поворачивало, огибая поселок. Под колесами «лазика» оказался укатанный, с наледью снег. Водитель переключился на нижнюю передачу, двигатель загудел натужно, во всю мощь. Денис повернул голову, провожая взглядом дворец. А почему бы здесь не водиться какому-нибудь гусю типа Синицына? Обрати внимание: восточные люди ставят заборы в два человеческих роста, или как там у них зовется… Дувалы, что ли? Чтоб никто, значит, ничего не увидел и другим не рассказал. А здесь обычная ограда из металлических прутьев – смотри не хочу. Бассейн, опять-таки. Как там у них, у мусульман: «По велению Аллаха раз в год меняется рубаха…»

Нет, подумал Денис. Не стал бы Синицын жить в пригороде. У него около часу уходило бы на дорогу, да и то если бы машина была своя. А на рейсовом автобусе типа этого, так и все два часа. А рабочий день в семь-десять начинается. Нет, не стыкуется. В городе самом надо искать, в городе. А куда же ты тогда едешь? И зачем? – спросил Денис у самого себя. На лобовом стекле рядом с водителем скотчем приклеена картонка, на ней написано: «Тиходонск – Трофимово». Трофимово – дыра районного масштаба, где находится районная, соответственно, больница, где в возрасте от ноля до семи лет пользовался услугами советской бесплатной медицины покойный ныне Геннадий Синицын…

– А? – переспросил сидящий рядом дедуля.

Денис повернул к нему голову.

– Ничего, дед. Я ничего не говорил.

– А-а…

– Если с ним все было в порядке, карточка давно списана в архив. Он болел чем-нибудь? В смысле, серьезным – сердце, печень, почки?

– Да нет вроде, – Денис пожал плечами. – Обычный мужик, здоровый.

– Только мертвый, да? – без тени улыбки пошутил главврач. – Тогда вам ничего не светит, признаюсь честно. Начало шестидесятых, другая эпоха, поймите сами. С той поры администрация восемь раз сменилась. Вам надо было хоть созвониться со мной, прежде чем ехать. Ну, молодой человек?

Он вопросительно посмотрел на Дениса, словно приглашая его вслух признать свой досадный промах и дать обещание никогда так больше не поступать.

– Да ничего, в архиве пороюсь, – сказал Денис. – Мне не впервой…

– Архив! – всплеснул руками главврач. – Архив!.. На въезде в город видели свалку? Чайки летают, вороны. Видели? Вот это и есть архив.

– Но как…

На столе зазвонил телефон. Главврач поднял трубку и держал в руке, но продолжал говорить с Денисом.

– Их же не хранят вечно, поймите вы, молодой человек! Вы бы еще медицинскую карточку Евпатия Коловрата спросили! Говорят, он как раз из этих мест родом… Да, слушаю, – сказал он в трубку. – И что?.. Вот как… Хорошо, Инна Андреевна. Зайдите тогда. Да, сейчас. – Главврач посмотрел на Дениса. – А он как раз у меня в кабинете.

Повесив трубку, он сказал:

– Вам повезло, молодой человек. У вашего Синицына была родовая травма левой стопы. Сейчас принесут его карточку.

Спустя два часа Денис стоял за столиком в буфете на автовокзале и жевал бутерброд с колбасой, с ожиданием поглядывая на кабинки междугородных телефонов. Во внутреннем кармане его пальто, сложенная вдвое, лежала копия медкарты Геннадия Синицына. Первого марта 1962 года он появился на свет с врожденным вывихом ноги. Первые полгода своей жизни провел в гипсе, потом была повторная операция в областной клинике, но окончательно повязку сняли только в возрасте четырнадцати месяцев.

– Тиходонск, вторая кабина! – объявили из переговорного пункта.

Денис метнулся к кабине.

– Селеденко, это Петровский. У меня автобус через пять минут, так что слушай внимательно. Подними срочно все документы по Синицыну, касающиеся его службы в армии. Где служил, когда. И обрати внимание на фото… Что? Да не в этом дело. Слушай, говорю. Сверь его фотку с нашей. Понял?.. Да нет. Я из Трофимова звоню, в больнице был… Со мной ничего! Я медкарту Синицынскую смотрел. У него одна нога была короче другой на два сантиметра. Ни о какой армии и речи быть не могло, а он заливал про дружка какого-то армейского… Да не мне. Алферовой. Кстати… Позвони ей, узнай, не хромал ли он. Да. Вот так прямо и спроси. Все. Я перезвоню завтра… Что? Нет, не домой. Хочу еще в одно место наведаться, здесь недалеко.