Читаем без скачивания Седьмая жена - Игорь Ефимов

Но Антон не унимался. Знакомый психиатр сказал ему, что не бывает людей без скрытого сдвига в этой области, порой даже неосознанного. Если найти этот сдвиг и сыграть на нем – вот тогда они заводятся по-настоящему.

Почти месяц ушел на окольные расспросы, прощупывание почвы, вытягивание незначащих деталей. Наконец измотанная жена-2 намекнула, что да, и она не хуже людей, и у нее есть свой вывих. Но это такой смех и позор, что она никогда, никогда, никому не расскажет. Да, даже ему. Тем более ему. Язык себе раньше откусит. Ей плевать, что он извелся. Нет, ни на какой обмен она не согласна. Ее не интересуют его извращения. Их и так видать. Воспаление спортивного самолюбия – вот и всех делов. Так разрослось, что стало важнее близости и наслаждения. Каждый мужчина болен тем же самым.

Он бился об эту стенку еще месяц. Когда она наконец согласилась сказать ему, оба были измотаны, как гонщики, толкавшие в гору испортившийся автомобиль.

– Ты будешь смеяться, – безнадежно повторяла она.

– Клянусь, нет, – говорил он.

– Всякий нормальный человек должен смеяться.

– Нет такой вещи, которую я бы не сделал для тебя.

– Я знаю, что буду жалеть потом.

– Муж и жена не могут ничего скрывать друг от друга.

– И ты тоже будешь жалеть.

– Ты ведь знаешь все мои позорные слабости.

– Только помни, что ты меня сам вынудил. Силой заставил.

– Я тебя так люблю, что мне ничего не может быть стыдно с тобой.

– Тогда принеси чайник.

– Какой? В том смысле, что у нас их два.

– Принеси зеленый.

– Пустой? Или с кипятком?

– С теплой водой.

Он забарабанил босыми подошвами вниз по лестнице. Чайник под напором струи, казалось, разбухал, как резиновый.

– Принес. Что теперь?

– Нет, я не могу.

– Умоляю!

– Я лягу на живот.

– А я тебя полью?

– С ума сошел. Подними мне рубашку. Поставь чайник туда.

– Он тяжелый.

Она молчала.

– Тебе не горячо?

Она лежала, уткнувшись лицом в согнутый локоть.

– И это все?

Она не отвечала. Он видел, что ее бьет дрожь. Чайник покачивался на зыбких полушариях. Он сдержал слово – не смеялся. Он целовал ее в шею, в плечи, в лопатки. Все испортил третий-лишний. У него, похоже, были свои представления о смешном. Похоже, самые примитивные. Вульгарный маскарадный зевака. Беда была в том, что от смеха он делался ни на что не годным.

– Вот видишь! Вот видишь!

Жена-2 плакала в его объятиях от обиды и разочарования. Она рыдала так, словно ее отвергли, оскорбили, надругались. Ошеломленный своей новой ролью чайник, выставив зеленый хоботок, глядел на них с пола. Жена-2 сквозь слезы рассказывала, как это случилось первый раз, когда ей было семь лет и они с одноклассником играли в телевизионную передачу «Тетя Джамайна готовит завтрак», и одноклассник сказал, что нужна электрическая плита, а она сказала, что с плитой ей запрещено играть, а он сказал, что тогда ты будешь плитой, и она легла животом на ковер, и они сначала очень смеялись, а потом он поставил на нее чайник с водой, и тогда ее вдруг так пронзило это незнакомое сладкое чувство, от чресел до груди, и с тех пор все детство и юность, если она хотела вызвать отголосок этого чувства, ей стоило только вспомнить, и, видимо, это так прочно связалось одно с другим в ее воображении…

Потом все же было несколько случаев, когда они возвращались из гостей такие пьяные, что чувство юмора в третьем-лишнем притуплялось и им удавалось ввести чайник в используемый реквизит. Но это были считанные разы.

Миновав Балтимор, Антон почувствовал, что коварные мурашки сонливости поползли у него от затылка к глазам. Он включил радио.

– …Двенадцать процентов годовых вы будете получать в течение первых трех лет, при условии, что ваш вклад не опустится ниже десяти тысяч. Если же вы хотите, чтобы ваши деньги работали на вас с полной отдачей…

– …Лорд Джизус не может покинуть тех, у кого он в сердце. Если вы ходите путями Его, исповедуете слово Его, соблюдаете заповеди Его, радость и покой поселяются в вашем сердце. Радость и покой – это и есть дыхание Духа Святого, завещанное нам Евангелием…

– Гарвардский социолог Джим Голецкий опубликовал исследование, рассматривающее связь между солнечной активностью и ростом немотивированных насильственных преступлений. По его подсчетам, уменьшение площади солнечных пятен в прошлом году оказалось причиной трехсот восьмидесяти внутрисемейных убийств, двухсот пяти нападений пациентов на врачей, трехсот сорока поджогов. Профессор Голецкий имел возможность познакомиться с проблемой весьма основательно, когда его студент прострелил ему руку за плохую отметку…

– …Общество защиты животных подало в суд на овцевода из Миннесоты. Этот жадный человек держал своих овец в амбаре, кормил специальными смесями, снабжал резиновыми игрушками и надевал на них защитные накидки, чтобы получать сверхчистую шерсть, которая стоит втрое дороже обычной. По приказу судьи это жестокое обращение было запрещено, и овец выпустили пастись на обычный луг. К сожалению, психика животных была к этому времени так разрушена, что через пятнадцать минут вся отара ринулась обратно в амбар к своим игрушкам.

– Забудьте всё! Всё бросьте! Неделя в Рио-де-Жанейро! Все включено в стоимость! Бесплатный бразильский завтрак! Бескрайний песчаный пляж! О Рио-Рио-Рио, тра-та-та-та-та!.. Чего же вы ждете?!.. Тра-пампа, трам-па-па!..

– …Последние обследования показали, что 40 % выпускников американских школ не знают, кто был Гитлер, 35 % не могут найти на карте Англию, 29 % считают, что Мопассан – это фешенебельный район Парижа, 90 % путают Эйнштейна с Эйзенштейном и только 2 % правильно отвечают на вопрос «На чьей стороне Россия вступила во Вторую мировую войну?».

– …Вчера сепаратисты взорвали еще один автобус со школьниками. Число жертв…

– …Из Таиланда сообщают, что начато строительство курорта и парка с аттракционами рядом со знаменитым мостом через реку Квай…

– …Значит, вы полагаете, что все дело в запахе?

– Так мне кажется. Помню, я четыре месяца прожила с мужчиной, который почти не пах, и мое здоровье совсем расшаталось.

– Что вы имеете в виду, говоря «не пах»?

– Он мылся по нескольку раз в день. У меня поднялось давление, начались головные боли, стали запаздывать менструации.

– И вы решили расстаться?

– Не сразу. К нам начал заходить его приятель, и мне стало гораздо лучше. Этот приятель мылся, я думаю, раз в неделю.

– Вы в него влюбились?

– Что вы! Он мне совсем не нравился. Но запах! Его было слышно уже из-за двери.

– Это очень занятно. Я читала о подобных феноменах и не очень верила, но ваш рассказ…

Как всегда, на самое интересное было не настроиться. Подернутые немецким акцентом слова выныривали далеко друг от друга, тонули в эфирном треске.

Блистательная идея страховки от Большого несчастья осенила Антона уже в первый год жизни с женой-2. Принцип ее строился на его смутной психологической догадке о том, что в каждом человеке живет игрок, любящий азарт, и трус, боящийся проигрыша. Клиент, страхующийся от Большого несчастья, должен был внести любую сумму – но не меньше тысячи долларов. На проценты с этой суммы покупались лотерейные билеты. Человек не знал, выиграл ли какой-то из его билетов или нет. Если были выигрыши, они добавлялись к сумме. Через год человек мог объявить что угодно – лопнувшее автомобильное колесо, гибель кошки, разбитое окно, разлуку с женой – Большим несчастьем и потребовать деньги назад. Но он никогда не знал при этом, получит ли он свою тысячу или намного больше.

Такую страховку покупали люди, склонные к тихой мечтательности. Не игроки, нет. Не те, кому дорого напряжение борьбы, злобное торжество победы, сладкая тоска поражения. Мечта о том, что где-то, в глубинах шкафов конторы «Себеж Инкорпорэйтед», лежит и ждет их маленькое счастье – вот что было нужно его клиентам. И их было много, очень много. Он ворочал чужими миллионами умело и снимал с них густые пенки, не нарушая никаких законов и правил.

Жена-2 считала ужасной несправедливостью, что из-за его высоких заработков она не может получать пособие по безработице. Вскоре после их свадьбы она уволилась из своей рекламной фирмы, ибо теперь получалось, что их совместный доход перебросил их на слишком высокую ступеньку налоговой лестницы. Из каждых двух заработанных ею долларов один приходилось отдавать ненасытному казначейству, которое тут же перебрасывало его каким-нибудь никчемным лежебокам.

Она скучала. Она корила себя за то, что не включила в брачный контракт пункт против безделья. Она хотела найти себе новое занятие. Она ввязывалась во всевозможные кампании борьбы за и против, вступала в различные комитеты, собирала деньги на защиту китов, писала в газеты о мелких и крупных безобразиях. По вечерам рассказывала Антону о прошедшем дне.