Едва стоило тощему взять в руки кисть и обмакнуть ее в чернила, как его поза исполнилась важностью. Прочистив горло, он бросил на меня взгляд из-под прикрытых век и произнес:
– Имя?
– Су… – я вдруг закашлялась. Мне в голову пришла запоздалая мысль, что когда дома узнают, что я пропала, то в этой школе меня будут искать в первую очередь. А значит, называться своим именем никак нельзя! Тогда назову другое. – Су Ли.
– Какое «Су»? Как луна? А «Ли» – как «красота»? – требовательно вопросил тощий, занеся кисточку над бумагой.
– Какая «красота»! – его друг Пинь, по какой-то причине отнесшийся ко мне более дружелюбно, закатил глаза и заговорил громким свистящим шепотом. – Братец Линь, это же девчачье имя, а тут – парень! Ну ты даешь… Забыл, что наставник Юнхэн не принимает на обучение девчонок?
– Не принимает? – помертвевшими губами переспросила я. Но… почему же он принял меня? Я же совершенно точно не парень, по крайней мере, еще утром была девушкой. Вряд ли я случайно попала под меняющее пол заклинание… Если только…
Меня вдруг озарила ужасная догадка. Я заявилась сюда в одежде, снятой с пугала, мешковатой и грубой, волосы у меня были до сих перевязаны кожаным мужским шнурком брата… Наставник Юнхэн просто принял меня за мальчишку! Какой ужас! Что же мне теперь делать? Может, признаться?
Если я скажу правду, то меня, скорее всего, выгонят, и мне придется вернуться домой… Пинь и Линь же сказали, что наставник Юнхэн не принимает девчонок… и тогда меня тут же выдадут замуж за престарелого жениха… Ну уж нет, я должна остаться в школе любым способом!
– Эй… Су Ли! Эй! Ты чего побледнел? – голос кругленького Пиня вырвал меня из раздумий. – Расстроился, что с тобой не будут обучаться симпатичные шимэй?[6] Так у нас большая школа, девчонок полно!
То есть другие наставники принимали девушек. Только вот если я сейчас пойду обратно к подножию горы, где расположились дежурные, чтобы спросить про других наставников, а потом буду заново проходить испытание, то справлюсь уже ближе к утру. Если вообще справлюсь… Поэтому я вымученно улыбнулась секретарям и произнесла:
– Напугали вы меня… Я уж думал, у вас тут мужской клан, как в древности.
– У нас очень прогрессивная школа, – оскорбленно отозвался тощий Линь и переспросил: – Так какое «Су»?
– «Су» как… «овощи» – отозвалась я, прижимая к себе кукурузу. Почему-то в этот момент мне не пришло на ум другого иероглифа «Су». – «Ли»… «Ли» как «сила».
– То есть тебя зовут Су Ли – «Овощная Сила»? – с подозрением переспросил Линь, не спеша записывать меня.
– Мои родители – вегетарианцы, – независимо отозвалась я, в глубине души ужасаясь тому, что несу, – поэтому меня так и назвали. Между прочим, овощи очень полезны, особенно кукуруза, и… морковка, и капуста…
На этом овощи в моей голове почему-то закончились, и я замолчала, стараясь не выдать того, что у меня трясутся руки. Ну записывайте меня уже! Хватит смотреть на меня с подозрением!
– Братец Линь, а братец Линь, – громким шепотом позвал своего товарища Пинь, дергая того за рукав, – наверное, он поэтому и смог пройти испытание наставника Юнхэна! Овощей налопался!
Глаза Линя округлились, и он по-новому взглянул на кукурузу в моих руках.
– Может быть, – с сомнением протянул он. – Да и людей как только не называют… У меня вот в деревне жил паренек, его звали Большая Рыба. Родители-рыбаки назвали так, чтобы он всегда приносил хороший улов.
Я с умным видом покивала, хотя внутри все восставало против необходимости называться Овощной Силой, и Линь наконец-то записал мое имя в тетради.
– Все, мы тебя записали. Теперь сходи к кладовщику и возьми вещи, – проинструктировал меня Линь, и я понятливо кивнула. – Потом найди домик для учеников наставника Юнхэна и заселяйся. Выбирай любую комнату, он все равно полупустой.
Пинь дружелюбно кивнул на прощанье, я учтиво наклонила голову и буквально вывалилась из комнаты. Вслед мне несся свистящий шепот секретарей, в котором можно было четко расслышать «кукуруза», «капуста» и «духовная сила». Сейчас они, вероятно, строят гипотезы о том, как овощи помогли мне преодолеть вступительные испытания. Так и рождаются необоснованные слухи…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Глава 10
Ступив из затененного коридора здания наружу, я на миг зажмурилась от яркого света, а, открыв глаза, замерла от открывшейся моему взгляду картины. Пока меня не приняли в ученики, я не могла толком любоваться видами и лишь переживала, но теперь я заметила и шумящий водопад, искрящейся ниточкой падающий со скалы, и яркую зелень травы, и сосновый лес вдали. Посередине долины высились здания с изящными изогнутыми крышами, откуда-то издалека доносился звон мечей, слаженный хор голосов, читающих вслух текст, и запах готовящейся еды. Сбоку виднелся мостик, перекинутый через пропасть к соседнему пику, наполовину скрытому облаками, как красавица – вуалью.
Кажется, мне уже тут нравится. Улыбнувшись, я остановила первого попавшегося ученика, несущегося куда-то сломя голову, и спросила дорогу к кладовщику. Он скороговоркой пробормотал объяснения и убежал дальше. Я же развернулась налево и направилась искать «серое квадратное здание с котами».
Здание скоро нашлось, коты – тоже. Вопреки ожиданиям, они не были нарисованы на стенах, а свободно разгуливали у крыльца, сидели перед входом и даже дремали на широком столе, за которым сидел их хозяин, мужчина с уныло повисшими у лица прядями и грустным взглядом. На мое появление он никак не отреагировал, и мне пришлось окликнуть его дважды, прежде чем он поднял на меня отстраненный взгляд.
– За вещами? – переспросил он, и я, кивнув, подала записку, полученную у секретарей. Тяжко вздохнув, словно я ворвалась к нему не в рабочее время, а среди ночи и прямо домой, кладовщик ссадил с коленей особо толстого кота и выдал мне стопку вещей, котомку и ворох бумаги с кистями. Поблагодарив, я вежливо поклонилась, но удостоилась лишь еще одного скорбного вздоха. Ладно, пойду искать общежитие.
Кукурузу я уже украдкой выкинула в кусты, так что руки у меня были свободны. Сложив вещи высокой башней, я кое-как взяла их и понесла. На самом верхнем светлом одеянии была отчетливо видна рыжая шерсть: наверное, один из котов облюбовал его в качестве лежанки. Я чихнула и скорее побежала отыскивать общежитие.
– Ой! – следя за тем, чтобы не уронить опасно накренившуюся стопку, я на полном ходу врезалась во что-то твердое. Часть вещей сверху тут же попадала в траву.
– Да что ж такое! – в сердцах выпалила я и подняла глаза на выросшую из ниоткуда преграду. – То есть, извините, я вас не заметила.
Мы стояли в узком проходе между стенами двух зданий, и верхняя часть лица человека передо мной терялась в тени. Мне были видны лишь подбородок и четко очерченные губы. Тут они изогнулись в усмешке, незнакомец шагнул вперед и вдруг впечатал ладонь в деревянные доски у моего лица, одновременно тесня меня к стене.
– А вот и мой новый шиди[7], – шепнул он мне в ухо, отчего по шее пробежали мурашки. Я замерла – не от смущения, а от того, что теперь он стоял на свету, и мне были ясно видны его серебристо-пепельные волосы, словно припорошенные толченой лунной пылью. Он был молод, может, всего на несколько лет старше меня, и на его лице ярко выделялись темные глаза и брови, составляющие контраст со снежно-белой кожей и необычным цветом шевелюры. Странно, он не производил впечатление человека, поседевшего от сильного потрясения. Наоборот, его внешность была гармонична, словно природа задумала его именно так.
– Нравлюсь? – вкрадчиво спросил он, и я, сообразив, что молча пялюсь на него, покраснела и возмущенно выпалила, отводя взгляд и отпрыгивая вбок, как ошпаренная:
– Вовсе нет!
Подхватив свои вещи, я замерла навытяжку, не совсем уверенная, как нужно поступать дальше. Наверное, нужно представиться и проявить уважение, я же младшая.
