— Удачи ей в этом. Но, все-таки, как я смогу с ним встретиться?
— Я не знаю, Элла. Единственное — это поехать к нему и попытаться лично встретится, больше я ничего не могу придумать.
— К счастью, я умею вести переговоры.
— Я была бы очень осмотрительна, — осторожно сказала моя кузина. — Джек хороший парень, но он не из тех, кого можно третировать.
— Я тоже так думаю, — согласилась я, а в моем животе что-то нервно сжалось.
* * * * *
Движение в Хьюстоне имело свои собственные таинственные правила. Только хорошая реакция и богатый опыт позволяли мне маневрировать. Естественно, мы с Люком стали заложниками движения в пробке, которое превратило пятнадцатиминутную поездку в сорокапятиминутную.
К тому времени, как мы добрались до главного здания на 1800 на Мэйн-стрит, Люк кричал, не переставая, а неприятный запах заполнил автомобиль, показывая, что ребенку пора сменить пеленку.
Я подъехала к подземному гаражу здания, но коммерческая половина оказалась полностью заполнена, и мне пришлось ехать дальше. Проехав вниз по улице, я нашла платную общественную стоянку. После парковки на одном из освободившихся мест, мне удалось поменять на заднем сидении памперс Люку.
Люлька ребенка, казалось, весила тысячу фунтов, пока я тащила ее вдоль улицы к нужному зданию. Ледяной воздух окутал меня, когда я вошла в роскошный вестибюль, который весь состоял из мрамора, сверкающей стали и дерева. Как только я увидела стеклянную перегородку, отделяющую доступ к офисным этажам, я беззаботно направилась в сторону стойки администратора. Я прекрасно понимала, что у меня нет никакой возможности пробраться к лифту незамеченной.
— Мисс… — один из мужчин позади стола жестом показал мне, чтобы я подошла к нему.
— За нами почему-то не спустились, чтобы встретить, — сказала я уверенно. Потянувшись к сумке, висящей на моем плече, я вытащила полиэтиленовый пакет Ziploc, в котором лежал грязный подгузник. — У нас случилась чрезвычайная ситуации…, поблизости есть туалет?
Бледнея при виде памперса в пакете, мужчина торопливо направил меня к уборной с другой стороны от лифтов.
Обойдя стол портье, я помчалась с Люком к центральному ряду двойных лифтов. Как только дверь открылась, мы вошли внутрь вместе с еще четырьмя людьми.
— Сколько ей уже? — с улыбкой спросила женщина в строгой черной юбке.
— Это он, — сказала я. — Ему неделя.
— Вы очень хорошо выглядите, учитывая, как мало времени прошло.
Я не стала говорить о том, что я не его мать, потому что это привело бы к другому вопросу, на который я не собиралась давать ответ: как мы с Люком обрели друг друга. Я только улыбнулась и пробормотала:
— Мы уже большие.
В течение следующих нескольких секунд я размышляла о том, как Тара приходила в себя после родов. Прибыв на одиннадцатый этаж, мы с Люков вышли из лифта и направились в сторону двери с табличкой «Travis Management Solutions».
Мы вошли в помещение, оформленное в натуральных цветах и обставленное современной мебелью, обтянутой тканью. Я переложила люльку Люка в другую руку, потерев свою бедную, ноющую от нагрузки конечность, и подошла к секретарю. На ее лице застыла профессиональная маска вежливости. Ее глаза были накрашены черной подводкой, которая над верхними веками расширялась к уголкам глаз, создавая впечатление, что она поставила там галочки, которые ставят в списках. Правый глаз? — проверен. Левый глаз? — проверен. Я улыбнулась ей, пытаясь изобразить из себя светскую женщину.
— Я знаю, что это неожиданно — сказала я, придерживая очки, которые начали сползать с носа, — но мне срочно нужно увидеть мистера Тревиса. Я не записана. Но мне необходимо всего лишь пять минут. Меня зовут Элла Варнер.
— Вы знакомы с мистером Тревисом?
— Нет. Но у нас общие знакомые.
Ее лицо стало непроницаемым. Я ожидала, что она сейчас нажмет кнопку под столом и вызовет службу безопасности. И в любую минуту появится мужчина в бежевой униформе и выведет меня прочь.
— Зачем вы хотите увидеть мистера Тревиса? — спросила секретарь.
— Я уверена, он не хотел бы, чтобы о цели моего визита кто-нибудь узнал раньше него.
— Мистер Тревис сейчас на встрече.
— Я подожду его.
— Это будет долгая встреча, — сказала она.
— Чудесно. Я подожду, пока он освободится.
— На встречу нужно записаться и прийти в назначенное время.
— Когда он сможет принять меня?
— У него все распланировано на следующие три недели. Возможно, только в конце месяца…
— Я не могу ждать и до конца дня, — настаивала я. — Послушайте: все, что мне нужно, это пять минут. Я приехала из Остина. У меня неотложное дело, о котором мистер Тревис должен знать… — я замолчала, когда увидела ее невозмутимое лицо.
Она посчитала меня сумасшедшей. Я и сама уже начинала думать так же. Позади меня малыш начал кричать.
— Вы должны успокоить его, — строго сказала секретарша.
Я подошла к Люку, взяла его и захватила бутылочку с холодной молочной смесью. У меня не было возможности нагреть ее, поэтому я просто засунула бутылочку с соской ему в рот.
Но моему племяннику не понравилась холодная смесь. Выплюнув ее изо рта, он начал кричать еще громче.
— Мисс Варнер… — сказала секретарь умоляюще.
— Смесь холодная, — сказала я, примирительно улыбнувшись, — прежде, чем вы отошлете нас, вы бы не могли нагреть ее? Поместите бутылочку в чашку с горячей водой на минутку. Пожалуйста.
Она издала короткий драматический вздох.
— Давайте это мне. Я сейчас разогрею.
— Спасибо, — примирительно улыбнулась я, но она уже ушла.
Я блуждала по приемной, делая все возможное, чтобы отвлечь Люка.
— Люк, я не могу никуда с тобой ходить. Ты все время устраиваешь сцены. И ты никогда не слушаешь меня. Я думаю, что тебе нужно начать думать и об окружающих людях.
Услышав приближающийся по одному из коридоров шум, я с благодарностью повернулась. Я предполагала, что это была секретарь из приемной. Вместо этого я увидела троих мужчин, одетых в темные, явно дорогие костюмы. Один из них был хорошо сложенный худощавый блондин, второй — невысокий и полный, а третий был самым поразительным мужчиной из всех, кого я когда-либо встречала.
Он был высокий и стройный, весь состоящий из твердых мускулов и неопровержимой мужественности, с темными глазами и густыми, идеально подстриженными волосами. То, как он держался, его уверенная походка, разворот его плеч — все кричало о том, что он привык быть главным. Сделав паузу в середине разговора, он послал мне заинтересованный взгляд, и у меня перехватило дыхание. Румянец расползался по моим щекам, а беспокойный пульс бился где-то у горла.
