Двадцать лет назад (по когоанскому летоисчислению, то есть около десяти земных лет) когоанским ученым, занимавшимся проблемами темпоральной физики, удалось наконец сконструировать хроноскоп - машину, позволяющую исследовать прошлое и будущее. Поскольку прошлое интересовало только десяток кабинетных затворников, а когоанское общество захлестывала волна невиданной по масштабам преступности, хроноскоп был передан в ведение правоохранительных органов Когоа. Правоохранительные органы в результате этого получили блестящую возможность изолировать преступника от общества до того, как он совершит преступление. Мало того. Вскоре были разработаны методы обезвреживания преступника до того, как преступный замысел возникнет в его голове. Потенциальный преступник еще и не догадывается, что он в будущем может совершить преступление, а его уже изолируют. Мало того: в перспективе рассматривалась совершенно потрясающая возможность вообще не допускать рождения потенциального преступника.
- Разумеется, - сказал адвокат, - пришлось радикально пересмотреть существовавшее до изобретения хроноскопа уголовное законодательство. Некоторые нюансы: свидетели, улики, состав преступления и тому подобное. Но зато теперь на Когоа не существует преступности.
Из всей этой лекции штурман Кошкин понял только, что одна половина когоанского общества очень надежно изолировала от общества его другую половину.
- Ладно, - сказал он утомленным голосом. - Все ясно, все прекрасно. Так что же мы такого совершили... в смысле совершим... будем совершать? Хотелось бы узнать. Быть, так сказать, в курсе.
Адвокат извлек из внутреннего кармана мундира черный, с блестящей пуговицей в углу, носовой платок, оглушительно высморкался и ответил:
- Нельзя.
- Как? - Кошкин опешил. - Почему?
- Видите ли, - сказал адвокат и спрятал носовой платок, - статья уголовного кодекса, по которой выносится приговор, равно как и сам вынесенный приговор, хранится в глубокой тайне.
Далее адвокат поведал остолбеневшему экипажу "Искателя", почему именно ни статьи обвинения, ни приговора никто никогда не узнает.
- В этом и состоит основное отличие нынешних процессуальных норм от прежних, весьма, весьма несовершенных. Если преступник узнает, какое преступление он сможет совершить в будущем, мысль об этом, безусловно, западет ему в голову, и решение суда окажется своеобразным стимулом зарождения преступного замысла. А ведь именно ради пресечения того замысла и выносится приговор.
У Кошкин голова шла кругом.
- А почему нам не сообщают, какому же наказанию нас решили подвергнуть? - спросил Альварец.
- По той же причине, - объяснил адвокат. - Зная меру наказания, соотнеся ее с прежним уголовным законодательством и сообразуясь со своими наклонностями, преступник сможет установить, какое именно преступление ему инкриминируется. Следовательно, решение суда окажется своеобразным стимулом... Впрочем, об этом я уже говорил.
Кошкин содрогнулся.
- К-капитан, - заикаясь, сказал он. - Т-ты не находишь, что эта камера похожа на камеру смертника?
Альвареца прошибло потом.
- Смертная казнь на Когоа отменена, - адвокат все-таки зевнул. - Она признана в новых условиях нецелесообразной... Мне пора. - Он подошел к двери.
Если я вам понадоблюсь, нажмите кнопку. Вот здесь, у двери. В любое время, но лучше днем.
Альварец и Кошкин снова остались одни. Альварец посмотрел на штурмана. На штурмана было жалко смотреть. Кошкин посмотрел на капитана. На капитана тоже было жалко смотреть.
- Ты что-нибудь понял? - спросил Альварец.
- Понял, - ответил Кошкин.
- Что ты понял?
- Нам отсюда не выбраться.
- Почему?
- Ты что, не понимаешь?
- Нет, - честно ответил Альварец.
- Потому что, если мы выйдем, значит, мы отсидим здесь вполне определенный срок. Так?
- Так, - согласился Альварец. - Ну и что?
- Мы, когда отсюда выйдем, этот срок знать будем. Так?
- Так, - снова согласился Альварец.
- Значит, рассуждая теоретически, мы сможем установить, какое именно преступление нам инкриминировалось... инкрими... В общем, будет инкриминиро... А, неважно. Так?
И с этим Альварец согласился. Он только спросил:
- А на кой черт нам это устанавливать?
- Ты погоди, - мотнул головой Кошкин. - Дай договорить.
- Договаривай.
- Следовательно, освобождение осужденного опять-таки может способствовать возникновению в голове преступника... Ну, это он нам уже объяснял. Следовательно, мы будем сидеть здесь... - Штурман не договорил и обреченно махнул рукой. - Понял, рецидивист?
- Между прочим, рецидивистов здесь быть не может, - угрюмо заметил Альварец. - Как можно повторно совершить преступление, если и первый раз не успел подумать, а тут же загремел. Пожизненно-превентивно...
- Идиотские порядки, идиотская планетка, - заключил Кошкин.
- Порядки... - повторил Альварец. - Порядочки... - Он замолчал и уставился остановившимися глазами в угол.
Кошкин тоже посмотрел в угол, но, поскольку там ничего не было, снова посмотрел на капитана и спросил:
- Ты чего?
- Не мешай, - Альварец отмахнулся. - Значит, порядки... - Он вдруг подошел к двери и решительно надавил на кнопку звонка.
- Ты чего?! - удивлению Кошкина не было границ.
- Сказано - не мешай. Главное - молчи. - Едва капитан произнес эти слова, как появился адвокат.
- Я же просил - лучше днем, - буркнул он.
- Видите ли, - вкрадчиво начал Альварец. - Нам с моим другом, - он повернулся к Кошкину, - кажется, что в отношении нас со стороны когоанских властей допущена прискорбная ошибка.
Кошкин с готовностью кивнул. С еще большей готовностью он бы сказал пару слов о когоанских властях, но капитан велел молчать.
- Все так говорят, - тускло заметил адвокат.
Альварец светски улыбнулся.
- Вы не совсем верно меня поняли, - сказал он. - Мы никоим образом не подвергаем сомнению компетентность когоанских властей в... э-э, ну, во всем, - капитан снова повернулся к Кошкину. Тут штурман был абсолютно не согласен с ним, открыл было рот, но Альварец подмигнул ему, и штурман молча кивнул еще раз. - Я говорю об ошибке с точки зрения именно когоанских законов. Впрочем, это скорее не ошибка, а легкое недоразумение. Которое, однако, может иметь очень тяжелые последствия.
- Для кого? - тускло спросил адвокат.
- Для когоанского уголовного законодательства! - неожиданно выпалил Альварец. Этим он окончательно сбил с толку штурмана, но вызвал интерес адвоката. В глазах того впервые появился слабый огонек.
- Объясните, - сказал адвокат.
- Извольте... Да не мешай ты! - цыкнул Альварец на Кошкина, который пытался делать ему какие-то знаки. - Итак, мы осуждены превентивно. - Он снова повернулся к адвокату.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
