в другом. Меня останавливало чувство неправильности. Так бывает, когда совершаешь нечто и понимаешь, что так быть не должно.
Бред какой-то! Да, реальный мир довольно странное место, порой противоречивое. Черное здесь может быть с десятками оттенков, как и белое. Но сейчас-то что думать? Это тошкены, оскверняющие само понятие магии. Я же, напротив, колдун на другом конце этого спектра. Мы враги!
По вискам потекла струйка пота. Сердце бешено стучало, челюсть болела от нестерпимого сдавливания. А внутри разгорался огонь жгучей злости. Дар мощным потоком бурлил во мне, грозясь излиться наружу. Только и ожидая едва уловимого знака, который можно будет считать за отмашку.
И именно в этот момент Падшие изумили меня. Казалось, что теперь вообще вряд ли что-то может удивить в этом мире. Но у этих ребят получилось.
Не сговариваясь, не издавая ни звука, Падшие стали медленно опускаться на колени, прижимая ребро правой руки к голове.
Несколько секунд назад мне казалось, что мы готовы разорвать друг друга на части, а теперь мы очутились еще в более странном положении. Они стоят на коленях, прижимают руку к голове, а своими черными взглядами прожигают землю у моих ног.
— Вы это… вы чего? — решил я, что самое время наладить коммуникацию.
На мгновение показалось, что подул легкий ветер. Северный, с кладбища. Постепенно пришло понимание, что на своих крыльях он принес тихий повторяющий шепот разноголосий.
— Принимаем твою волю.
— Принимаем твою волю.
— Принимаем…
— Встаньте! — приказал я. И Падшие повиновались.
Он фантастичности происходящего по спине пробежали мурашки. Меня только что послушались тошкены? Что это было?
Я даже ущипнул себя, проверяя, не сон ли? Боль почувствовал, след на руке остался. Блин!
Теперь уничтожить их стало еще сложнее. Это как зарезать поросенка, который ест из твоих рук.
— Что вы тут делаете? — спросил я.
На этот раз многоголосия не было. Тошкены неторопливо поглядели на одного из своих, а тот ответил, не разжимая губ.
— Живем.
Его ответ жутко разозлил меня.
— Живете! Жить могут лишь живые!.. Сюр какой-то. Почему вы меня слушаете?
И вновь поднялся ветер.
— Принимаем твою волю!
— Принимаем твою волю!
— Каши, видимо, мы с вами не сварим. Мне кажется, что я об этом жутко пожалею, но… Но вам надо уйти.
— Принимаем твою волю!
— Принимаем твою волю!
— Принимаем твою волю!
— Уходите подальше отсюда, чтобы больше не пересекаться с людьми. Чтобы они вас больше не видели. И еще кое-что. Вытяните правую руку.
Падшие послушно выполнили мое требования, заставив внутри опять все сжаться.
Я создал Лезвие и довольно ловко провел им между тошкенов. На землю от каждого Падшего упал указательный палец. Как я и думал, боли они не почувствовали. Маленький бонус быть мертвым. Ну, если их состояние можно таковым назвать. Я поднял трофеи и повторил еще раз.
— Уходите. Идите и не оборачивайтесь.
Обжигающий своим холодом ветер вновь принес мне слова про принятие воли. А после Падшие стали медленно удаляться, оставляя меня в легком состоянии шока. Я до сих пор не понимал, что именно сейчас произошло.
Глава 4
— Вот, — выложил я на стол перед Ситниковым указательные пальцы Падших.
— Предупреждать надо, — сморщился генерал-губернатор, отодвигая чашку чая. — Я же ем.
Я пожал плечами. Пришлось бы долго ждать. В этом смысле Ситников был почти как Винни-Пух — всегда не прочь немного подкрепиться.
— Почему пальцы? — спросил он.
— Я решил, что нет смысла тащить сюда сульфары. Все равно потом придется от них избавляться.
— Это да, — согласился генерал-губернатор. — Ну ладно, убери отсюда эту гадость. И садись, в ногах правды нет.
— В заднице тоже правды немного, да и насиделся уж.
Собственно, вместо ягодиц у меня сейчас был один сплошной синяк. Потому я и отказался от предложения.
— Как нашел их?
— Соединил пару заклинаний высшей магии. Вышло не сказать чтобы блестяще, но сработало. Эти Падшие вас больше не побеспокоят.
— Все поражаюсь, Николай, как у тебя все ладно всегда выходит. Люди над проблемой могут несколько месяцев биться, а ты приходишь, раз — и готово.
— Может, все дело в том, что над проблемой надо не биться, а решать ее, — пожал я плечами. — Люди любят все невероятно усложнять.
— Без этого никуда, — согласился Ситников. — Был у меня подпоручик один. Удивительной способности человек. Любое дело мог на неделю растянуть. А если с похмелья или настроения дурного, то и на две.
— И случилось с ним в итоге нечто нехорошее?
— Да как раз нет. Проворовался, его на каторгу сослали, а после он там женился, да и остался в одной соседней деревне. Повезло дураку.
Мы замолчали, каждый сделав свой вывод. К тому же, я не был намерен продолжать беседу вот еще по какому поводу — наш диалог все дальше отделял меня от конечной цели.
Генерал-губернатор был опытным и мудрым мужиком. Потому мой настрой сразу угадал.
— Ну, не сиди ты сычом. Ситников свое слово помнит и отказываться от него не собирается.
Он полез карман и выудил оттуда небольшой кристалл в тонкой металлической окантовке. Сверху в ней оказалось просверлено крохотное отверстие, видимо, чтобы Осадило можно было носить на шее. Однако цепочки или шнурка я не обнаружил. Сам кристалл, в отличие от мутноватой белизны сульфара, был полностью прозрачным. Я бы даже выделил эту удивительную чистоту.
— В дальней камере у нас висело, — стал рассказывать Ситников, катая Осадило на ладони. — Не бог весть какой сильное, но шагов на пять вокруг берет. Хватит тебе?
— Более чем, — ответил я.
— Пользуйся тогда, — протянул он руку.
— У меня к Вам еще одна просьба, Владимир Георгиевич…
Ситников нахмурился, видимо, у него наступала стадия интоксикации Ирмер-Куликовым, однако меня выслушал. И даже без всякого колебания согласился, поднявшись на ноги.
— Пойдем, значит, раз так. Как у вас все это сложно: застенцы, маги.
— Не без этого. Я же уже говорил, люди любят все невероятно усложнять.
Мы выбрались наружу, где я создал форму Компаса. Точнее, представил ее, но влить силу не сумел. Дар бурлил внутри, однако не мог найти выхода. Только когда Ситников громко рассмеялся, до меня дошло, что надо немного отойти от генерал-губернатора. Точнее, от Осадила в его кармане. После чего все получилось. И конечная точка оказалась задана.
Ситников распорядился подать лошадей и взял сопровождение. И мне пришлось, стиснув зубы, садиться верхом. Вряд ли генерал-губернатор является большим поклонником пеших прогулок. Хотя с его весом они бы явно не повредили. Но именно в таком виде мы и выехали из крепости: грузный генерал-губернатор, трое адъютантов и
