— Хорошо, бабушка, — тоже шёпотом ответил Мортен.
Всем хотелось, чтобы необычные гости пошли к столу первыми, поэтому Мортен взял бабушку за руку и повёл её в столовую. Но на пороге столовой он остановился как вкопанный. Никогда в жизни Мортен не видел такого большого стола, и весь этот длинный стол был завален едой. Блюда, вазы, салатницы, селёдочницы, соусницы — и всюду еда, еда, еда…
— Бабушка, всё это можно есть или это только для красоты? — шёпотом спросил Мортен у бабушки.
— Не знаю, — ответила бабушка, — но если здесь всё настоящее, то ленч — неплохая вещь!
— Наверно, ленч — это завтрак, обед и ужин вместе! — догадался Мортен.
— Да ещё и кофе в придачу, — добавила бабушка.
«Может быть, они едят только один раз в день, — подумал Мортен, — и потому хотят съесть всё сразу?»
Мужчина, который пригласил всех в столовую, подал бабушке тарелочку и сказал, чтобы она сама брала, что ей понравится. Бабушка взяла кусочек торта и попросила кофе.
Но Мортен вёл себя иначе. Он прекрасно помнил, что бабушка велела ему есть всё по порядку, и принялся за работу. У него не было времени смотреть по сторонам. На его тарелке появились четыре куска хлеба разных сортов, колбаса, мясо, сыр, паштет, ветчина, копчёная рыба, замороженная клубника, фаршированные яйца и желе. Наконец тарелка была так полна, что больше на ней ничего не помещалось. Все, широко раскрыв глаза, смотрели на этого маленького мальчика, который был так голоден. А бабушка наслаждалась кофе и думала об удивительной поездке в санях.
Тем временем папа, мама и семеро детей поспешно спускались с горы. Папа и Мартин немного опередили остальных. Они ехали по следу, оставленному санями, и этот след вёл прямо к отелю.
Во дворе отеля не было ни души. Здесь царила такая тишина, словно только что произошло какое-то несчастье. Папа даже не посмел войти внутрь и спросить, потому что папа, человек вообще-то смелый, страшно боялся всяких болезней и разных несчастных случаев.
— Подождём здесь маму и остальных, — сказал он Мартину.
К снежному барьеру подбежали на лыжах несколько туристок. Они неуклюже перевалились через барьер и скрылись в отеле.
— Что это они так спешат? — спросил Мартин.
— Не понимаю, — пожал плечами папа.
Наконец показались Мина, Милли, Мона, Мадс, Марта, Марен и мама с Самоварной Трубой в мешке.
— Ну, что с ними? — крикнула мама издали.
— Я ещё не знаю! — ответил папа, и ему стало очень стыдно, что он побоялся войти в отель и спросить про бабушку и Мортена.
Папа, мама и семеро детей вошли в отель все вместе. Сначала они попали в большой зал, в котором тоже никого не было. Зато из соседней комнаты доносились оживлённые голоса. Папа осторожно приоткрыл дверь. Там было полно людей. Одни что-то писали в блокнотах, другие фотографировали, вспыхивали лампы, а в самой середине этой шумной толпы сидели бабушка и Мортен.
Какой-то мужчина что-то говорил бабушке по-английски, и другой тут же всё переводил ей на норвежский.
— Вы, очевидно, любите этот вид спорта больше, чем обычные лыжи? — спрашивали они.
— Да, мне это больше нравится, — отвечала бабушка.
— И вы нисколько не боялись, когда неслись с горы? — спрашивал другой.
— А чего ж тут бояться? — невозмутимо отвечала бабушка.
В этот день из отеля прямо в Америку было отправлено множество фотографий и статей. В них говорилось о старой горной фее, которая живёт в Норвегии на вершине высокой горы. Газеты помещали фотографии старой феи и маленького тролля и писали, что во время пресс-конференции, которую старая фея дала американским журналистам, в комнату вбежала очень длинная чёрно-коричневая собака (наверняка у троллей принято держать таких собак) и бросилась на колени к старой фее. Удивлению не было границ, и иностранные гости заявили, что они пережили самый необыкновенный день в своей жизни.
То же самое казалось и бабушке с Мортеном.
Долго потом они вспоминали, как неслись вниз с горы на самодельных санях.
Стадо в буране
После того как бабушка и Мортен совершили свой необыкновенный спуск с горы, бабушка перестала ходить в дальние прогулки. Она уже побывала на самой высокой вершине и видела оттуда весь мир. Остальные дни они безмятежно сидела на солнышке у стены хлева и вязала.
В последний день перед отъездом папа, мама и старшие дети ушли на прощальную прогулку, а младшие остались с бабушкой дома. Самодельные сани тоже остались дома. Милли, Мина и Мортен катались на них с маленькой горки возле самого хлева. Бабушка, по обыкновению, сидела на солнышке и вязала носок. Но сегодня у неё на сердце было как-то тревожно. Сегодня она видит горы в последний раз. Завтра они уедут домой. Всё ли она посмотрела здесь, в горах, всё ли видела, что мечтала увидеть?
Бабушка часто заходила к своим прежним хозяевам и вспоминала вместе с ними прошлое. Она обошла на лыжах все окрестности, где ходила когда-то тёмными осенними вечерами, когда искала заблудившихся коров. Но оставалось ещё одно место, на которое бабушке хотелось взглянуть, прежде чем они навсегда уедут отсюда. Не очень далеко от сыроварни лежало маленькое горное озеро. В прежние времена бабушка там часто бывала. И по вечерам, когда бабушка кончала доить коров, она ходила на озеро вместе с другими девушками и парнями удить рыбу. Возле озера стояла рыбацкая избушка. Интересно, стоит ли она там и теперь? Бабушка даже вспомнила, что они нацарапали свои имена на толстых брёвнах. Ей очень хотелось увидеть избушку и озеро, и бабушка решила пойти туда. Но что делать с детьми? Они так весело играли на горке…
— Я хочу немного прогуляться! — крикнула бабушка детям. — Вы пойдёте со мной или останетесь здесь?
— Останемся! Мы играем в поезд! Видишь, как он быстро едет? — ответила Милли.
— Ладно! Я скажу на сыроварне, что ушла. Если вам что-нибудь понадобится, зайдите к ним, — сказала бабушка.
— Не беспокойся за нас!
— Бабушка, подожди, я пойду с тобой! — вдруг крикнул Мортен. — Разве ты забыла — папа сказал, что в одиночку в горы нельзя ходить… Я надену на шею коровий колокольчик, и мы будем с тобой играть, как будто я корова, а ты моя пастушка!
— Хорошо! Только нам придётся идти на лыжах, — сказала бабушка.
У Мортена лыжи были маленькие-премаленькие, у бабушки — большие-пребольшие, но шли бабушка и Мортен одинаково медленно.
— Мне сегодняшняя прогулка нравится больше всех остальных, — сказала бабушка, — потому что мы с тобой ходим на лыжах одинаково.
— Му-у! — ответил Мортен.
Он хорошо помнил, что он бабушкина корова. Колокольчик у него на шее весело звенел при каждом его движении.
— Нам надо, пожалуй, надеть тёмные очки, а то снег очень слепит глаза, — сказала бабушка.
— Но ведь коровы не носят очков, — возразил Мортен.
— Ну и что ж? На лыжах они тоже не ходят и ботинки тоже не носят, но разве это мешает нам играть? Иди сюда, Роза, я надену на тебя очки.
«Роза» послушно подошла к бабушке.
— Ещё далеко?
— Не очень. Полчаса ходьбы, не больше.
— У-у! То есть му-у! — вздохнула «корова».
Дальше они шли молча. С Мортеном было хорошо играть: он ни на минуту не забывал об игре. Раз коровы не разговаривают — значит, не разговаривают, и Мортен молчал.
Вскоре бабушка увидела посреди долины большую белую впадину.
— Вон озеро, — сказала бабушка.
— Где? Я не вижу озера, — удивился Мортен.
— Ты его не видишь, потому что оно покрыто льдом и снегом. Но там озеро, это так же точно, как то, что на мне папины лыжные штаны. А вот и наш рыбацкий домик!
Бабушка пошла быстрее, и Мортену пришлось напрячь все силы, чтобы не отстать от неё. Низенькая дверь избушки оказалась незапертой. Бабушка сняла лыжи и вошла внутрь. Мортен последовал её примеру.
— Сколько раз я бывала здесь в молодости! — вздохнула бабушка. — Давай-ка поищем, может, тут ещё сохранилось моё имя — я где-то его нацарапала. Есть! Есть! Смотри, Мортен! Вот тут написано: «Матеа». Это я сама написала.
— Но ведь тебя зовут не Матеа, а бабушка, — возразил Мортен.
— Это меня теперь зовут бабушка, а раньше звали Матеа. Ну что ж, давай с тобой перекусим.
Мортен просиял. Он очень боялся, что бабушка забыла взять с собой завтрак.
Бабушка достала молоко и бутерброды. Дверь была открыта настежь, и солнце светило прямо в избушку.
Бабушка рассказала Мортену, какую замечательную рыбу ловили они в озере. И Мортен сразу же заявил, что когда он вырастет, то наловит к обеду много-много рыбы. Так они сидели и беседовали. Вдруг в избушке стало совсем темно.
