Читаем без скачивания Ветры Запада. Книга 2 - Андрей Стоев

— А из этого следует, что у него есть такая характеристика, как напряжённость. Собственно, неоднородности пространства, которые мы с тобой наблюдаем — это как раз и есть флуктуации напряжённости поля. Пространство сжато там, где напряжённость поля повышена, и наоборот. Мы, правда, эти флуктуации не замечаем, поскольку сами существуем в пространстве и сами меняемся вместе с ним. Но есть один интересный момент…

Я сделал многозначительную паузу, и Ленка ожидаемо с любопытством спросила:

— Какой?

— Теория континуальных отображений[4] говорит нам, что пространство тесно связано со временем, и они составляют единый пространственно-временной континуум. Отношение пространства ко времени — это константа, которую мы знаем, как скорость света в вакууме. И если мы увеличиваем напряжённость поля в какой-то области — да вот в таком пузыре, например, — то одновременно со сжатием пространства там изменится и течение времени. Скорость света измениться не может — это же не просто какая-то скорость, а базовая мировая константа, задающая метрику нашего пространства-времени, — поэтому во сколько раз мы сожмём пространство, во столько же раз и замедлится время.

[ 4 — Теория континуальных отображений в нашем мире называется специальной теорией относительности.]

— То есть в этом пузыре может быть огромный кусок земли, где время почти не течёт? — у Ленки от удивления расширились глаза.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Я, вообще-то, в это не верю, но такую возможность исключить нельзя.

— Двух бронеходов будет мало, — сделала вывод она. — Там может оказаться и армия.

— Армия монстров? — уточнил я.

— Может быть, и монстров, — согласилась она. — Кени, я серьёзно. Это может оказаться действительно опасным.

— Хорошо, хорошо, — послушно согласился я. — Как только сможем его открыть, сделаем это со всеми мыслимыми предосторожностями. Приведём сюда всю дружину, торжественно откроем пузырь, обнаружим там жабу на кочке, все от души посмеёмся и разойдёмся.

— Обещаешь? — она требовательно посмотрела на меня.

— Обещаю, — вздохнул я. — Когда дойдёт до дела, будем открывать осторожно.

Ленка помолчала, разглядывая мутноватую структуру.

— То есть ты решил забросить всю эту чепуху с лесом вероятности, и заняться более перспективным направлением? — вдруг пришла ей в голову мысль.

— Ничего я не забросил, — решительно отказался я. — Просто вспомнил, что у нас есть стабильный объект, и захотел посмотреть на него повнимательнее. И ты ошибаешься, считая, что лес вероятностей неперспективен. Все направления одинаково перспективны, и все они поначалу полная чепуха.

— Скажи полякам в том дирижабле, что это была полная чепуха. Ты даже меня тогда впечатлил. А чего ты смог добиться с лесом вероятности? Помнится, у тебя получилось восстановить надкушенное яблоко — и как, уже освоил работу с грушами? А там, глядишь, дойдёшь до арбузов и дынь — от такой перспективы захватывает дух.

— Нет, всё-таки женщины мастерски владеют языком, этого у вас не отнять, — засмеялся я, а Ленка подозрительно на меня посмотрела. — И когда ты успела научиться так сокрушать словом, ты же вроде всегда предпочитала просто в морду дать? Но знаешь, Лен — здесь ты судишь слишком поверхностно. Я тогда сделал это с дирижаблем в состоянии стресса, сам не осознавая, что делаю. Если бы не это, мы так бы и гадали, что за непонятные структуры мы иногда видим, и действительно ли это структуры, или же у нас просто какая-то проблема со зрением. А ещё после того случая ты убила очень много времени и труда на тренировки — если бы я столько же занимался работой с лесом, то, возможно, смог бы продемонстрировать что-то более впечатляющее.

— Не представляю себе, что там можно сделать впечатляющего, — скептически заметила Ленка.

— Если бы ты видела своими глазами дуэль Драганы с Кисой, то так не рассуждала бы. Начисто стереть из реальности Высшую — это, знаешь ли…

— С техниками пространства это можно было сделать проще и надёжнее. Вжик-вжик, и на полянке только ножки в ботиночках стоят.

— Только возможно, что это твои ножки стоят, а не её, — хмыкнул я, — там же не угадаешь, как разрыв пойдёт. И кстати, совсем не факт, что Киса не смогла бы от этого защититься.

— Ну, надо просто больше тренироваться, — смутилась Ленка. — Но всё равно, эти техники вероятностей выглядят как-то не очень надёжно.

— А ещё можно вспомнить, как Драгана превратила маленькую мастерскую в огромный завод. Крушить и уничтожать легко, а вот такое действительно впечатляет.

— И чего она этим добилась в конечном итоге? — пренебрежительно фыркнула Ленка. — Завод ушёл чужим людям, а она насмерть разругалась с родственниками.

— Да, в конечном итоге у неё вышло форменное безобразие, — вынужден был признать я. — Если бы мастерская осталась крохотной, возможно, Драгана ею не заинтересовалась бы, не поссорилась бы с братьями, и была бы у них сейчас одна дружная семья. И главное, смысла в этом не было совершенно никакого — мастерская в результате оказалась ей вообще не нужна, а с братьями помириться уже не выйдет.

— Ну вот, — наставительно сказала Ленка. — Зато пространственные техники дают простой и полезный результат, без таких побочных эффектов. Вот взять эту твою идею хранилища с остановленным временем — это же просто потрясающе.

— Это всего лишь предположение, Лен, — пожал я плечами. — Может быть, у нас в ближайшую тысячу лет на такое сил не хватит, а может быть, это вообще невозможно. Для начала надо научиться просто создавать стабильные структуры. Но я согласен, что у пространственных техник есть большие прикладные возможности, и многие доступны прямо сейчас. Мне всё равно кажется, что у леса вероятностей перспектив больше, но при этом порог вхождения значительно выше, здесь трудно возразить.

Мы помолчали — спорить дальше не хотелось, да и не о чем было спорить.

— Что слышно от Станислава? — спросила Ленка.

— Едут по Польше, — ответил я. — Пока без происшествий, он с каждой станции шлёт короткие доклады.

— Сам туда поедешь?

— Зачем? Станислав с Бернаром — люди с большим военным опытом. Если я, гражданский человек, начну к ним лезть с какими-то руководящими указаниями, то просто дураком себя выставлю. Да и вообще мне не стоит там светиться и подчёркивать, что это наша дружина — они же поехали как вольный отряд.

— Справятся, как ты думаешь?

— Сам хотел бы знать, — с досадой ответил я. — Но Станиславу я приказал, чтобы никакого героизма и никаких сражений до последней капли крови. Если станет ясно, что удержаться не получится, пусть хватает в охапку всех Арди и отступает.

* * *

— Вратиславия[5]… — задумчиво заметил Станислав Лазович, глядя на медленно проплывающие за окном пакгаузы. — Это же вроде последняя польская станция у нас, Олег?

[ 5 — В нашем мире название «Вратиславия» постепенно преобразовалось во «Вроцлав». В мире Кеннера, в отличие от нашего, Вратиславия всегда оставалась польским городом, и никогда не принадлежала ни чехам, ни немцам.]

— Последняя, — подтвердил начальник штаба, оторвавшись от своих бумаг. — Ждёшь проблем, Станислав?

— В Польше? Не особенно. Вряд ли они захотят с нами драться. Могут попытаться денег с нас взять за проезд, но это мелочи. В крайнем случае просто заплатим, хотя не хотелось бы. Плохо это сказывается на репутации.

— Почему ты думаешь, что не захотят драться? — заинтересовался Жилин.

— Зачем им драться? Мы купцы, что ли? Что с нас можно взять?

— Ну, им за это ведь и заплатить могут.

— Господин насчёт такой опасности говорил, но я в это не верю, — покачал головой Лазович. — Да ты сам прикинь — начнут они с нами драться, и что от этой станции останется? Им столько никто не заплатит, чтобы окупить все убытки, а за меньше они не согласятся свою узловую станцию превращать в руины. Ну а в чистом поле засаду сделать никак не успеть. Там ведь надо как следует окопаться, иначе мы их в землю вобьём и дальше поедем. Нет, Олег, в Польше драки не будет.

— Допустим, в Польше не будет, а дальше как?

— До Дрездена поедем спокойно, — прикинул Станислав. — Пфальцграф Саксонский — союзник кардинала Скорцезе, какой-то враждебности от него можно не ждать. А вот дальше непонятно — до Трира нам придётся, считай, всю Германию пересечь. Баварию, конечно, объедем стороной. На самом деле, в Германии я тоже проблем не жду, но всё равно — пока до Рейнланда не доедем, расслабляться не стоит.

— А я вот чувствую себя неспокойно — пожаловался Жилин. — Ты уверен, что всё хорошо будет?

— Не знаю, Олег, я в этом деле вообще ни хрена не понимаю, — в сердцах высказался Станислав. — Вот представь такую ситуацию: ты хочешь захватить город, пограбить, или ещё зачем. Из города уводят все войска, город стоит без защиты. Что ты сделаешь?

— Ну, захвачу, — пожал плечами тот. — Хотя сначала убедиться надо, что