Читаем без скачивания Яблоки для Белоснежки - Ольга Завелевич

– Тогда чего явился?

– Да так, пустяки, узнал кое-что по другому делу. Ты ведь знаешь, как я загружен

– работой, кручусь целый день, столько дел сразу навалилось.

– Кончай паясничать. Садись и выкладывай, что там у тебя.

– Посмотрел я, между делом, все, что нам прислали австрийские коллеги по поводу смерти жены Рами Полага, – уже серьезно начал докладывать Алекс. – Интересная картина получается, как я тебе скажу.

– А именно?

– Тело-то не найдено.

– Чтоооо? – взревел Дан.

– Вот именно. Эти. – тут он энергично охарактеризовал австрийских полицейских, – сообщают, что в горах произошел сильный камнепад, женщину засыпало, образовался высокий холм, который раскапывать опасно, так как это может вызвать новый обвал.

– Так с чего они взяли, что именно жена Полага засыпана этим камнепадом? – Дана буквально трясло от злости.

– Нашлись свидетели, знакомые с ней, которые видели, как женщина за несколько минут до катастрофы поднималась по тропинке, следом – обвал, груда камней. Кроме того, в гостинице она больше не появлялась, все вещи остались – потом их переслали мужу.

– Все равно, это лишь косвенные доказательства, – упрямо произнес Шапиро.

– Скажи об этом австрийской полиции, – уныло протянул Алекс, – возможно, что она жива.

– Зачем же ей скрываться?

– Мало ли. Может, она хочет новую жизнь начать.

– А Дорит Шульман месяц назад была в Альпах. – пробормотал Дан. Полицейские несколько минут тупо смотрели друг на друга. Так кто же кого

– убил, если это вообще было убийство?

Глава 8

– Прошло несколько дней. Дело об убийстве Дорит Шульман не продвигалось.

– Начальство Дана уже хмурило брови и намекало, что все и так ясно, убийца – Рами Полаг, у него была и возможность, и мотив – любовница надоела, и на флаконе из-под яда его отпечатки пальцев. Пора заканчивать следствие и передавать дело в суд. Дан соглашался со всеми доводами руководства и продолжал тянуть время. Рами Полаг был ему неприятен, но внутренне чутье подсказывало – он невиновен. Старший инспектор не мог обосновать это чувство, но оно мешало ему передать дело в суд. Ему не давал покоя пропавший медальон, он не мог выбросить из головы, что весь расчет убийцы строился на чисто женском приеме: облизнуть серьгу, если она плохо вдевается в ухо. Старший инспектор снова и снова гонял сотрудников опрашивать знакомых Дорит, выяснял ее привычки, образ жизни, наличие врагов. Результаты были нулевые. Алекс пропадал в архивах, пытаясь выяснить что-либо о прежних владельцах дома в Неве-Цедек.

– Вечером жена объявила Дану, что на конец недели они приглашены к ее родителям. Шапиро не возражал. К теще и тестю он относился ровно, спокойно, не питая особых родственных чувств, но и без раздражения. Выехать надо было довольно рано, так жили они на севере, в старом домике, в небольшом поселке у моря, а успеть хотелось к завтраку. Отбытие назначили на 7 утра, выехали в 9, что тоже было неплохо. Жена, как живой щит, села между детьми на заднее сидение. Старшую дочь усадили впереди, для компенсации морального ущерба, нанесенного ей родителями, оторвавшими ее на целых два дня от общения с подружками и поклонниками.

– Всю дорогу инспектора осаждали мрачные мысли. Дело об убийстве Дорит Шульман не двигалось. Никаких зацепок, указывающих, хотя бы, в каком направлении двигаться. Дело Сары Бакар тоже буксовало. Сотрудники обходили все картинные галереи, выставки, художественные школы, но пока никто не мог назвать автора картины. Архивные поиски Левина вряд ли принесут реальную пользу – столько лет прошло. Погруженный в тоскливые размышления, Дан не заметил, как они добрались до места.

– Уютный небольшой домик под черепичной крышей, окруженный живой изгородью из винограда, казалось, воплощал собой все мечты о тихой и спокойной старости. Высокие, раскидистые деревья образовали над участком шатер, спасающий от безжалостного солнца, и давали возможность посидеть на улице даже

– в жару. Перед входом цвели розы всех цветов и оттенков, за которыми теща, не доверяя садовнику, ухаживала сама. Герань, еще какие-то цветы, названия которых Дан, как истинный горожанин, даже и не пытался запомнить, наполняли огромные глиняные вазы, смешные фигурки гномов, уток, жуков выглядывали из кустов. Полдюжины котов, всех размеров и окрасов, с независимым видом разгуливали по саду, отираясь о ноги, мурлыкали, задирали друг друга. «Мещанство», – фыркала дочь. «Много ты понимаешь, – парировала жена, – это так здорово – свой дом, покой, цветы. К старости начинаешь ценить именно это, а не карьерные успехи и количество поклонников. Впрочем, всему свое время».

– Родители радостно встретили их, и Дан постарался отогнать неприятные мысли о зависших делах. В конце концов он не на работе и не должен отравлять настроение окружающим своей кислой физиономией. «Главное, – чтобы Далия не доставала сегодня всех своим хобби», – подумал он, здороваясь, интересуясь самочувствием, сообщая, что у него все в полном порядке, – словом, выполняя обычный ритуал.

– Сели за стол. Неторопливый, изумительно вкусный завтрак, накрытый под навесом, сплошь увитым какими-то пахучими растениями, продолжался долго. После разноцветных салатов, блинчиков, пирожков и запеканок, Дан почувствовал себя плотно упакованным баулом с торчащими ушами вместо ручек. Лениво потягивая кофе, он мечтал только дотянуть до одного из заманчиво разбросанных по садику кресел и вздремнуть.

– Но худшие опасения инспектора оправдались. Во время обеда теща была занята хозяйскими обязанностями – готовила она превосходно, и все отдали должное ее стряпне, – но вот потом.

– Все расположились на креслах в садике. Старшие дети куда-то умчались, младшая уснула, и Дан, взяв газету, приготовился слегка соснуть, но не тут-то было! Для приличия поговорив о том о сем с дочерью, теща оседлала своего любимого конька. А любимым коньком пожилой женщины были покупки через интернет. Теща, дама. ммм. преклонного возраста, недавно самостоятельно освоила компьютер и беспрерывно бродила по различным сайтам продаж, интернет-аукционам. Семья была среднего достатка, и поэтому много себе Далия позволить не могла, но кое-что покупала, а главное, – беспрерывно говорила о покупках. Инспектора это пристрастие

– иногда смешило, иногда выводило из терпения. Далия могла говорить часами, не давая никому слова вставить. Ее муж смирился с этим и спокойно читал газету, не забывая, разумеется, вовремя произносить: «Да, дорогая… что ты говоришь? Как интересно!»

– Сквозь дремоту до инспектора доносились обрывки разговора, вернее, монолога тещи.

– А вот на. туфли. светильник. мой размер.

– Сон уже окончательно заволок сознание, когда до Шапиро донеслось как сквозь вату:

– Ты не представляешь, – вещала она несчастной дочери, мечтающей об отдыхе в тишине после сумасшедшей рабочей недели, – как он подошел бы мне: золотое яблочко с буквой Д, выложенной изумрудами, как раз – Далия.

– Вопль, изданный зятем, заставил даже ее замолчать. Все уставились на Дана.

– Что с тобой? – наконец отмерла жена. – Ты на что-нибудь сел? – продолжила она, заподозрив сына, – такие шуточки были как раз в его стиле.

– Далия, – инспектор взял себя в руки и постарался говорить спокойно, – где вы нашли этот лот?

– В интернете, разумеется, только я не понимаю…

– Договорить ей зять не дал. Сметая все со своего пути, прокричав на ходу: «Далия, ради бога, скорее.», – Дан помчался в дом. Домочадцы поспешили за ним. Общими усилиями нужный сайт был быстро найден, и на экране компьютера возникла фотография кулона – знакомое до тошноты яблоко с буквой Д, выложенной изумрудами.

– Инспектор схватил телефон и начал судорожно набирать указанный в объявлении номер. Ответил мужчина. Вдохнув пару раз, чтобы успокоиться, Дан придал своему голосу необходимую в таком случае небрежность и поинтересовался, не продан ли еще кулон. Услышав отрицательный ответ, снова перевел дух и выразил желание приобрести его.

– Понимаете, – задушевно и даже немного заискивающе повествовал он продавцу, – у жены день рождения, подарка нет и мне грозят все казни египетские.

– Свидание назначили в кафе, в центре Тель-Авива. Излишне говорить, что на встречу отправилась парочка специальных сотрудников и спустя некоторое время в

– кабинете у старшего инспектора уже сидел молодой человек, лет тридцати, «весь какой-то тонкий», как охарактеризовал его про себя Шапиро. Действительно, тонкий нос, рот, узкий, как прореха от бритвы на ткани, сощуренные глаза. Особенно интересны были руки с тонкими, изящными пальцами. Они будто жили своей жизнью и, в отличие от лица, не подчинялись командам своего владельца. Лицо было бесстрастно, а вот руки выдавали сильное волнение. Они метались, переплетали пальцы, хватались друг за друга.