Сверху нижней рубашки на меня, согласно протоколу, надели корсет. Нет, я просто так невинно поинтересуюсь, вы вообще видели жабу в корсете хоть раз?! А талию у жабы находили?! Так вот… У меня теперь есть и то, и другое. Заодно, кстати, решилась проблема с невыразительностью моих мутноватых земноводных глаз – они стали навыкате и создавали непередаваемый эффект яркой неповторимости.
Сверху всего этого великолепия на меня одели то самое, платье моей мечты. Детской. Примерно в третьем классе я о таком мечтала… Чтобы розовое все, в бешеных розочках и листочках… На грудь мне в завершение всего прикололи брошку с маленькой золотой мухой.
Но это было не все! Потому что разве может будущая невеста императора Шиана Шесса Четырнадцатого пойти на первое испытание отбора босой? Конечно же нет! Служанка, одевающая меня, в слезах клялась, что Салават Мумфясович обещал лично рубить голову всем, кто хоть на чуть-чуть отойдет от протокола…
В общем, запихнули мои лапы-ласты в специально сшитые для этого туфельки… На каблучках. Да таких высоких, что я в облике девушки, наверное, бы не рискнула на таких пойти. Сейчас же, глядя на себя в зеркало, я понимала, что лягуха на четырех копытах с бантиками – это то еще зрелище.
– Вы уверены в моей самотранспортабельности? – спросила я.
– Я помогу вам, – сочувственно склонила голову служанка, понимая весь масштаб катастрофы. – Вот, садитесь на золотую подушечку.
На предложенное средство доставки жаб я с трудом залезла. Туфельки при этом натяжно так скрипнули. Знаете, еще в моем мире, в метро, жарким летним деньком, я обращала внимание на девушек, которые с видом королев плыли по переходам, цокая каблучками. И каблучки эти, в силу давления на них неземной красоты, подворачивались под самыми немыслимыми углами.
Надо мной нависла угроза сломать сразу четыре каблука.
Вздохнула. Ладно. Я просто не буду на них ходить. Все же будет хорошо? Меня принесут на подушечке, я с этой подушечки выступлю, а потом меня унесут. Все же просто?
В общем, я попыталась войти в состояние счастливого отключения от реальности. Ну, помедитировать там, поделать дыхательную гимнастику, да и вообще расслабиться и получить удовольствие. Даже пальчики сложила на лапках и произнесла на пробу:
– Ква-о-о-о-м!
Вышло неплохо.
Служанка подняла меня вместе с подушечкой, и мы медленно поплыли в сторону зала, где и должен был проходить первый этап отбора. Мне не терпелось увидеть остальных участниц. Так сказать, прикинуть свои шансы на скорейшее выбывание.
А что? Если я завалю отбор до третьего испытания, то есть до того, как начнется махач на мечах и копьях, то смогу живой и невредимой покинуть этот милый и уютных кварец…
– Участница номер пять! – зычно объявил кто-то мое прибытие на конкурс. – Алена!
Меня внесли. Мне захлопали.
– А она ничего! – услышала я где-то сбоку. – По сравнению с остальными…
Я ничего? В смысле? Как это? Я же жаба? И лишь потом до меня дошло, что все комплименты предназначены служанке, которая меня несла. Это не понравилось Его Змеейшеству, который решил прекратить сие недопонимание.
– Пусть невеста займет одно из мест в зале. На свое выступление она пойдет одна. Во избежание.
Кстати Шиан смерил меня взглядом, полной насмешливой веселости. Значит, ему смешно, гаду заморскому? Ничего! Смеется хорошо тот, кто смеется последним!
Я гордо вздернула подбородок. Меня усадили на один из стульчиков в зале на первом ряду. Служанка удалилась, и я осталась одна.
Первым на сцену выполз Салават Мумфясович в новой чалме. Эта была в стразиках. Перьев не было, зато из центра ее торчала желтая большая ромашка. Хоть сейчас бери и гадай: “Любит-не любит”.
– Ах, приветствую вас, сладенькие мои! Приветствую вас, драгосюсечки мои! Вы ведь все пришли посмотреть на новый императорский отбор? Встреча-а-а-айте первую участницу! Непревзойденную лапулю номер один!
“Лапуля номер один” уже медленно вплывала на сцену.
Я подавилась собственным кваком.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– И это участница?!
Глава 10
Я в шоке смотрела на то, как в шикарном небесно-голубом платье, ковыляя и опираясь на клюку, на сцену шла, хотя вернее будет сказать – тащилась, натуральная такая Баба-Яга. Даже красную косыночку в белый горошек на голову повязать не забыла, хотя с платьем она имела такое же сочетание как мухоморы с пирожными.
– Необыкновенная, краса всей Болотации, Любовь! – объявил, чуть не прослезившись, Салават Мумфясович.
Я нервно квакнула. Я думала, что я буду получать приз “Позор Отбора”, однако, могла и просчитаться. У меня появилась нехилая такая конкурентка!
– Ну, расскажите нам немного о себе! – сказал Салаватик, когда бабуля дошла до центра сцены и остановилась рядом с ним.
– А чегось мне о себе рассказывать-то? – скрипучим голосом произнесла Любовь, но проще ее называть “Баба-Люба”. – И так ведь ясно, я – лучшая претендентка на сердце и хвост императора вашего! Красавец он какой! Прямо глаз не отвесть! А задняя часть у него какова? Так бы и откусила, яблочко наливное!
Я старалась дышать, чтобы успокоить расшатавшиеся нервы. Да где она разглядела зад-то у него?! Там же хвост везде один! Или успела в человеческой ипостаси полюбоваться?
Нервно представила, как огромные челюсти Любови смыкаются на пятой точке у императора Шиана. Улыбнулась. А что! Отличная выйдет парочка!
– Поведайте же нам о своих достоинствах, драгоценная! – чуть кашлянул Салават Мумфясович, поправляя ромашку в чалме.
Растительный элемент украшения его головного убора явно успел подвять и теперь клонился к земному, то есть, к полу, норовя и вовсе вывалиться.
Бабка шмыгнула бородавчатым носом. Поправила выскочившую от волнения вставную челюсть.
– О достоинствах, значит… Первое, значит… Нццц, Нцццц ( причмокивает челюстью ), самогонным аппаратом “Кутепыч” пользоваться, значит, умею! Из сего, получается, вытекают остальные достоинства: наливка на клюкве, значит, наливка на вишневых косточках, настойка на березовых бруньках… Нццц… Нццццц… Нали… Нцццц….Нццц…. Нццц!
– Простите, драгоценная, какие-то проблемы?
– Нццц! Нццц!
– Любо-о-о-овь, дорогуша?
– Нцц! Нцц! Нццц! Нццц! Зафело чефюсть! Нццц!
– Ох, думаю, достоинства эти нам уже о многом говорят! Можете идти! Пригласите следующую участницу! Лапуля номер два? Где же ты? Ну?
Баба Люба поковыляла в закат. На ее место уже выкатывалась новая претендентка, а я вжималась в спинку кресла, понимая, что, похоже, после сегодняшнего дня мое видение прекрасного заметно пошатнется....
И оно пошатнулось. Потому что “Лапуля номер два” была почти так же невероятно прекрасна, как и ее предшественница. Хотя бы потому, что это был мужик. Самый такой натуральный, толстенький, с пивным брюшком. С бородой, бакенбардами. Только вот вместо привычных брюк на нем было что-то вроде шотландского килта.
– Салават Мумфясович… – услышала я недовольный голос Шиана. – Вы ничего не напутали? Это точно участница?
– Я ощущаю себя женщиной! – выкрикнул мужик. – Какая разница, как я выгляжу, если внутри меня я – прекрасная фея! Крылья моей души трепещут от одной мысли о нашей первой брачной ночи!
– ВОН! – услышала я.
– Ваше Величество, – крякнул Салават Мумфясович. – Дайте лишь шанс… Умоляю!
– Салават! Сейчас я даю тебе шанс! Остаться на своем месте и с головой на плечах! – рыкнул Шиан. – Я сказал, уберите это!
– О-о-о-о… Я унижен! Я оскорблен! Друг мой, Салватик…
– Не плачь, пупсяш, мы найдем еще способ поддержать огонь нашей любви…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– САЛАВАТ!
В общем, участница номер два выбыла сразу, поэтому зал воззрился на ту, которая шла третьей. И здесь неожиданно обнаружилась действительно достойная конкурентка. Потому что подобной красоты я, наверное, не видела никогда.
Ее звали Наина Кхасси, и она была нагиней. Кажется, именно о ней мне рассказывали Кровушкин и Пищатик. И теперь я могла в полной мере оценить их рассказы.
