Спальня Ванессы оказалась просторной, с высокими потолками. Резная кровать из красного дерева была украшена высокими стойками в стиле барокко, а изголовье задрапировано парчой.
Осмотрев роскошную ванную комнату, примыкавшую к спальне и благоухающую розовой эссенцией, которую Консепсьон щедро плеснула в ванну, наполнявшуюся горячей водой, Ванесса заверила женщину, что у нее есть решительно все, что нужно, и оказалась, наконец-то, предоставленной самой себе.
Услышав, как закрылась дверь за горничной, она ощутила, как спадает нервное напряжение, не отпускавшее ее вот уже несколько часов. Сбросив рваную одежду, Ванесса наполнила ванну и погрузила измученное тело в плещущуюся ароматную воду. Опустив голову на резиновую подушку, она закрыла глаза и лежала так до тех пор, пока не утихла боль, пусть только в теле, поскольку боль в сердце осталась. И прошло немало времени, прежде чем Ванесса поднялась из розовой, как у устрицы, раковины, утопленной в бледно-зеленые плитки пола, и насухо вытерлась. На зеркальном туалетном столике стояли флаконы и разнообразные коробочки с пудрой и одеколонами. Надушившись одеколоном с цветочным ароматом, она завернулась в мягкий шелковый халат, который приготовила для нее Консепсьон. И тут же обнаружила подходящие тапочки; расчесывая волосы, подумала, не Барбара ли дель Куирос принесла их.
Чувствуя себя освеженной и вернувшейся к цивилизованному образу жизни, Ванесса прошлась по толстому ковру с мозаичным узором приглушенных тонов и оказалась у решетчатого балкона, увитого розами. Она опустилась в кресло, прикрыла стройные ноги халатом и стала следить за ящерицами, гревшимися на солнце на горячих перилах балкона. Если бы не их пульсирующие шеи, они вполне бы сошли за статуэтки, изваянные из жадеита.
Казалось, Ордаз остался за тысячу миль отсюда, но печаль по-прежнему камнем лежала на сердце. Дядя заменил ей отца и мать, которых она лишилась еще в детстве. Добрый, понимающий, с хорошим чувством юмора, он знал, что значит быть настоящим родителем, хотя сам никогда не был женат… Слезы жгли ей глаза, падали с ресниц и скатывались по щекам. И вдруг недалеко от замка, в теплом дремотном воздухе раздался печальный и сладкий перезвон церковных колоколов. Ванесса прислушалась. Солнце мгновенно высушило ее слезы, а сердце смирилось с мыслью: чему быть, того не миновать.
Кофейная плантация не только обеспечивала дядю средствами к существованию. Она была его домом, его собственным миром, она заменяла ему жену, которая так и не появилась в его жизни. Неизвестно, какие убеждения заставили его уклониться от брака, но свое сердце он целиком отдал тщательно ухоженным кофейным кустикам с атласными зелеными листочками, с их неповторимым ароматом, который держался над плантацией днем и ночью; пианино, на котором он любил играть; книгам, которые он с наслаждением перечитывал…
Ванесса вздохнула и разжала пальцы на перилах. Колокольный перезвон умолк, и она вернулась в спальню, опустив за собой жалюзи. Комната погрузилась в полумрак, и только пестрое испанское покрывало горело яркими красками, выделяясь на фоне резного дерева кровати и возвышения, на котором была установлена. Ванесса провела пальцами по тяжелому шелку бахромы, и в ее воображении возникли вдруг образы испанцев, первых жителей замка.
Она представила, какими они были гордыми, утонченными и с презрением смотрели в лицо опасности. Мужчины, гибкие, как пантеры, темпераментные и полные энергии, с детства знающие место, которое женщине положено занимать в их жизненном укладе.
Женщины?..
Ванесса вспомнила белую, как цветок магнолии, кожу Лусии Монтес и ее губы, напоминающие темно-розовый бутон; ее карие глаза, взгляд которых был одновременно таинственным и дерзким. Она, конечно, нравилась мужчинам — само воплощение женственности, от точеной формы ушей до узких ступней маленьких ног с высоким подъемом. Но, несмотря на всю ее женственность, нельзя было отказать ей и в определённом мужестве. Было очевидно, что она предпочитает мужское общество, наслаждается поклонением и восхищением, что, очевидно, рассматривалось испанскими мужчинами как очаровательная покорность их власти над женщиной.
Покусывая мелкими зубками нижнюю губу, Ванесса взглянула в зеркало на туалетном столике, чтобы рассмотреть свои собственные глаза, в которых были видны следы слез и какой-то неясный ей самой протест. Она открутила стеклянную пробку одного из флаконов с духами и поднесла его к носу. Мммм! Исключительный аромат! Именно так должно пахнуть от женщины, которую самый разборчивый мужчина желал бы заключить в свои объятия.
Ее размышления были прерваны, потому что дверь отворилась, и в комнату просунулась голова.
— Хорошо, что вы еще не спите, дорогая, — и в комнату вошла улыбающаяся Барбара дель Куирос, нагруженная ворохом нарядов. Позвякивая золотой цепочкой на запястье, она принялась складывать одежду на кровать. — Здесь пара повседневных платьев и одно, в котором вы сможете выйти к ужину. Кроме того, я позаботилась кое о каком белье и чулках. Ох, как же я не подумала захватить вам еще и вечерние туфли! По-моему, у нас с вами маленький размер.
— Я очень вам признательна, мисс дель Куирос, — улыбнулась Ванесса. Она чувствовала себя неловко: ей, привыкшей к независимости, было тяжело сознавать, что в последнее время она то и дело вынуждена полагаться на великодушие посторонних людей. К счастью, эта девушка была примерно одних лет с нею и, кажется, не обнаруживала намерения оказывать ей покровительство.
— Кум, конечно, позаботится о том, чтобы вы смогли купить одежду по своему вкусу, но на первое время эти вещи вам пригодятся. — Девушка умолкла и бросила на Ванессу испытующий взгляд, глядя, как краска смущения заливает ее хрупкую шею и лицо до самых корней волос. — Он будет настаивать, — усмехнулась Барбара, свесилась с шезлонга и взяла с блюда яблоко кремового цвета. — Странно, что вам не нравится кум. За ним охотятся многие женщины. Разве вам не кажется, что он очарователен?
— Да, конечно, только мне нравится быть независимой, — ответила Ванесса.
— Не увлекайтесь этим с кумом, — шутливо посоветовала Барбара, вгрызаясь в кремовую мякоть плода. — Позвольте мне объяснить вам, он настоящий испанец, в нем есть и ангел, и дьявол, и, как всем нашим мужчинам, ему нравится думать, что женщины хрупки, как лилии. Испанские женщины знают, что все это сказки, но нам, в свою очередь, нравится жить в теплых домах и быть окруженными заботой. Ваших женщин, там, в Англии, это не привлекает? Вы добиваетесь, чтобы мужчины к вам относились как к равным?
