Шурф говорил с таким серьезным видом, словно речь шла о выборе оружия, которое могло бы спасти (или не спасти) наши с ним жизни.
После того как маленькие кусочки пирога на наших тарелках «взорвались», подобно зернам кукурузы на раскаленной сковороде, и сэр Шурф Лонли-Локли соизволил снисходительно одобрить мой выбор, я решил, что пришло время поговорить о деле.
– Я был там сегодня ночью, Шурф.
Он вопросительно приподнял брови, и я пояснил:
– В нашем с тобой общем сне. Заснул в спальне Фило Мелифаро и тут же попал на это грешное побережье. Но посторонних я там не обнаружил. Пляж по-прежнему претендует на звание самого пустынного места во Вселенной. Что я там действительно нашел, так это твои следы на песке. Знаешь, меня это, честно говоря, потрясло…
– Вот как? – хладнокровно переспросил Шурф. – А ты уверен, что это именно мои следы?
– Абсолютно. Если бы не был уверен, сказал бы, что нашел следы, которые могут оказаться твоими. Но у меня нет никаких сомнений… Кстати, следы были от сапог. Спишь ты в них, что ли?
– Не говори ерунду. Разумеется, я сплю без обуви. Тем не менее мне действительно снилось, что я в сапогах… Погоди, Макс, неужели ты хочешь сказать, что всегда гуляешь по своим снам раздетым?
– Нет, конечно, – я изрядно растерялся. – Но этот сон… Видишь ли, Шурф, эти пляжи – не сон, а настоящее место. Сегодня я окончательно в этом убедился. Хотел бы я знать, в каком из Миров они находятся?.. Знаешь, я думаю, что там нет людей. И не только людей, там вообще никого нет. Мне и раньше снились совершенно безлюдные места. Но не настолько пустые, чтобы от этого становилось не по себе. Это была какая-то понятная, «человеческая» пустота. Предполагалось, что кто-то там все-таки присутствует, просто где-то очень-очень далеко. Честно говоря, в таких снах я был головокружительно счастлив… И до сих пор мне казалось, что мои пустынные пляжи – просто одно из таких мест – безлюдных, но понятных и безопасных…
– А больше тебе так не кажется? – спокойно уточнил Лонли-Локли.
Я помотал головой:
– Говорю же тебе: во-первых, они настоящие. Это не какой-нибудь сон, который можно забыть, пока чистишь зубы… А во-вторых, там стало по-настоящему пусто. Раньше так не было. Раньше я не боялся этого места, я любил его. А я – не настолько сложная натура, чтобы любить то, чего опасаюсь… Мне бы не хотелось, чтобы ты там шлялся, Шурф. Но это от тебя не зависит, насколько я понимаю, да?
– Это правда. К сожалению, я не могу контролировать эту ситуацию, – согласился он. – И что ты собираешься предпринять? Насколько я тебя изучил, ты не захочешь просто оставить все как есть. Я не ошибаюсь?
– Я очень хочу оставить все как есть, – вздохнул я. – Но я не смогу, наверное…
– Значит мне повезло, – с едва различимой ноткой сомнения в голосе сказал Лонли-Локли. – Ты собираешься обсудить это с сэром Джуффином, да?
– Собираюсь, конечно. Даже если ты против, мне все равно придется это сделать: все мои проблемы почему-то касаются Джуффина. Кажется, это – один из законов природы… И, честно говоря, на сегодняшний день это единственное, что я могу сделать. Я не знаю, с чего следует начинать подобные расследования. Может быть, он знает.
Шурф аккуратно взял маленькую кружку с камрой, отпил глоток и поставил ее обратно на стол. Как он умудряется проделывать эту процедуру, не снимая огромных защитных рукавиц, – вот чего я, наверное, никогда не пойму…
– Может быть, знает, а может быть – нет. А, кстати, с чего ты взял, что я могу быть против? – сухо спросил он.
– Не знаю. Так, вдруг пришло в голову… Во всяком случае, ты свободный человек и имеешь право на личные тайны. А я собираюсь разгласить твою личную тайну. И, как видишь, не слишком забочусь о том, чтобы получить твое разрешение…
Лонли-Локли пронзительно посмотрел на меня. Его серые глаза, обычно излучающие ледяное спокойствие, вспыхнули такой ослепительной яростью, что я чуть не захлебнулся воздухом, который вдыхал.
– Я – не «свободный человек», я – Мастер Пресекающий ненужные жизни. «Смерть на Королевской службе», по твоему собственному выражению. Поэтому я не имею права на личные тайны. Эта роскошь может слишком дорого стоить тем, кто не обязан за меня расплачиваться.
Ораторский пыл внезапно угас. Мой грозный друг опустил глаза и тихо продолжил:
– Я говорю тебе об этом лишь потому, что ты находишься в такой же ситуации, как я сам. Нам с тобой не стоит носиться с бессмысленными иллюзиями насчет собственной свободы и всяких там «прав на личные тайны». Это – не трагедия, а просто определенный период в нашей жизни. Наверное, когда-нибудь он закончится, но пока мы должны играть по правилам… Разумеется, ты обязан рассказать нашу историю Джуффину, что бы я там ни думал по этому поводу.
– Что-то случилось, Шурф? – удивленно спросил я. – Тебе неприятен этот разговор? Я впервые слышу от тебя столь прочувствованную речь. Даже Безумный Рыбник, с которым я имел удовольствие познакомиться в Кеттари, был не столь страстным оратором…
– Что-то случилось, – кивнул Лонли-Локли. – И чем быстрее я выясню, что именно случилось, тем лучше. Мне действительно крайне неприятен этот разговор, потому что какая-то часть меня не желает, чтобы ты говорил с Джуффином. Так что я обращался не столько к тебе, сколько к себе самому… Мне было бы чрезвычайно прискорбно узнать, что я тебя обидел.
– Грешные Магистры, меня не так-то легко обидеть!.. Но ты меня здорово растревожил, Шурф. Оно даже к лучшему: теперь я постараюсь разобраться с этой историей, не откладывая.
– Хорошо, – задумчиво отозвался Лонли-Локли. – Чем скорее, тем лучше… Знаешь, у меня такое чувство, что я действительно нуждаюсь в твоей помощи, хотя не могу сформулировать почему. Это довольно странное ощущение: я не привык испытывать необходимость в чьей-то поддержке. Предпочитаю жить с мыслью, что я – единственное живое существо во Вселенной, и помощи ждать неоткуда. Такого рода убежденность не делает жизнь комфортной, но дает неплохие практические результаты…
– Сам же не раз говорил, что не следует пренебрегать возможностью получить новый опыт! – рассмеялся я. – Ладно уж, еще по стаканчику крови невинных младенцев, и можем топать на воздух, коллега. Тебя наверняка ждут дома, а я попробую испоганить безмятежную жизнь шефа невразумительным монологом о таинственном характере моих драгоценных сновидений.
– А что ты называешь «кровью невинных младенцев»? – заинтересовался Шурф. – Я не видел в меню ничего подобного. Это что, какой-нибудь новый фирменный напиток?
– Да нет, – улыбнулся я. – Просто при нашей с тобой профессии любой напиток, который мы закажем, имеет полное право считаться кровью невинных младенцев, тебе так не кажется?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
