и точка.
В то время как интернет был полон разговоров о романе моей матери с Августом, и есть много книг и многочисленных онлайн-статей о предыдущих поколениях Ланкастеров, о нынешнем поколении нет ни тонны информации. Может быть, это из уважения к их частной жизни, из-за их возраста. И Уит не выставляет себя напоказ. У него есть двоюродный брат — Брукс Ланкастер, который пользуется влиянием в инстаграм. У него есть свой собственный канал на ютуб, и он очень популярен в тиктоке. Он единственный из Ланкастеров, у кого есть слава.
Может быть, Уит предпочитает держаться подальше от всеобщего внимания.
Я захожу в свой класс математики и сажусь в конце класса, решив, что это будет мое любимое место до конца дня. Я не знаю, почему я сидела впереди на английском. Из неповиновения? Фигероа расстроил меня. Учитывая, что мы старшеклассники в отличном классе английского языка, "Ромео и Джульетта" - банальное задание для чтения.
Но я не собираюсь жаловаться. Я действительно благодарна, учитывая, что я уже прочитала эту книгу. По крайней мере, мне не нужно наверстывать упущенное.
Пожилая женщина входит в класс и с громким хлопком закрывает дверь, поворачивая замок. Она быстро и деловито пробирается вперед, поворачиваясь к нам лицом с хрупкой улыбкой.
– Добро пожаловать на урок математики. Если вы не знаете, кто я, то меня зовут мисс Фальк. Например, не шути со мной.
Она улыбается.
Никто не смеется. Думаю, они принимают ее слова близко к сердцу.
Раздавая учебную программу, она рассказывает о том, чего она ожидает от нас. Она раздает нам учебники и один лист домашнего задания, утверждая, что хочет оценить наши способности, и я просматриваю его, хмурясь от вопросов.
– Есть какие-то проблемы? - спрашивает мисс Фальк, останавливаясь рядом с моей партой.
Я поднимаю взгляд и вижу, что она рассматривает меня с любопытством во взгляде.
– Нет, мэм. - Я качаю головой.
– Хорошо. Добро пожаловать в школу Ланкастер, мисс Сэвидж.
Она идет дальше.
Несколько человек поворачиваются на своих местах, чтобы открыто изучить меня, и я слабо улыбаюсь им, прежде чем наклонить голову. Я ненавижу внимание. Я не хочу, чтобы они узнали, кто я такая. Мне никогда не нравилось, что я застряла с фамилией моего отца. Фамилией человека, которого я едва знаю. Мужчина, которому на меня насрать. Я хотела быть Уэзерстоун, как моя мама, как мой отчим Джонас. Даже мой сводный брат Йетис.
Йетис Уэзерстоун - это полный рот. В прямом и переносном смысле.
От этой мысли у меня сводит живот.
Я пошла на занятия по французскому языку, и это небольшая, полная энтузиазма группа. Учительница молода, просит всех нас называть ее Амели, и она оживленно говорит по-французски. Вообще-то она из Франции, и в классе в основном девочки, что помогает мне расслабиться. Я представляюсь всем по-французски, и они улыбаются и кивают в ответ, их лица дружелюбны.
Первые дружелюбные лица, которые я увидела за весь день.
Как только наступает время обеда, я иду в столовую, впечатленная выбором блюд. Я выбираю салат в салат-баре, затем пробираюсь между множеством переполненных столов, ненавидя себя за то, что никого не знаю. Пара девочек из моего класса французского замечают меня и машут мне рукой, поэтому я сажусь с ними, молча поедая салат, пока они болтают вокруг меня.
– О Боже, вот и Уит, - говорит одна из них, прижимая руку к груди. – Он такой великолепный. Клянусь Богом, за лето он стал выглядеть лучше. Он так загорел.
Я ни за что не смогу повернуться и посмотреть на него. Если бы он увидел мое лицо, я уверена, он бы меня узнал. Конечно, он бы и так это понял. Средства массовой информации скрыли мое лицо от новостей, но он точно знает, кто я такая. Так же, как я знаю, кто он такой.
– Он садист, - говорит другая девушка. Ее зовут Джейн, и она далеко не дурнушка. Она выглядит как модель с ее идеальными чертами лица и высоким ростом. – Я слышала, что ему нравится причинять боль девушкам, когда он, э-э, трахает их.
– О чем, черт возьми, ты говоришь? - спрашивает третья, я смотрю на нее, пытаясь вспомнить как её зовут, но никак не могу.
Сегодня произошло слишком много нового, чтобы запомнить их все, включая имена.
Джейн наклоняется ближе, ее голос понижается.
- В прошлом году у Фары с ним что-то было. Ничего серьезного, они просто дурачились. Трахались. Она сказала, что он был очень требовательным. Каждый раз, когда он целовал ее, он клал руку ей на горло. Как будто он пытался удержать ее. Фара говорила, что иногда его пальцы сжимались, как будто он пытался на самом деле...задушить ее.
Другая девушка ахает. Я ничего не говорю, хотя, конечно, то, что она говорит, разжигает мое воображение. Меня это не пугает. И меня это не шокирует.
Я могу себе представить, как ему это нравится. Он был жестоким, когда ему было четырнадцать. Куда теперь могли завести его фантазии?
– Это отвратительно, - с усмешкой заявляет девушка, чье имя я не могу вспомнить.
Джейн улыбается и перекидывает свои волнистые светлые волосы через плечо.
– Я думаю, что это немного горячо.
Я наблюдаю за ней. Как она щелкает своей ярко—розовой жвачкой — она ничего не ест за обедом - и ее чопорные манеры. Эта девушка не смогла бы справиться с Уитом Ланкастером. Он уничтожит ее одним прикосновением.
Одним взглядом.
– Он такой горячий, я полагаю, я могла бы игнорировать его особенности.
Девушка — я только что вспомнила ее имя, Кейтлин — смеется, ее внимание переключается на меня.
– Ты уже встречалась с Уитом?
Я медленно качаю головой, но в остальном сохраняю спокойствие. Я ничего не подтверждаю и не отрицаю устно.
– Школа принадлежит его семье. Он неприкасаемый, - говорит она.
– Тебе пока нравится Ланкастер? - спрашивает Джейн, заправляя волосы за ухо и щелкая жвачкой.
– Здесь есть многое, что нужно принять, - честно отвечаю я, прежде чем откусываю кусочек салата.
– Ты живешь в общежитии? Или ты студентка дневного отделения? - Это уже спрашивает Кейтлин.
– В общежитии, - отвечаю я, опуская взгляд. Благодаря тому, что мама знала Августа Ланкастера, я смогла получить одноместную комнату в общежитии в последнюю минуту, что, я уверена, неслыханно. Это значит, что мне не нужно делить свою комнату ни с кем
