Его губы прижались к ее губам уверенно и требовательно. В последний раз они целовались, когда были подростками. Поцелуй получился совсем не таким страстным, как ему хотелось бы, но он не мог позволить своей порывистости испортить все. Как бизнесмен Рейф знал, что успех всего предприятия закладывается на первом этапе, а это предприятие должно было выгореть.
Сара замерла, пораженная; Рейфу казалось, что ее сердце бьется громче, чем пощелкивает соседская система орошения. А потом она выдохнула — все, что нужно было Рейфу. Мысли о предприятиях мгновенно выветрились из его головы. Чистое желание опалило его. Он запустил пальцы в ее волосы; орхидея упала на землю. Густой сладкий аромат смешался с запахами сада и пробудил воспоминания о цветах, раздавленных их телами в отчаянном объятии много лет назад.
Рейф скользнул пальцами по ее спине, притягивая Сару к себе. Каждое прикосновение усиливало желание сорвать с нее одежду и заново узнать ее оформившееся тело.
Когда она сказала ему, что это место спланировал ее муж, Рейфа преследовала мысль о цветах, которые ей дарил Квентин. Цветы были единственным, чем Рейф мог порадовать Сару, когда они встречались: ради этого ему пришлось смирить свою гордость и перед школой работать в оранжереях Уорта. Вообще-то нанял его садовник, Хуан Родригез, но факта это не меняло: ради Сары по утрам Рейф ворочал навоз. Сначала он хотел просто подарить ей букет на День святого Валентина, но потом увидел, что она без ума от цветов, и решил работать там постоянно.
Тогда он готов был на все, чтобы Сара улыбалась, — но только не на жизнь в этом затхлом городишке.
Рейф крепче прижался губами к ее губам, когда воспоминания вонзили в него когти. Его пальцы скользнули под край ее шортов, и ее стон породил эхо в нем. Ее ногти впились в его спину — именно так, как раньше. В самый глухой час ночи, когда он позволял себе думать о Саре, он вспоминал эту ее манеру и мечтал, что однажды купит весь город и ее вместе с ним. Однако, вернувшись, он понял, что Сара ничуть не изменилась: ее сердце, принадлежащее этому городу, и ценности, не выходящие за его пределы, все еще невозможно было купить.
Вкус ее губ еще сильнее взвинтил его нервы. Черт возьми, восемнадцать месяцев с момента отъезда он не мог поцеловать другую женщину и сделал это, только узнав, что Сара обручилась с Доббсом — парнем, с которым они учились в одной школе и который никогда не делал секрета из того, что тоже неравнодушен к Саре. Сейчас Рейф стоял в его саду, с его женой, а он сам был мертв, и это ничего не упрощало: Рейф не мог встретиться с Квентином как мужчина с мужчиной и честно отвоевать Сару.
От ощущения шелковистой кожи под пальцами, ее рук на его волосах тело Рейфа пульсировало от желания узнать, что же никак не давало ему забыть ее. Он потянул вверх подол ее майки, провел пальцами по ее спине…
Сара резко отстранилась. Ее припухшие губы влажно блестели в рассеянном свете.
— Нет… — Она подняла дрожащую руку. — Нет…
Рейфа не удивило ее поведение, оно всегда было противоречивым. Когда-то она сказала, что любит его, и пообещала уехать с ним куда угодно, но, когда речь зашла о конкретном месте, она начала называть крошечные городки и расписывать их прелести. Рейф понял, что, даже если она решится уехать, счастливой она сможет быть только в городе как две капли воды похожем на Виста-дель-Мар. Рейф даже сделал ей предложение, хотя семейная жизнь пугала его до полусмерти, но и это не заставило ее передумать. Рейф продержался два года вдали от нее, а потом сорвался и вернулся за ней. Вот только она оправилась от их разрыва быстрее, чем он предполагал: после его отъезда она начала встречаться с Квентином и через год вышла за него.
Рейф сжал кулаки и сунул их в карманы. Сара быстро нагнулась, подняла цветок и аккуратно положила его на стол.
— Я не за этим пригласила тебя.
— Ты уверена?
— Конечно. — Она пошатнулась и сжала спинку стула, восстанавливая равновесие. — Меня попросили поговорить с тобой насчет фабрики.
— Попросили?
Ее слова охладили его эффективнее ведра ледяной воды.
— Ну да, разумеется.
Он уже понял, что она хочет заставить его изменить свое решение насчет фабрики, но не ожидал, что кто-то станет использовать ее как оружие против него. Каким-то образом люди прознали о его слабости к ней. Так дело не пойдет.
Рейф подошел к ней, вглядываясь в отражение звезд в ее глазах.
— Не трать время понапрасну, Сара. — Он ненавидел Рональда Уорта за то, что он сделал с семьей Рейфа. — Никто никогда не убедит меня, что болезнь моей матери не была результатом условий работы на фабрике. Даже если Уорт не знал об этой проблеме, он уволил моих родителей, когда моя мать забеременела.
Того требовали правила работы на фабрике, запрещающие служебные романы. Его родители оказались на улице, без страховки, с ребенком на подходе. Они так и не оправились от этого удара. Его мать знала, что больна, но постоянно откладывала визиты к врачу, не желая тратить на это деньги. А потом стало поздно.
С улицы послышался шум подъезжающей машины, и Рейф удержал злые слова. Он стиснул зубы от гнева на Рональда Уорта и того, кто нарушил их с Сарой уединение.
— Сара, не важно, как сильно я хочу тебя, я не забуду, зачем пришел сюда.
Она ахнула:
— Ты обвиняешь меня в том, что я намеренно соблазняю тебя?!
Эта мысль не приходила ему в голову до этой минуты. Ее гнев не дал ей развиться.
— Нет, я обвиняю других в том, что они спекулируют на моей привязанности к тебе.
Она прикусила губу и вздохнула:
— Я бы все равно заговорила об этом. То, что и как ты делаешь, неправильно, ты меня смущаешь. Ты кажешься таким знакомым и в то же время совершенно чужим человеком.
— Я тот же, кем всегда был.
— Иногда я почти верю в это.
Она быстро отвернулась и подняла крышку гриля. Ее напряжение было почти таким же ощутимым, как запах дыма.
— Тогда доверься своим инстинктам.
«Особенно если они в конечном итоге приведут тебя в мою постель».
Ее руки нервно двигались, давая ей возможность не поворачиваться к нему.
— Мне кажется, твое отношение к «Надежде Ханны» — искреннее. За то короткое время, что фонд функционирует, вы помогли стольким людям. Я вижу, как повышается уровень жизни в городе. Люди хотят продолжить обучение, записываются в добровольцы…
— Так в чем же проблема?
Сара вздохнула и закрыла гриль:
— Как я… Как ты… Как в тебе может сочетаться готовность помогать людям и разрушить сотни жизней?
Она уронила руки вдоль тела: их больше нечем было занять. Она опустила голову и бросала на Рейфа неуверенные взгляды — это было так не похоже на Сару, которую он так хорошо знал!
