бессознательное обладает психическим бытием, независимым от сознания, то случай нашего сновидца может вызывать особый интерес — разумеется, при том условии, что мы не ошибаемся, усматривая религиозность в характере отдельных сновидений. Если же превозносить исключительно сознание и не наделять бессознательное способностью к независимому бытию, будет крайне любопытно выяснить, выводимы ли материалы сновидений из содержаний сознания. Допуская, что факты могут благоприятствовать гипотезе о бессознательном, мы сможем использовать сновидения в качестве источника сведений о возможных религиозных устремлениях бессознательного.
40 Нелепо ожидать от сновидений непосредственного отношения к религии. Однако среди четырехсот снов нашего пациента были два, явно религиозных по значению. Я приведу далее описание, составленное самим сновидцем.
Во всех домах есть нечто театральное, словно они — декорации к спектаклю. Кто-то упоминает по имени Бернарда Шоу. Пьесу должны сыграть в отдаленном будущем. На нескольких домах вывеска с надписью на немецком и английском:
«Это вселенская католическая церковь.
Это церковь Господа.
Все, чувствующие себя орудиями Господа, могут войти».
Внизу приписка мелкими буквами: «Эта церковь основана Иисусом и Павлом», словно некая фирма похваляется своей долгой историей.
Я говорю приятелю: «Давай зайдем, посмотрим». Он отвечает: «Не понимаю, зачем стольким людям собираться вместе, чтобы мыслить о вере». Я возражаю: «Ты протестант, потому и не понимаешь». Какая-то женщина одобрительно кивает. Далее я вижу что-то вроде листовки на стене церкви. Там написано:
«Солдаты!
Когда ощутите над собою власть Всевышнего, избегайте говорить с Ним напрямую. Господь не внемлет словам. Еще мы настоятельно советуем не вступать в обсуждения Господних признаков и качеств. Это бесполезно, ведь все ценное и важное невыразимо.
Подпись: Папа *** (имя не разобрать)».
Мы входим в храм. Обстановка внутри напоминает мечеть, собственно, очень похоже на Святую Софию[27]. Скамей нет, отчего возникает впечатление обширного пространства; образов тоже нет, только обрамленные тексты на стенах (как будто отрывки из Корана[28]). Один текст гласит: «Не льсти благодетелю своему». Та самая женщина, что ранее одобрительно мне кивала, ударяется в слезы и говорит: «Тут ничего не осталось!» Я отвечаю: «По-моему, все в порядке», но женщина исчезает. Сначала я стою прямо перед колонной, которая застилает взор, затем меняю местоположение и вижу толпу людей. Я не принадлежу к ним, стою отдельно, зато они видны мне очень хорошо, и я ясно различаю их лица. Они поют хором: «Мы признаем власть Всевышнего, и Царство небесное внутри нас». Они повторяют эту фразу трижды, самым торжественным образом. Начинает играть орган, хор поет фугу Баха и хорал. Но слов не разобрать, только красивое пение, изредка прорываются и повторяются следующие слова: «Все остальное на бумаге» (это означает, по-видимому, что оно не вызывает во мне живого отклика). Когда хорал стихает, начинается наиболее радостная (gemütlich) часть службы, как если бы мы попали на студенческую встречу. Люди кругом веселятся и держатся на равных. Мы ходим по храму, разговариваем, приветствуем друг друга, подается вино (из запасов епископа) и другие напитки. Пьют за здравие церкви, а затем, словно выражая всеобщую радость по поводу пополнения общины новыми членами, из громкоговорителя звучит мелодия в стиле регтайм с припевом: «Карл сегодня с нами, с нами». Священник объясняет мне: «Эти развлечения, пусть они слегка мирские, официально признаны и разрешены. Мы должны отчасти приспосабливаться к американским методам. С такой многочисленной паствой, как у нас, это неизбежно. Но наше принципиальное отличие от американских церквей в том, что мы старательно блюдем антиаскетические меры». Тут я просыпаюсь с чувством огромного облегчения.
41 Как известно, имеются многочисленные работы по феноменологии сновидений, но лишь немногие из них затрагивают психологию сна. Причина понятна: психологическое истолкование сновидений — дело крайне деликатное и рискованное. Фрейд предпринял смелую попытку прояснить запутанность психологии сновидений посредством методов, которые он усвоил в области психопатологии[29]. Как бы я ни восхищался дерзостью этой попытки, согласиться с его методом и полученными результатами я не в силах. Фрейд видит в сновидении ширму, за которой тщательно что-то скрывается. Несомненно, невротики стараются скрыть все неприятное, возможно, ничуть не меньше, чем нормальные люди. Вопрос в том, применима ли эта категория к такому нормальному и распространенному явлению, как сновидение. Лично я сомневаюсь в том, что сон есть нечто иное, нежели то, чем он кажется. Скорее, я готов сослаться на другой иудейский источник — на Талмуд, — где говорится, что сон содержит собственное толкование. Иными словами, я принимаю сон как таковой. Сновидение — настолько сложный и запутанный предмет, что я не решился бы выдвигать догадки о его возможных значениях и склонности обманывать сновидцев. При этом сон — явление естественное, нет никаких оснований видеть в нем некое хитроумное приспособление, призванное сбивать нас с толка. Он приходит, когда сознание и воля в значительной степени угасают. Кажется, что это естественный продукт, часто встречаемый не только у невротиков. Более того, мы знаем так мало о психологии сновидений, что требуется предельная осторожность, когда в объяснение сновидений привносятся некие чуждые им элементы.
42 По всем перечисленным причинам я склонен полагать, что разбираемое нами сновидение действительно говорит о религии и может считаться религиозным. Поскольку этот сон обладает внятной и хорошо проработанной структурой, он предполагает некую логику и определенную интенцию, то есть в него заложена значимая мотивация, которая находит непосредственное выражение в содержании сновидения.
43 Первая часть сна представляет собой очевидное высказывание в пользу католической церкви. Заявленная протестантская точка зрения, будто религия есть индивидуальный опыт, отвергается сновидцем. Вторая часть сна, более схожая с гротеском, как бы приспосабливает церковь к решительно мирской точке зрения и заканчивается утверждением в пользу антиаскетической жизни — каковую не могла и не стала бы поддерживать настоящая церковь. Тем не менее священник, во сне отрицающий аскезу, словно возводит это утверждение в принцип. Одухотворенность и сублимация — это сугубо христианские принципы, и всякая попытка утверждать иное равносильна богохульному язычеству. Христианство никогда не было по-настоящему мирским и никогда не взирало благосклонно на винопитие или чревоугодие; более чем сомнительным выглядит и приобретение джазовой музыки как части литургии. «Веселые» люди, «на равных» беседующие друг с другом (более или менее по-эпикурейски), напоминают об идеале античной философии, скорее неприятном для современного христианина. При этом в обеих частях сновидения подчеркивается важность многолюдия паствы (толпы) в храме.
44 Таким образом, католическая церковь, при всей ее неоспоримой возвышенности, выступает как бы в паре со странной языческой точкой зрения, которая совершенно несовместима с фундаментальной установкой христианства. Причем фактическая их несовместимость не явлена
