Читаем без скачивания Человек из морга - Геннадий Прашкевич

– Конечно.

– В склад молено подняться снизу, из воды, если, конечно, всплывешь точно под складом, так, чтобы тебя не засекла охрана. По мосткам, ты их видел, постоянно прогуливаются вооруженные люди. Но если всплыть прямо под складом, они ничего не заметят.

– Что потом?

– Там есть металлическая лесенка, и есть люк. Что-то вроде аварийного хода. Люк не запирается, он выведет тебя в комнатку-шлюз, вот ее дверь заперта. Но это обычный замок, ты разделаешься с ним за минуту.

– Я?

– Разумеется. Не он же? – презрительно фыркнул Берримен, не поворачиваясь к онемевшему Отису, опять, кажется, переставшему узнавать меня. – У нас мало времени, Эл. Я слишком понадеялся на этого придурка…

– Джек, ты обещал!

– Заткнись!

Берримен помолчал и сухо пояснил:

– Если всплыть прямо под складом, охрана тебя не заметит. Склады заперты, никто ночью там не бывает, надо лишь соблюдать тишину. Меня интересует вторая камера по правую сторону коридора. На ее полу должна лежать смерзшаяся бурая масса, наверное, она будет покрыта инеем. Натянешь резиновые перчатки и ножом наколешь мелких кусков. Я дам тебе специальный термос. Перчатки и нож, закончив работу, оставишь на полочке, есть там такая, примерно на уровне твоего плеча. – Джек неплохо был осведомлен о деталях. – Работа достаточно простая, главное, не попасть на глаза охране. В основном это китайцы, они не станут отрывать рукава у твоей рубашки. Они просто оторвут тебе голову.

– А что это за смерзшаяся масса, Джек?

В душной комнате вдруг стало тихо. Она и до того не казалась шумной, несмотря на сопение Отиса, но сейчас в ней стало совсем тихо. Отис с каким-то тайным и подлым торжеством откинулся на спинку кресла, а Джек на секунду замялся.

Но он не хотел врать.

– Это останки глоубстера, Эл.

– Глоубстера? Разве его не сожгли?

– Они испугались это делать, Эл, – торжествующе захихикал Отис. – В ее крошечных мозгах, – он, конечно, имел в виду Мелани Кертрайт, – всегда тесно. Если бы она сожгла моего глоубстера, Эл, ее прокляло бы все цивилизованное человечество.

– Подожди, – сказал я. – Джек, речь действительно идет об этой твари?

– Да.

– Но какого черта! Она уже убила несколько тысяч человек, почему я должен продолжать список?

– Тебя она не убьет, Эл.

– Я китаец, по-твоему?

Отис обидно хихикнул:

– Джек, он не доберется даже до склада. Он переболел пневмонией. Он задохнется в акваланге.

– Заткнись, Кирк, а то я отправлю туда тебя! Мы уверены, Эл, возбудитель адентита погибает при низкой температуре. Если бы эту тварь выкинуло на берег ранней весной, никто бы на острове не пострадал.

Я усмехнулся:

– Это только предположения, Джек.

Берримен повернулся и глянул мне в глаза. Его взгляд напомнил мне шефа – лед и медлительность, уверенность и приказ.

Я неохотно кивнул.

Только тогда Джек выложил на стол крупномасштабную карту пролива. Там было все – банки, глубины, отмели, направление течений, даже затонувшие суда. Хорошая, подробная карта.

– Ты обойдешь мыс под водой, Эл. Старайся не уходить далеко в пролив! – Палец Джека уткнулся в обозначение затонувшего судна. – Там, на дне, много чего валяется, но нас интересует склад.

– Там валяется даже больше, чем мы думаем, – пробормотал я.

– Что ты имеешь в виду?

– Я видел под водой эту развалюху, в которую ты упираешься пальцем! – Краем глаза я видел насторожившегося Отиса, опять не узнающего меня. – Шторм кое-что добавил. Там рядом с развалюхой лежит сейчас совсем новая посудина. Бронекатер для спецперевозок. «Волонтер». V-30.

– V-30? Ты сказал, V-30?

Джек Берримен оторопел.

– Я не слепой. Я сам видел номер.

– Кирк, – Берримен обернулся к Отису. – Ты утверждал, V-30 отстаивается на базе. Разве это не так?

– Так! – завопил Отис. – Я видел рабочие журналы. V-30 еще до шторма ушел на север. Он не может лежать в центре пролива. Эл ошибся.

– V-30, – хмуро повторил я.

– Ладно, Эл, – энергично кивнул Берримен. – Мы изменим тебе маршрут. Я дам тебе хорошую камеру, снимешь этот катер. Только с подробностями. Так, чтобы и идиот был уверен, это V-30, а не что-то похожее.

Я кивнул.

– Джек, – Отис странно съежился, он опять протрезвел. – А если циклон и вправду зацепит нас хотя бы краешком.

Джек ухмыльнулся.

– Джек, а если Эл вправду не вернется?

Меня передернуло, но Джек успокаивающе положил руку мне на плечо:

– Сиди.

И повернулся к Отису:

– Где ты нарвался на шерифа, Кирк?

– Возле аптеки Мерда, – неохотно ответил Отис.

– Выбери в шкафу рубашку. Там есть чистые. Они, конечно, окажутся для тебя великоваты, но по крайней мере ты немножко очеловечишься.

– Зачем мне это?

– Прогуляешься до аптеки Мерда.

– По такой жаре?!

– Ждешь прохлады?

– Но, Джек…

– Разве это не ты потерял бумажку?

Берримен замолчал и вдруг ухмыльнулся:

– Слышишь шаги, Кирк? Хорошие тяжелые мужские шаги. Ты ведь знаешь, кто у нас так ходит? Ты, наверное, догадываешься, за кем он пришел?

– Не впускай его, Джек, нечего ему тут делать!

Но Джек только ухмыльнулся и откликнулся на стук в дверь:

– Входите!

Глава пятая

Едва ли Джека впрямь обрадовало появление шерифа, а Отис, тот попросту отвернулся, торопливо загружая льдом высокий стакан. Думали они явно не о шерифе, я был в этом уверен, шериф оставался для них пусть досадным, но эпизодом, мучило их, скорее всего, сообщение о «волонтере», лежащем на дне пролива. Изодранную рубашку Отис успел скинуть, сидел обнаженный по пояс, потный, распухший, преувеличенно отрешенно пересчитывая каждую льдинку.

Шериф вошел и ткнул в Отиса толстым пальцем:

– Ага, сынок. Я тебя предупреждал, но ты не внимал мне.

Он даже улыбнулся, но улыбка не выглядела поощряющей, а сказал он именно так – предупреждал… не внимал… Загадочно это прозвучало.

– Наш городок мал, сынок, – в общем-то, голос шерифа звучал по-отечески. – А теперь наш городок стал еще меньше. Он может стать совсем маленьким, если на то будет воля господня. Неужели тебе не хочется очиститься, сынок? Многие считают, что сейчас для этого самое время.

Странно, когда крупный мужчина в форме, с лицом решительным, даже суровым, выражается столь манерно. Отис, не поворачиваясь, неохотно спросил:

– К чему это вы?

Чувствовалось, он с трудом удержался от соблазна ответить шерифу тем же «сынком».

– Твои рукава, сынок?

К нашему изумлению, шериф извлек из поясной сумки рукава от рубашки. Выглядели они жалко, сразу видно – добыты в бою, возможно, в неравном.

Никто, впрочем, не улыбнулся. Только Отис быстро сказал:

– Нет, не мои.

Шериф, Джек и я, мы удивленно переглянулись.

– Их оторвали от твоей рубашки, сынок.

– Из ваших рук ничего принимать не буду, – огрызнулся Отис, и его глаза нагловато блеснули.

– Кажется, тебе приходилось работать в похоронных отрядах, сынок?

– Дважды, – повел плечом Отис. – И оба раза по вашей милости.

– Можешь быть уверен, сынок, я проявлю милость и в третий раз. Мне спокойней, сынок, когда такие люди, как ты, приставлены к настоящему делу.

– У меня есть более важные, – нагло возразил Отис.

– То, которое я предлагаю, важнее.

– Почему, черт побери?

– Да потому, сынок, что ты не умеешь правильно распределять силы. Ты защищаешь божьи твари, это хорошо, но ты не любишь людей, это плохо. Человек божье созданье, сынок, к тому же человек наделен бессмертной душой.

– Бессмертной? – с сомнением буркнул Отис – Но это созданье совсем отбилось от рук.

– Не нам об этом судить. – Шериф бесспорно, родился философом. – Сомнения наказываются, не так ли?

– Ну да! – вдруг взъярился Отис. – Когда пьяные матросы устраивали драку на набережной, вы не торопились вытаскивать пистолет, а когда эта безобидная и редкая тварь напугала двух-трех идиотов, вы сразу бросились искать крупнокалиберную винтовку. Где же тут справедливость?

Он повернул опухшее исцарапанное лицо и скрипуче спросил:

– Почему меня не допустили к останкам глоубстера?

– Они представляли большую опасность, тебе ли не знать этого, сынок?

– А Мелани?

Шериф улыбнулся. Видимо, он был в курсе всех обид Кирка Отиса:

– Мелани умеет правильно распределять силы.

Но Отис не собирался сдаваться:

– На горе, над самой лабораторией, есть редкостная рощица мэтонии, шериф. Это самый нежный из папоротников. Не папоротник, а мимоза, у него перышки, как У птички. Если завтра Мелани выкосит рощицу, это тоже будет означать правильное распределение сил, шериф?

– Этого пока не случилось.

– А глоубстер? Разве это не случилось с глоубстером?

– Оставь, сынок, – смягчился шериф, – я знаю, сердце у тебя не злое, но люди не любят, когда кто-то выступает в пользу бацилл и микробов.

– Бацилл? – опешил Отис. – Микробов? Глоубстер не бацилла, шериф, учитесь смотреть глубже. Редкостная форма жизни, подарок веков, прихотливая игра природы, эхо вечности, перед которым следует благоговеть, вот что такое глоубстер! А во что его превратили?