— Нет!!
— Соседи не обратили на него внимания. Ну, а сам он по пьяни дорогу домой не нашел. Где вы, кстати, живете?
— У озера, — пробасил Мерфи–младший. — Где квартал, который к востоку от рыбацкой деревни.
— Ткни пальцем, парень, — комиссар двинул к нему карту, и тот ткнул. Бреннон вонзил в карту булавку.
— Он и не буянил никогда, — вздохнула миссис Мерфи. — Только все хотел гулять. Воздухом, говорит, дышал, для бодрости духа. Вот и тогда все бродил по дому, бродил, да бормотал.
— Что бормотал?
— Звон ему мерещился, — снова вступил в беседу сын покойного пивовара. — Мол, звенит что–то вокруг, и надо ему сходить, да посмотреть, что это такое. Уж больно музычка приятная.
Бреннон сцепил пальцы под подбородком и устремил на семейку долгий, тяжелый взгляд исподлобья.
— Надеюсь, сейчас вы вспомните все детали того вечера. Пока я не дал ход подозрениям насчет вашей роли в этих событиях.
— Попробуйте сперва доказать…
— Впрочем, вы ведь понимаете, как легко оспорить завещание алкоголика. Родичи обдерут вас до нитки, если захотят.
Миссис Мерфи сглотнула. Похоже, эта мысль тоже ее мучила.
— Ну ладно, — неохотно сказала она. — Он вернулся навеселе, но не шибко. Лег вздремнуть, пока мы с Хеди — это горничная — грели ужин. Часам к восьми стали его будить, а он все ворочался и бормотал про какой–то звон и колокольцы. Наконец Брайан его растолкал. Сели есть, он давай к графину прикладываться. И рожа такая, будто все прислушивается к чему.
— А вы что–нибудь слышали?
— Куда нам, — ядовито отозвалась миссис Мерфи, — мы столько не выпьем. После ужина он все шатался по дому, искал что–то, на соседские дома в окна таращился. Пил опять же. И все искал, где звенит. Хотя звенело только в его залитой бренди башке! — вспыхнула женщина. — Наконец, часам к одиннадцати, он уже насосался, ну и понесло его. Полез искать свои колокольчики, только его и видели.
— Зачем вы на самом деле заперли двери и окна?
Вдова уставилась на него с таким трепетом, что комиссар порадовался собственной догадливости.
— Не хотели, чтоб он возвращался? Надеялись на морозную ночь, а?
Женщина потупилась.
— Если б вы знали, что такое пьянь в семье… Да наша пивоварня только на мне и Брайане и держалась!
— Сознаетесь?
Миссис Мерфи вскинулась.
— Жутко было, — вдруг пробасил Брайан. — Холодиной с озера тянуло и жутью какой–то… Я и запер. Ну его. Я в гостиной лег, услышал бы, если б он домой ломился.
Вошел констебль Келли и прошептал на ухо комиссару несколько слов. Бреннон дождался, пока он выйдет, и обратился к сынку Мерфи:
— Итак, вы не дождались возвращения отца?
— Нет.
— А как вы объясните следы от выстрела из дробовика на вашей двери, причем изнутри?
Мерфи–младший побагровел так, словно вот–вот лопнет, запустил руки в рыжие лохмы и шлепнулся на стул, как куль с тряпьем.
* * *
— Дверь, — пояснил комиссар Лонгсдейлу; тот хмуро изучал следы дробин, пока пес обнюхивал стены и садовую дорожку.
— Озеро видать прямо от порога, сэр, — сказал Келли. — И из половины окон.
— Очень близко, — пробормотал консультант.
— Допросить всех соседей и, по возможности — вообще жителей квартала, — велел Бреннон. — Особенно насчет того, что они слышали ночью, и было ли у них чувство тревоги.
— Слушаюсь, сэр.
Комиссар наклонился к Лонгсдейлу:
— Вы говорили, что оно еще не может вылезти из озера. А меж тем сынок Мерфи услышал, как оно подошло к дому и постучалось, да так впечатлился, что пальнул из дробовика.
— Вы были правы, а я нет, — отозвался Лонгсдейл. — Мне следовало изучить одежду жертвы.
Бреннон удивленно помолчал. Он чувствовал себя как укротитель льва, который отважно ворвался в клетку и увидел в ней котенка.
— Ладно, — пробурчал он. — Я тоже погорячился. Однако впредь не указывайте мне, что делать, при моих подчиненных.
Консультант рассеянно кивнул и вышел на крыльцо.
— Видите? — он указал на темные пятна на дереве. — Здесь оно коснулось двери. Доска промерзла насквозь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Комиссар протяжно присвистнул.
— На одежде усопшего я нашел следы. То, что мистер Кеннеди принял за ушиб от падения — это такой же отпечаток, как здесь. На одежде остался след от прикосновения, точно напротив сердца и легких. Я очень, очень крупно ошибся. Особенно насчет природы этой твари.
Пес тихо зарычал. Они спустились с крыльца; Лонгсдейл присел и провел пальцами по дорожке.
— Здесь оно прошло.
— Мы можем пройти по его следам?
Консультант взглянул на небо — сумерки уже сгущались, и на востоке проступила тонкая розоватая дымка.
— Можем не успеть до темноты.
— Я не предлагаю шарить по его берлоге в ночи, — сказал Бреннон. — Посмотрим, куда ведут следы. Как вы думаете, лед на озере цел?
Лонгсдейл задумчиво потер подбородок.
— Не знаю. Ранее мне казалось, что это существо копит силы, чтобы выбраться из заточения подо льдом, для этого и отбирает жизненную силу у людей. Однако эта теория неверна, и в нее не укладывается выбор жертв. Будь это так, тварь бы опустошила рыбацкие деревни или этот квартал.
— Вы такое видели? — после паузы спросил Натан. Пес, опустив морду к земле, шел по следу. — Опустошенные деревни?
— Да, — ответил консультант.
— И что?
— В каком смысле?
— Что вы делали?
Лонгсдейл угрюмо оглянулся на дом.
— Можно только убить.
«И как, черт подери, это сделать?» — подумал Бреннон. След вел к озеру. Люди опасливо смотрели на полицейских из–за оград домов и чуть слышно перешептывались. Улица спускалась к берегу Уира.
— Часто у вас такие холодные зимы? — спросил консультант. Комиссар пожал плечами:
— Всякие случались. В год, когда меня призвали в армию, люди, бывало, мерзли насмерть прямо на улицах или в поле.
— А установить периодичность холодных зим…
— Да кто же вам ее установит? Можно стариков порасспросить, но они–то вам порасскажут.
Консультант нахмурился, покусывая губу. Пес бодро бежал вперед.
— У вас есть какие–то идеи?
— Пока нет, — неохотно отозвался Лонгсдейл. — Сегодня нужно разморозить трех жертв и провести вскрытие. Но если тварь разгуливает по городу совершенно свободно — то чего она добивается? Ночь, все дома. Она призывает жертв, так почему именно те, а не другие?
— Да какая ей разница, — фыркнул Натан. — Нравится людишек морозить, и только.
— Нет. Те, кто с той стороны, ничего не делают без причины. Даже если она кажется вам странной или глупой.
— Откуда вы вообще все это знаете? — поинтересовался Бреннон. Лонгсдейл помолчал, глядя мимо него на песий хвост, а потом тихо, настойчиво сказал:
— Обещайте мне не ходить на озеро в одиночку.
Комиссар чуть не споткнулся от неожиданности. С чего это вдруг?! Лонгсдейл остановился и взял его за руку.
— Дайте мне слово.
— Еще чего! — рявкнул Бреннон и попытался вырваться, но ледяные пальцы внезапно намертво стиснули его ладонь.
— Тогда я даю вам слово, что буду защищать вас, — глуховато сказал консультант. Комиссар ощутил холодное пожатие, а потом этот полоумный спрыгнул с берега на лед следом за собакой.
— Куда?!
— Стойте там!
Бреннон замер, повинуясь властному окрику скорее инстинктивно, но быстро очнулся.
— Какого черта?!
Лонгсдейл уже успел отбежать на несколько ярдов от берега. На голос комиссара он обернулся, и Натан успел заметить, что глаза консультанта горят полукружиями голубых огоньков. Раздался сухой резкий треск, и лед проломился прямо под ногами Лонгсдейла.
— Твою мать!! — взвыл Бреннон. — Все сюда!
Не дожидаясь полицейских, комиссар спрыгнул на лед, заскользил и доехал до разлома на коленях. Пес, припав на передние лапы, склонился над плещущейся внизу чернотой и скалил зубы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Лонгсдейл! — крикнул Натан, скинул пальто и сунул руку в ледяную воду. Пес раздраженно взрыкнул, схватил комиссара зубами за шиворот и рывком выдернул из пролома. Прежде, чем Бреннон осознал такую наглость, в лед снизу что–то с силой ударилось. Сердце комиссара екнуло — толщина ледового панциря была такой, что Лонгсдейл не проломил бы его, несмотря на свою недюжинную силу. В памяти Натана мелькнуло воспоминание о том, как легко консультант пробил лед багром — и тут его окружили полицейские.
