Читаем без скачивания Горькая звезда - Владимир Контровский

От размышлений человека в плетеном кресле оторвал шорох шагов. На дорожке меж финиковых пальм появился молодой человек в белой юбке и светлой накидке, торопливо шедший, почти бежавший к навесу. Приблизившись, он поспешно склонил бритую голову перед человеком, сидевшим в кресле.

— Да пребудет с тобой сила Бога, светоч, — произнес юноша. — Ты звал — я пришел.

— Хорошо, — небрежно уронил сидевший, слегка приподняв руку в жесте, отдаленно напоминающем приветственный.

Жрец не предложил пришедшему сесть, но аколит принял это как должное и остался стоять в позе выжидательного внимания.

— Ты не догадываешься, зачем я тебя позвал? — поинтересовался жрец, выждав две-три минуты.

— Твои замыслы недоступны моему пониманию, — почтительно ответил аколит.

— Круглые камни — небесные камни. Ты знаешь, что они такое и какой силой они обладают.

— Знаю, светоч. Это ключи от дверей, ведущих в смежные миры.

— Так вот, — с расстановкой произнес человек в плетеном кресле, — пришло время закрыть эти двери. Для этого надо сломать ключи — пришельцам извне пора преградить дорогу в наш мир.

— Зачем, о хранящий мудрость? Разве мы уже познали все, что ведомо Бестелесным?

— Познать все не под силу никому. Но бестелесные демоны готовы делиться своими знаниями со всеми, кто сумеет найти с ними понимание, и тогда полученное от них наше знание перестанет быть только нашим. Земле волей Бога предназначено стать нашим миром, мы будем его полновластными хозяевами во веки веков, а все прочие народы и люди не должны даже догадываться о том, что есть иные миры и другое знание, отличное от того, о котором будем вещать мы, и другие пути, кроме тех, что указаны нами. Мы отсечем человечество от контактов со вселенским разумом, наденем на людей шоры, скроем от них великое многообразие Мироздания и будем править безраздельно! — в монотонном голосе жреца прорезались зловещие нотки. — Да будет так!

— Что я должен делать?

— Вместе с другими адептами нашей веры ты отправишься в странствие по всей Ойкумене. Вы будете искать и разбивать каменные диски — расколотое каменное колесо теряет свою способность соединять миры.

— По всей Ойкумене? — изумился аколит. — На это не хватит и десяти жизней!

— Не хватит, — спокойно согласился жрец. — То, что не успеете сделать вы, сделают ваши преемники из поколений ваших детей, внуков и правнуков: не важно, сколько для этого понадобится веков и тысячелетий, и сколько человеческих жизней. Двери в иные миры надо закрыть — только тогда мы исполним волю Бога и овладеем Землей. Да будет так! Ты понял сказанное мной?

— Я понял тебя, светоч.

— Тогда ступай и будь готов. Грядет смута — скоро грянет бунт черни и рабов. Этим надо воспользоваться — пока воины фараона станут резать мятежников, ты с группой верных людей проникнешь в святилище на берегу Великой Реки и разобьешь хранящийся там диск. Это будет непросто, — по губам жреца скользнула змеиная улыбка, — ибо камень этот прочен. И знай: многие из вас умрут, прежде чем вы сможете его расколоть. А если в этот момент рядом окажется кто-то из бестелесных демонов, странствующих по нашему миру, умрете вы все. Но камень должен быть расколот!

— Камень должен быть расколот, — эхом отозвался юноша. — Моя жизнь — ничто перед ликом Вечности! Я готов, о хранящий мудрость.

— Ступай.

Молодой аколит склонил голову и уже повернулся, чтобы уйти, но вдруг замер и посмотрел на жреца.

— Дозволено ли мне задать один вопрос?

— Спрашивай.

— Демоны питаются силой через эти камни, принимая энергию своего мира. И через двери между мирами они приходят и возвращаются обратно — что будет, если лишить их пищи и закрыть им дорогу домой? Незримые равнодушны к нам, но не сменится ли их равнодушие на гнев, когда они узнают, что мы разбили камень? А они об этом узнают…

— Узнают. И разгневаются. Но не сразу, — отрывисто проговорил жрец. — А что будет дальше — тебе об этом пока еще не следует знать. Придет час, и ты узнаешь — я расскажу тебе, если ты останешься жив. А пока иди, исполни свой долг.

Юноша еще раз поклонился, и вскоре его стройная фигура исчезла за пальмами.

«Способный мальчик, — думал жрец, провожая его глазами. — Если небо сохранит ему жизнь, со временем я передам ему бразды правления. Он задал хороший вопрос, хотя ответ ему знать еще рано. Бестелесные равнодушны к делам и заботам нашего мира, но когда те из них, которые не смогут вернуться в свой родной мир, узнают, кто в этом виновен… Некоторые демоны умрут от голода, не найдя виновных или дорогу домой через другой портал, — твари тоже смертны, нам это известно; иные впадут в тысячелетний сон, а самые сильные придут в неистовство. Их гнев будет страшен, но обрушится он на те племена и народы, которые так или иначе могут нам помешать, — зло можно направить и заставить служить нам и нашей цели. А если от ярости пришельцев извне вместе с непокорными людьми погибнет и некоторое число адептов нашей веры — что ж, Богу угодна жертвенная кровь. Да будет так…»

…Через несколько дней на берегах Нила началось восстание рабов. Войска фараона беспощадно подавили бунт, но мятежники успели сжечь множество домов знати и жрецов. Пострадало и небольшое святилище, известное немногим: его священный дискообразный камень-алтарь был расколот ударами молотов. Нападавшим явно кто-то пытался помешать — у разбитого камня нашли несколько изувеченных мертвецов, лица которых искажала гримаса дикого ужаса. Впрочем, это мало кого удивило: разрушенных домов насчитывались сотни, убитых — тысячи, и очень многие трупы были изуродованы. Пострадали храмы верховных богов, и никому из власть имущих не было дела до оскверненного храма маленькой секты демонопоклонников, которых почему-то терпел на своей земле владыка Египта. Об этом храме забыли, и по прошествии ряда лет руины его занесло песком пустыни. А смутная легенда о свирепом демоне смерти, вырвавшемся из космической бездны и пожравшем души святотатцев, выветрилась из памяти поколений…

— И вот, уже на протяжении стольких лет, — закончил свой рассказ страж портала, — приверженцы этого древнего культа рыщут по всей Земле, находят камни-ключи и разбивают их. Их вера требует, — волхв помрачнел, — чтобы человечество было замкнуто и не общалось с другими мирами. Злая эта вера, князь, недобрая, и на погибель роду людскому она родилась…

— Стало быть…

— Да, это тот самый камень. Только он расколот пополам и оттого сделался слишком мал, чтобы соединять миры.

Щербицкий внимательно пригляделся к жернову и рассмотрел тщательно затертую трещину, пересекающую каменное колесо почти посередине.

— И как же это произошло? — он задал вопрос, уже почти не сомневаясь в ответе.

— Случилось так, что твой далекий предок решил навязать своему народу новую веру. Вместе с греческими священниками в Киев прибыли и тайные адепты древнего культа. Они изгнали волхвов, а камень раскололи. А было это так…

Глава 3

Свергавшие богов

Городок, в котором живет уже четвертое поколение киевских великих князей, стоит на высокой днепровской круче, оттого и прозывается Вышгородом. Отсюда вверх по Днепру, от Межигорского урочища и до самой Припяти, тянутся глухие чернобыльские леса. Внизу, до Почайнинской чащи, лежат непроходимые топкие оболони — заливные луга, изрезанные бесчисленными болотцами и протоками. Там, за оболонями, в устье реки Почайны начинается город Киев.

Из-за Днепра, высветляя надменные вежи Вышгородского острога, выглянуло веселое летнее солнышко. Распахнулись ворота, ненадолго открывая стороннему наблюдателю добротные великокняжеские терема, и понеслась в сторону Киева, рокоча копытами, полусотня оружных конников в дорогих парадных одежах, в одном из которых любой житель Киева и окрестных селений без труда признал бы князя Владимира.

От Вышгорода до Киева можно добраться двумя путями. Первый — водный, по судоходному рукаву, который ответвляется от Днепра неподалеку от княжьего острога, огибает оболонские заливные луга и, расходясь в удобную глубокую гавань, возвращает свои воды широкому ленивому Борисфену. Другой путь — посуху, вдоль поросших сосняком песчаных берегов малой речки Ирпень, через Водицкую пущу. По воде добираться до Киева лучше, чем посуху: быстрее и вольготнее. Любо великому князю путешествовать на собственной ладье: знай сиди и осматривай живописные берега, пока гребцы налегают на весла. Можно по дороге и важный разговор провести, и поесть без спешки, и о делах подумать. Да, глядишь, и с прихваченной в дорогу теремной девкой время скоротать… Вот только многолетний опыт княжения учит князя Владимира, что самый короткий путь — не всегда самый верный.