— Лишь бы девчонки не перепугались, а то после той аварии, когда старшую, Аньку, чуть не сбил мотоциклист, они обе бинтов и всего, что связанно с больницами боятся до ужаса.
— Девчонки в школе? – чисто из вежливости спросил Степан, обратив внимание, что опять на улице слышен сигнал скорой – что‑то частенько они сегодня разъездились.
— Да, в начале второго должны вернуться. С женой то они как шелковые, а из меня пытаются веревки вить. Сегодня все утро ныли – не хотели идти, еле уговорил.
— А жена где?
— Да в командировку уехала, в Киев.
— Ясно. Ну все. Готово. Чай будешь?
— Да нет, спасибо, я б чего покрепче, а то что‑то мне не очень хорошо. Наверное, адреналин выходит. – Сосед встал из‑за стола.
— Главное, чтобы он не был коричневого цвета, – усмехнулся Степан, провожая соседа.
— Та да, бывай. Спасибо. И это… из‑за Катерины не расстраивайся. – Сочувствующе похлопал по плечу Степана перебинтованной рукой.
Парень не стал спрашивать откуда соседу все известно, просто молча захлопнул дверь и все.
— Ну что, а теперь водные процедуры? А то запах от тебя – дай бог каждому, – повернулся парень к щенку.
10 часов. Виктор
К дому по адресу ул. Героев Бреста, 45 добрались в рекордно–короткие сроки – все же это было недалеко от отдела. Правда, пришлось попетлять по двору, чтобы найти нужный подъезд – дом был длинный, и на некоторых подъездах отсутствовали указатели номеров квартир.
— Вот там должна быть 75 квартира – показал пальцем сержант Олег Старин, перегнувшись через плечо Виктора, сидящего рядом с водителем – Володькой Володиным, именуемым никак иначе как ВэВэ.
Олег Старин был здоровяк – с таких можно писать картины про житие былинных богатырей. Высокий парень под два метра роста, да веса килограмм девяносто, сразу бросался в глаза. Вовка Володин же, наоборот, был худощав, невысок и только форма придавала значимости его фигуре. Хотя, как ни странно, он никогда не пользовался своим положением.
— Сядь на место, и так уже понятно, что это там. – После выволочки от шефа и происшествия с бомжем настроение у Виктора было не ахти, еще и жена звонила из роддома, спрашивала, когда он приедет. Виктор кое‑как успокоил Алёну и пообещал к 12 часам быть стабильно. Вот теперь и дергался – как бы обещание сдержать.
ВэВэ остановил машину у нужного подъезда, и мужчины дружно вышли из нее.
— Ну что? По пони?
— Двигай давай булками, коневод несчастный, – ткнул локтем в бок Олегу Володя.
— Ребятки! – послышался сверху старческий скрипучий голос, – Ребятки!
На балконе третьего этажа, рискуя вывалиться из окна, показалась бабулька.
— Чего, бабуль?
— Вы за Сашкой–алкашом приехали? Я ему говорила, что если будет ссать в подъезде, то его загребут, а он… – начала было бабка, но Виктор крикнул, прерывая старушкин праведный гнев.
— Нет, мы в 75! На каком этаже, бабуль?!
Бабка на секунду задумалась, но тут же как филиал горсправки выдала:
— Дык, на пятом, милок. Как зайдете – налево. Но Сашка не там живет, он в 63 обитает. Вы уж с ним поговорите… а то паршивец весь подъезд обоссал… – принялась причитать и дальше старушка, но Олег с Виктором уже зашли в подъезд с облупленной краской на стенах и заплеванным полом. Володин же остался за рулем.
— Ну и вонизма… писец! – поморщился Олег. Хоть топор вешай.
— Ртом дыши. – Посоветовал тому Виктор, – Ну что погнали?
— Так глаза режет, – гыгыкнул сержант, перескакивая махом через две грязные ступеньки.
На пятый этаж, отличавшийся подметенным полом, ребята взбежали практически моментально – мало ли что там придурковатый родитель с девкой сделает. Виктор помнил одно дело, когда мачеха собственноручно прибила падчерицу и все подстроила, будто это отец девочки сделал – чтобы все имущество мужа ей перешло. До сих пор окровавленное тело девочки снится в кошмарах.
— Блин, может, на обратной дороге заглянем к этому Сашке–алкашу, я ему все ребра пересчитаю. Это ж надо так подъезд загадить! – возмущался Олег.
— Помолчи! – шикнул Виктор, подходя к оббитой дерматином двери с номерочком 75. Обивка была потертая и в некоторых местах в порезах, стены на этаже были украшены информативной надписью «Лена – праститутка», хоть и затертой побелкой, но все же вполне читаемой.
За дверью было тихо. И это насторожило Виктора – то ли мужик побуянил, угомонился да спать залег, то ли…
— Так, сержант, на всякий пожарный стволы держим наготове.
— Ага. Мало ли – вдруг он ее убил и съел, как в том анекдоте! – хихикнул Олег. Но Виктор шутки не оценил – недавний случай с бомжом все еще оставался для него загадкой. Брррр…
Виктор аккуратно дернул дверь за ручку – та со скрипом поддалась.
— Эй, хозяева, у вас дверь открыта! Милицию вызывали?! – крикнул в пустое пространство коридора Виктор, держа свой ПМ наготове.
В ответ ни слова, только какой‑то шум в дальней комнате, будто кто‑то с ноги на ногу переминался.
— Заходим, – кивнул Виктор сержанту, который не смотря на предостережение Виктора держал в руках основное оружие ппс–ников – «демократизатор», то бишь резиновую дубинку. Так, наверное, ему было привычнее.
В квартире царил кавардак, хотя это‑то и понятно – девчонка то звонила из‑за разбушевавшегося папаши. Судя по обуви в прихожей, здесь проживали трое – родители и молодая девчонка–подросток. На последнее указывали кошмарные клоунские кеды, которые модны нынче у молодежи.
Межкомнатные двери, ведущие в спальню, были закрыты, туда Виктор заглянул сразу – но ничего не нашел. Дверь напротив была распахнута и открывала взгляду комнату девочки с плакатами какого‑то смазливого парнишки на стенах – там тоже было пусто.
— Проверь туалет.
Сержант заглянул в крохотный санузел, сверкающий кафелем и хромированными трубками, и молча покачал головой.
— Эй, есть тут кто‑нибудь?! – завопил Олег, поворачивая налево – в сторону кухни. Виктор же остался в прихожей – его внимание привлек звук, исходящий из третьей комнаты – двери в нее были нещадно выломаны, куски прессованного картона разбросаны по комнате. Никитин мысленно чертыхнулся своей несообразительности.
На стене появилась чья‑то тень – и тут в поле зрения Виктора появилось ЭТО. Хозяин квартиры, а капитан был уверен, что это именно он, больше всего напоминал персонажа какого‑нибудь ужастика – в дешевом костюме, заляпанном бурыми пятнами, со страшными ранами на руках и вымазанным кровью лицом. Ну, ей Богу вампир из могилы поднялся! Сходству с вампиром придавал так же восково–бледный цвет кожи. Прямо на капитана уставились ничего не выражающие мутные белесые глаза. Вернее, выражение было. И если бы кому‑нибудь приспичило попросить Никитина дать оценку этому взгляду, то он бы назвал «источающим зло». То, что когда‑то было человеком, уверенно зашагало в сторону милиционеров, не смотря на предупреждающие крики Виктора.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
