Читаем без скачивания Вороний парламент - Джек Кертис

Герни заметил, что Кэролайн хотела создать в своем номере домашний уют, но эти попытки ничего, кроме грусти, в ней не вызывали. Сбросив туфли и поджав под себя ноги, она бросила острый взгляд на Герни. На протяжении часа, пока они сидели у телевизора, она то и дело принималась тихонько плакать, опустив голову и прикрыв лицо рукой.

Когда Герни звонил ей, чтобы сообщить о своем прилете в Америку, он попросил приготовить для него фотографии Дэвида. Они и сейчас были при ней, но расставаться с ними ей не хотелось, они были для нее своего рода талисманом, и она всегда носила их при себе. И сейчас, достав их из сумки вместе с пачкой сигарет, Кэролайн просматривала их, но говорить о сыне все еще не была готова, хотя у Герни не было необходимости расспрашивать о нем.

Ранним рождественским утром, примерно в семь тридцать, раздался звонок.

Герни велел Кэролайн, находившейся в спальне, снять трубку, и она, как и договорились, подняла ее после третьего звонка. Он слушал разговор из гостиной.

Когда она ответила, мужской голос после паузы сказал:

– У нас мало времени, так что постарайтесь не перебивать меня. Я звоню, чтобы сообщить о Дэвиде. С ним все в порядке.

Кэролайн стала что-то лепетать, но мужчина ее оборвал:

– Слушайте внимательно. В Штатах его больше нет, мы его перевезли.

– Что вы хотите этим сказать... нет в Штатах? Что вы имеете в виду?

На этот раз у него хватило терпения ее выслушать. В ее словах звучала паника, сдерживаемая лишь необходимостью знать все подробности.

– Так безопаснее для всех, и для Дэвида тоже.

– С ним все в порядке? – Голос ее стал пронзительным, а под конец она уже визжала.

– Да, – ответил мужчина. – У нас нет времени. Мы хотим знать о Герни.

Кэролайн ответила так, как велел ей Герни.

– Он мой друг, я же вам говорила. Это правда. Он мне помогает. Одна я не справлюсь. Просто не могу, – произнесла она сквозь рыдания.

Несколько секунд на другом конце провода молчали, но не из жалости к ней, – видимо, обдумывали ее слова.

– О'кей, – последовал ответ.

Но она не слушала его и продолжала говорить, потом наступило неловкое молчание – слегка комичное, когда сначала вместе говорят, а потом также дружно вместе умолкают.

– Алло? Вы слушаете? – Она была напугана тишиной, решив, что на него подействовали слова о Герни и что он сейчас повесит трубку. – Вы слушаете? – спросила она. – О Боже! О Господи!

Мужчина наконец ответил:

– О'кей, вы хотите, чтобы он был вашим представителем, не так ли? Она ответила утвердительно.

– О'кей, если он нас не подслушивает, передайте ему, что мы позвоним и скажем, что ему делать. Мы знаем, что в полицию вы пока не сообщали и вообще никому ничего не говорили. Пусть Герни тоже молчит. Мы не хотим неприятностей. С Дэвидом все в порядке, но мы не любим осложнений, понимаете?

Она закивала головой, словно он мог ее видеть. Впрочем, в ее ответе он не нуждался.

– Теперь по поводу денег и их передачи. Мы позвоним сегодня или завтра. Потом отправим к вам Дэвида, договорились?

Она ответила, что согласна. То ли не услышав ее, то ли желая более веского подтверждения, он, повысив голос, повторил вопрос:

– Договорились, миссис Паскини?

– Да, – тихо сказала она, – пожалуйста. – И села, не отнимая трубки от уха и слушая гудки, пока не подошел Герни и не положил трубку на рычаг.

Он подумал, что слово «представитель» слишком официально и несколько странно. Неудивительно, что они о нем знают, вот только откуда им известно его имя? Сквозь промежуток в задернутых шторах спальни он посмотрел на улицу. На Пятой авеню машин почти не было: такси огибали парк, куда через каждые полминуты вбегали люди в спортивных костюмах, двое нищих застолбили свои места у подъездов к отелю. В общем, ничего необычного он не заметил. Несколько праздношатающихся, ребятишки, вечно куда-то спешащие ньюйоркцы. Он еще немного понаблюдал за улицей, но не заметил ничего подозрительного.

Во время телефонного разговора Кэролайн отбросила простыни и села на край кровати. И так до сих пор и сидела, не меняя позы. Поэтому Герни, хоть и перестал смотреть на улицу, все еще стоял к ней спиной. Она спросила, что он думает о звонке.

– Кажется, они намерены как-то продвинуть дело. – Он не был в этом уверен, но именно такого ответа она от него ждала. – Думаю, они позвонят сегодня, а не завтра.

– По-моему, они успокоились, когда я им сказала о вас.

– Как будто бы да.

– Надо позвонить Чезаре.

– Пожалуй, – ответил он, – позвоните. Скажите, что я свяжусь с ним, как только узнаю, как передать деньги.

– Почему Дэвида увезли? – Это обстоятельство ее волновало больше всего.

– Каждый похититель действует по-своему, – ответил он. – Общего правила для всех нет. Иногда это происходит стихийно, в зависимости от обстоятельств. Впрочем, переезд, я полагаю, был запланирован, они готовили его заранее.

– Могут возникнуть осложнения? – спросила Кэролайн. – Я хочу сказать: это опасно для Дэвида?

Он пожал плечами:

– Да нет, не думаю. Почему?

На сей раз он сказал правду, хотя многому, о чем говорил ей, сам не верил. Странно, что похитители тянут время и пока ничего не сказали о выкупе. Возможно, они уже убили парня. Но зачем? Ведь от них потребуют доказательств, что он жив. Мужчина, звонивший по телефону, говорил спокойно. Чувствовалось, что он не глуп и уверен в себе.

Герни не мог понять, что все это значило и как следует ему действовать. У него было такое ощущение, как у альпиниста, который, взбираясь на знакомую скалу, вдруг обнаруживал на месте уступов гладкую поверхность. «Зачем они увезли парня из Америки? – недоумевал Герни. – Как им это удалось?»

– Я приму душ, – сказала Кэролайн. Это значило, что на какое-то время она отойдет от телефона.

– Хорошо.

Он все еще стоял у окна. Неожиданно зазвонил телефон, и женщина выскочила из ванной, закутанная в полотенце. Но это была Рейчел. В отеле Герни по его просьбе ей дали этот номер телефона.

– Привет, Саймон, счастливого Рождества! – весело сказала она. – Я подумала, что, может быть, тебе захочется со мной поболтать.

Герни взглянул на Кэролайн и покачал головой.

– Спасибо, Рейчел, – он нарочно произнес ее имя, чтобы Кэролайн поняла. – Что-нибудь есть для меня?

– Кое-кому я тут звонила, но сейчас трудно что-нибудь сделать. Рождество, все разъехались. К тому же не каждому позвонишь, из-за излишнего любопытства, а объяснять все подробно не стоит. Можешь дать мне еще два дня?

Он сказал, что да, может, и добавил, что позвонит сам, после чего поинтересовался, как долго еще она пробудет на Лонг-Айленде.

– Какое-то время еще побуду. А где будешь ты? Что-нибудь случилось?

Он сказал, что мальчика вывезли из страны.

– Господи, – взволнованно произнесла Рейчел, – зачем им это понадобилось?

– Даю тебе два дня. Не больше, – ответил Герни.

– Да, конечно. Но должна сказать, Саймон, пока все выглядит вполне невинно. По крайней мере, то, что касается тайн Паскини. Он действительно сказочно богат, даже с точки зрения такого алчного человека, как я. Но грехов за ним никаких не водится. Так, по крайней мере, мне сказали те, с кем я говорила по телефону. Как ни старались его конкуренты хоть что-то выискать, сколько ни копались в его делах – ничего не нашли. Он собирает картины, но платит за них. Почему бы и нет? Он даже в состоянии купить половину Музея современного искусства. Один из парней, с которыми я разговаривала, был наблюдателем на Международной конференции по торговле и там познакомился с Паскини. Он рассказал, что тот любит секс, но не изощренный. – Она рассмеялась. – Возле него постоянно крутится пара каких-нибудь прихлебателей, которым он покровительствует и дает поручения. Ты, вероятно, знаешь, что он сделал себе состояние на рыбе?

– Да, знаю.

Рейчел опять рассмеялась.

– Ну кому какое дело? Когда-то я знала человека, который сделал миллион на карточках соболезнования хозяевам издохших животных. Паскини не чуждо милосердие и все прочее, он занимается благотворительностью. Год или два назад подарил детям-калекам дом на юге Италии. Он не затворник, но и не слишком общителен. Пожалуй, это все, что мне удалось выудить.

– Никаких семейных связей? – спросил Герни.

– Не успела узнать, иначе не забыла бы тебе об этом сказать.

– Да, разумеется, извини за дурацкий вопрос. Постарайся позвонить этим людям как можно скорее.

– Хорошо, как можно скорее, – сказала она тоном, каким разговаривают с ребенком, обещая ему, что придет Санта-Клаус. – Позвони дня через два. Ну, а у тебя как дела?

– Одолевают сомнения.

Рейчел помолчала, сбитая с толку его кратким ответом, потом спросила:

– А его мать здесь?

– Вот именно.

– Держится?

Он не ответил.

– Господи, в каком кошмаре она, должно быть, живет! – воскликнула Рейчел и, помолчав, добавила: – Саймон, через два дня, сделаю все, что смогу. Но хорошо бы нам снова встретиться прежде... чем ты уедешь.