Читаем без скачивания Транедия Зет - Эллери Квин

— Господи, неужели этот тип сунул палец и в тюремный пирог? — воскликнул отец.

— Теперь вы можете себе представить, каким спрутом был этот «защитник бедных», — с горечью сказал Джон Хьюм. — Он пытался заполучить голоса даже в тюрьме с помощью патронажа. Не знаю, какой вес имели его рекомендации совету, но, даже если никакого, он умудрялся изобразить себя этаким Гаруном аль-Рашидом,[24] который раздает дары. Тьфу!

Отец пожал плечами и взял четвертую копию. На сей раз он усмехнулся:

— Прочти, Пэтти. Негодяй и его умудрился запачкать той же кистью.

Я с удивлением обнаружила, что письмо адресовано старому другу отца, губернатору Бруно, и подумала, что бы сказал губернатор, получив столь дерзкое послание:

«Дорогой Бруно!

Мои друзья на Капитолийском холме информировали меня, что Вы открыто выразили свое отношение насчет моих шансов быть переизбранным в округе Тилден.

Позвольте напомнить, что, если Тилден отойдет к Хьюму — его номинация обеспечена, — политическое эхо может отразиться на Ваших шансах быть переизбранным в будущем. Тилден — стратегический центр долины. Вы об этом забыли, не так ли?

Советую ради Вашего же блага серьезно подумать, прежде чем подрывать репутацию члена Вашей партии, достойно занимающего пост сенатора.

— Честное слово, я сейчас заплачу! — Отец швырнул копию в папку. — Знаете, Хьюм, я почти готов отказаться от расследования. Этот сукин сын заслужил, чтобы ему всадили нож в сердце… В чем дело, Пэтти?

— Сколько копий было в папке, отец? — медленно спросила я.

Хьюм бросил на меня резкий взгляд:

— Четыре.

— А на столе пять конвертов!

Я почувствовала себя немного лучше при виде испуганного лица окружного прокурора и алчности, с которой он схватил со стола стопку конвертов.

— Мисс Тамм права! — воскликнул он. — Кармайкл, как это случилось? Сколько писем продиктовал сенатор?

Секретарь выглядел искренне удивленным.

— Только четыре, мистер Хьюм. Копии которых вы прочитали.

Хьюм быстро просмотрел конверты, передавая их нам. Конверт с письмом Илайхью Клею находился на верху стопки; его покрывали пятна засохшей крови. Под ним было письмо редактору «Лидс икзэминер» со словом «Лично», напечатанным в углу конверта и подчеркнутым. Третий конверт был адресован начальнику тюрьмы — на краях лицевой стороны виднелись следы скрепок. Правый нижний угол занимала надпись: «Касательно письма № 245 насчет продвижения по службе сотрудников тюрьмы Алгонкин». Конверт с письмом губернатору был дважды запечатан личной печатью сенатора из синего сургуча, а в углу снова находилось подчеркнутое слово «Лично».

Пятый конверт с письмом, не имевшим копии под копирку, Хьюм обследовал гораздо дольше, прищурив глаза и кривя губы в безмолвном свисте.

— Фанни Кайзер. Так вот откуда ветер дует, — сказал он и подозвал нас.

На конверте не было отпечатанного текста — имя и адрес были написаны черными чернилами властным размашистым почерком.

— Кто такая Фанни Кайзер? — осведомился отец.

— Одна из наших видных горожанок, — рассеянно отозвался окружной прокурор, вскрывая конверт.

Я заметила, как шеф Кеньон напрягся и быстро шагнул к нам, а несколько его подчиненных подмигнули друг другу, как делают мужчины при упоминании женщин легкого поведения.

Письмо внутри, как и адрес на конверте, было написано от руки тем же размашистым почерком. Хьюм начал читать вслух, но при первом же слове остановился, бросил быстрый взгляд на кого-то вне поля моего зрения и продолжал читать про себя. Его глаза блеснули. Отведя в сторону Кеньона, отца и меня и повернувшись спиной к остальным, он позволил нам прочитать письмо, предупредив легким покачиванием головы, чтобы мы не читали вслух.

Записка начиналась без приветствия. Подпись также отсутствовала.

«Подозреваю, что мой телефон прослушивает К. Не пользуйся телефоном. Я сейчас пишу Айре об изменении плана в соответствии с нашим вчерашним разговором и твоим предложением.

Сиди спокойно и не паникуй. Мы еще не проиграли. И пошли на разведку Мейзи. У меня есть маленькая идея насчет друга X.».

— Почерк Фосетта? — спросил отец.

— Несомненно. Что вы об этом думаете?

— «К.», — пробормотал Кеньон. — Он не имел в виду… — Шеф полиции покосился рыбьими глазками на Кармайкла, стоящего в другой стороне комнаты и тихо разговаривающего с Джереми Клеем.

— Меня бы это не удивило, — пробормотал Хьюм. — По-моему, в нашем друге секретаре есть что-то странное.

Он кивнул одному из детективов в дверях. Тот подошел со скучающим видом, как герцогиня к очередному поклоннику.

— Возьмите кого-нибудь из ребят и проверьте все телефоны в доме, — тихо приказал Хьюм.

Детектив кивнул и отошел.

— Кто такая Мейзи, мистер Хьюм? — спросила я.

Уголки его рта слегка наморщились.

— Думаю, Мейзи — молодая леди с большим талантом в определенной области.

— Понятно. Почему бы вам не говорить прямо, мистер Хьюм? Я уже взрослая. А под «другом X.» сенатор Фосетт, полагаю, подразумевал вас?

Он пожал плечами:

— Похоже на то. Очевидно, мой великодушный оппонент намеревался продемонстрировать с помощью того, что обычно именуют подтасовкой, что Джон Хьюм не такой педантичный моралист, каким хочет казаться. Несомненно, Мейзи было предназначено меня скомпрометировать. Такое проделывалось и раньше, и наверняка нашлось бы достаточно свидетелей, чтобы удостоверить мое… э-э… распутство.

— Как приятно вы выразились, мистер Хьюм! — сказала я. — Вы женаты?

Он улыбнулся:

— Вы предлагаете себя на роль жены?

Возвращение детектива, посланного для проверки телефонов, избавило меня от тягостной необходимости отвечать.

— С аппаратами все в порядке, мистер Хьюм. Во всяком случае, снаружи. Я взгляну на провода здесь…

— Погодите, — быстро прервал Хьюм и повысил голос: — Кармайкл!

Секретарь обернулся.

— Пока это все. Пожалуйста, подождите снаружи.

Кармайкл невозмутимо удалился. Детектив сразу же начал обследовать провода, ведущие от стола к коробке на стене, и долго возился с самой коробкой.

— Трудно сказать, — доложил он, поднявшись. — На вид все в порядке, но на вашем месте, мистер Хьюм, я вызвал бы специалиста из телефонной компании.

Хьюм кивнул.

— Почему бы не вскрыть эти конверты, мистер Хьюм? — предложила я. — Возможно, письма внутри не соответствуют копиям.

Он посмотрел на меня, улыбнулся и снова взял конверты. Но все послания были идентичны прочитанным нами копиям. Окружной прокурор, казалось, особенно заинтересовался приложением к письму в тюрьму Алгонкин, приколотым к оригиналу скрепкой. Оно содержало список имен, рекомендованных к повышению по службе. Хьюм внимательно изучил его, потом отбросил в сторону.

— Ничего. Спасибо за догадку, мисс Тамм. — Он поднял трубку телефона на столе. — Отдел информации? Окружной прокурор Хьюм. Дайте мне домашний телефон Фанни Кайзер — местный… Благодарю вас. — Хьюм назвал номер и стал ждать. Мы услышали гудок звонка телефониста. — Не отвечает? Хмм… — Он опустил трубку на рычаг. — Прежде всего нам нужно расспросить мисс Фанни Кайзер. — Хьюм потер руки с мальчишеским, хотя и мрачным удовлетворением.

Я придвинулась ближе к столу. Рядом с креслом, где сидел убитый, находился кофейный столик. На нем стояли электрический кофейник, чашка и блюдце на подносе. Я с любопытством притронулась к кофейнику — он был еще теплым. На дне чашки оставалась кофейная гуща.

Моя теория ползла вверх, как веревка индийского факира. Я горячо надеялась, что она окажется более устойчивой. Если это правда…

Я отвернулась с торжеством в глазах — боюсь, достаточно заметным. Окружной прокурор Хьюм смотрел на меня почти сердито. Я не сомневалась, что он намерен расспросить или отчитать меня, но тут произошло нечто изменившее весь ход расследования.

Глава 5

ШЕСТОЕ ПИСЬМО

Его обнаружение задержалось на некоторое время.

Снаружи из коридора послышались голоса и шарканье ног, и в следующий момент один из людей Кеньона, стоящий в дверях, пробормотал извинение и шагнул в сторону, склонившись, словно в присутствии королевской особы. Все разговоры прекратились, а я заинтересовалась, кем могла быть эта могущественная личность, заставившая человека, облеченного властью, уступить дорогу.

Но мужчина, появившийся в дверном проеме, едва ли обладал внушительной внешностью. Это был маленький и абсолютно лысый старичок с розовыми щеками, обычно ассоциирующимися со снисходительным дедушкой, и солидным брюшком, нависавшим над бедрами. Пальто его выглядело весьма поношенным.