Читаем без скачивания Полька и Аполлинария - Галина Гордиенко

Поля грустно улыбнулась: если честно, детсадовский теремок показался настоящим домом после бегства от местных бомжей, прогнавших их позавчера из парка. Поля вспомнила, как на нее разъяренно кричал оборванный грязный мужичонка, донельзя провонявший мочой и перегаром, и брезгливо поморщилась. Впрочем, он их не тронул, это главное. А его… подельники не догнали.

«Может, они тоже приняли меня за парня? – угрюмо размышляла Поля. – Орали, не поймешь что – «канай», «мотай», половину слов я вообще не разобрала…»

Она подошла к окну и попыталась рассмотреть себя в стекле. Отражение было настолько смутным, что лица Поля толком не разглядела. Одни волосы, облаком стоящие вокруг головы. Даже сейчас, в летних сумерках, они полыхали огнем.

Поля резко распахнула створку и с горечью прошептала:

–Отчим правду говорил – уродина я. Рыжая уродина. И… пусть! Какая есть.

Вдруг вспомнилось, как бритый синеглазый парень там, у реки, обозвал ее «лисой-огневкой». Смотрел на Полю как на тлю и все поддразнивал. Понятно, девушки и он – Саша, кажется? – в Поле не увидел, хоть и была она тогда в платье.

Поля бросила неприязненный взгляд на спортивный костюм: может, она действительно его украла? Вначале спрятала под елку – ну, честное слово, тогда и мысли не мелькало взять его! – а после грозы вдруг побежала к реке. Ужасно не хотелось ехать в город в старом, тесном платье. Подумалось – если горбоносый бросил вещи на поляне, значит, судьба, значит, не сильно они и нужны, раз не стал искать. К чему хорошим вещам пропадать?

И Павка костюм одобрил. Правда, вначале посмеялся. Заявил – в нем пять Поль поместить можно. А потом сказал – все равно он смотрится приличнее, чем Полины выцветшие платья.

Мол, вещь дорогая, сразу видно, а что большая… Сейчас и не такое носят!

Поля смотрела на спящие пятиэтажки, а перед глазами стоял родной дом, построенный папой. Вокруг цвели яблони, посаженные папой, а на коньке крыши в непогоду уютно поскрипывал флюгер, сделанный папой же.

Кусты сирени под окнами, маленькая банька в конце участка, дорожки, выложенные цветной плиткой, лавочка у забора, качели под старой вишней, летний душ в саду – везде папа, папа, папа…

«Зачем ты умер?! – Поля сморгнула злые слезы. – Бросил нас, ушел, теперь тебе хорошо там, наверху. А мы с Павкой здесь никому не нужны, даже маме…»

Поля горько фыркнула: в семнадцать лет превратиться в мальчишку! Другие девушки, если верить книгам, как раз расцветают и становятся настоящими красавицами, а она…

С ума сойти – Аполлинарий! Игорь, получается, и не знает, что такого мужского имени вовсе нет. Просто не существует. Поля случайно оговорилась – и не раз! – а Игорь ничего не заметил.

«Может, к лучшему? – Поля оскорбленно шмыгнула носом. – Останусь парнем, Игорь на меня меньше внимания обращать будет. Вон, отчим Павку куда меньше гонял, чем меня».

Поля озабоченно тронула маленькие крепкие груди и нахмурилась: в спортивном костюме они практически незаметны. А вот когда она в футболке, как сейчас…

Нет, Игорь в самом деле слепой!

«Перетяну их завтра чем-нибудь, перебинтую, – угрюмо решила Поля. – Я читала о таком, только вот не помню где».

 Поля порадовалась, что от сотни – Павка отдал ей заначку отчима, подсмотрел случайно, куда тот прятал деньги – осталось двадцать рублей, как раз хватит на широкий бинт. На первое время он выручит, а потом Поля купит кусок бязи и сошьет себе… ну, что-то типа тугой плотной ленты на пуговичках. Или даже на молнии.

Поля хмуро посмотрела на младшую сестру: «Утром нужно обязательно поговорить с Наташкой, чтоб случайно не выдала. Хотя… может, и не надо. Если все по-прежнему будут звать меня Полей, Натка ничего и не заметит. Поля и Поля… какая ей разница? Сегодня же Натка не поняла, что Игорь считает меня мальчишкой. «Он» и «он» – словно так и надо. Наверное, она слишком мала. Считает – старшие всегда правы».

Поля поправила на сестре одеяло: странно, что Натка доверилась незнакомому человеку, она ведь настоящая дикарка. И мужчин боится как огня, понятно, после отца-то. Обычно шарахается ото всех подряд, а тут… надо же!

«Игорь уйдет в свой институт, – вяло размышляла Поля, – сам сказал – последний экзамен остался, а я сбегаю в аптеку, она рядом, я видела. Куплю на остатки денег Натке хлебушка, а потом… по объявлению схожу. Что, я летом не смогу нянькой подработать? Паспорт с собой, объясню, что в институт поступаю, студенты обычно никакой работой не брезгуют, особенно иногородние, может, и возьмут…»

Поля порылась в карманах и нашла обрывок газеты с объявлениями. Прочла нужное и с сожалением пожала плечами: яснее не стало. Не захотели в объявлении указать, кому именно требуется нянька.

Поля прижалась лбом к прохладному стеклу: хорошо, если совсем маленькому ребенку, она еще не забыла, как возилась с Наткой. Или пусть – очаровательной малышке лет четырех, ну, пяти. А если…

Поля встряхнула головой: какая разница? Нужна работа, и она, Поля, получит ее так или эдак!

Поля выскользнула в коридор и удовлетворенно улыбнулась: она не ошиблась, здесь есть телефон. Значит не нужно идти наугад, в поисках нужного адреса, она утром позвонит и договорится о встрече. Вот только как быть с одеждой?

Поля вернулась в постель. Нырнула с головой под одеяло и грустно усмехнулась: конечно, она спрятала у реки пакет с вещами. Зарыла под кустом, забравшись в самые густые заросли, чуть спортивный костюм не порвала.

Но… как же теперь надеть платье? Запросто можно столкнуться с Игорем, и что тогда? Он тут же выставит ее из дома за вранье и… правильно сделает.

Нет, никак нельзя им с Наткой терять жилье, пока Поля первую зарплату не получит и не снимет где-нибудь комнатку!

Поля помрачнела: конечно, сейчас лето, они снова могут ночевать на улице, но что в этом хорошего? Днем Поле приходится бегать в поисках работы – вчера вон у рынка земляники немного продала – а Натка все это время дрожит где-нибудь на скамейке в сквере, ждет. Она ужасная трусишка, Натка. Правда…

Поля возбужденно засопела. В голову вдруг пришло, что Игорь студент и тоже где-то подрабатывает, сам проговорился. Получается, платить за квартиру одному – ох, как накладно, все-таки две комнаты, не одна. Если Поля предложит вносить свою долю, то кто знает…

Поля наконец заснула. Ей снился папа, и девушка нежно улыбалась.

                                                            ***

Скуратов с детства ненавидел будильники. Всегда хотелось прихлопнуть мерзко орущий агрегат как надоедливую муху. Поэтому ставить его приходилось повыше, чтоб спросонья не дотянуться.

Вот и сегодня Игорь с трудом разлепил глаза и одним прыжком добрался до книжных полок. Прервав гнусный визгливый вопль, он разъяренно потряс часы, но все-таки сдержался и вернул на место. Длинно зевнул и побрел в ванную: лишь холодная вода могла окончательно разбудить его.

После душа Игорь заглянул в заварной чайник и довольно ухмыльнулся: не нужно возиться, это хорошо. Он терпеть не мог процесс заварки. И не любил чай в пакетиках, казалось – он пахнет бумагой. Причем туалетной бумагой.

Жизнерадостно насвистывая, Игорь схватился за высохший обломок бублика и вдруг замер: взгляд его скользнул по двум лишним чашкам.

–О-о, черт! Как я забыл?!

Игорь раздраженно сдвинул брови, припоминая вчерашний вечер: вот это загнал он себя в угол! Повесил на собственную шею двух нахлебников, и что теперь с ними делать?

Недавние планы казались бредом сумасшедшего. Игорь шепотом выругался, не зная, на что решиться. Подумав, пошел хотя бы взглянуть на гостей: вдруг они ему приснились?

Неплохо бы! Эдакий непритязательный кошмар, переутомился, понятно. Все-таки у него сессия, а тут еще и главный редактор сходит с ума на почве трудового энтузиазма.

Игорь осторожно скользнул в комнату и невольно фыркнул: вчерашний пацан – ну и дурацкое же имя – Полька! – с головой забился под одеяло, только рыжая макушка торчала наружу.

Игорь подошел к дивану: малышка спала на животе, сбросив плед на пол, совершенно голенькая.

Его губы дрогнули: в солнечном свете многочисленные синяки показались еще страшнее. Ручки-ножки выглядели тонкими и слабыми с утолщениями в коленях и локтях. Несчастная Натка больше походила на сломанную деревянную игрушку, чем на живого ребенка.

Игорь вспомнил, что вечером «надел» на девочку собственную футболку, обернув вокруг жалкого худосочного тельца раза три, чтоб не свалилась. Обнаружил ее на полу и грустно усмехнулся – выскользнула.

Скуратов окончательно помрачнел: выставить найденышей не поднималась рука. Невольно вспомнилось собственное детство, и Игорь почувствовал себя едва ли не виноватым, настолько безмятежно оно протекало. Правда, тогда-то он так не считал, проблем хватало. Но что это были за проблемы!