"Найт Хок" резко скользнул вправо, вильнув, как рыба, тощим хвостом, и завис над амфитеатром, винтами разгоняя дым по эстраде и через оркестровую яму - по рядам амфитеатра. Я уловил запах - ни с чем не спутаешь слезоточивого газа, однако многие сквоттеры, считая, что их всего лишь пугают дымовыми бомбами, не торопились удирать, хотя первые жертвы атаки уже давились кашлем.
Кстати, насчет слезоточивого газа: его невинное название вводит всех в заблуждение, он, мол, просто заставляет слегка поплакать. Мало кто знает о слепящей невыносимой боли, когда он попадает в глаза; еще хуже - его вдохнуть. Тогда пиши пропало.
Туман приближался к нам, а тем временем осознавшие опасность сквоттеры стадом ринулись к заднему выходу. Вокруг нас, толкаясь и вцепляясь друг в друга когтями и зубами, рвались к выходу из амфитеатра люди, охваченные паникой газовой атаки. Я схватил за руку свою собеседницу и со словами: "Быстро отсюда!" - потянул ее к выходу.
Мы проталкивались и прорывались сквозь толпу, пока нам не удалось протиснуться через затор в воротах - так, теперь бежать к автостоянке. Все еще вцепившись в ее руку, я оглянулся - и как раз вовремя, чтобы увидеть: опасность далеко не миновала.
В воздухе послышался шум винтов, и гораздо громче, чему "Эм-Эйч-6". По автостоянке хлестнул ураганный вихрь, терзая полы палаток и брезентовые навесы, во все стороны полетел мусор, опрокидывая краденные из супермаркетов тележки, бурно заплясали над урнами языки пламени. Я резко затормозил и глянул вверх. На нас спускался гигантский силуэт, сверкая мигающими красными и синими огнями, шаря прожекторами во тьме, как НЛО, атакующий беззащитный город.
Не то чтобы летающее блюдце - скорее "Ви-22 Оспрей". Большой двухпропеллерный вертолет сел прямо рядом с Муни; и если замеченный мной в овальном иллюминаторе силуэт, одетый в снаряжение для разгона бунтующих толп и вставлявший магазин в свою штурмовую винтовку "Хэклер и Кох", принадлежал Элвису Пресли, то мне предстоял серьезный разговор с королем рок-н-ролла о его дальнейшей карьере.
Это был полномасштабный налет ВЧР, и нужно быть таким идиотом, как я, чтобы не заметить его приближения. Члены городского совета уже давно вопили насчет "отбить обратно у сквоттеров Форест-парк", и наплевать, что именно они придумали поселить в парке семьдесят пять тысяч бездомных. Удар назревал давно, и захват сквоттерами Муни был последней каплей. По этому поводу разливался соловьем Стив Эстес - член городского совета, чьи политические амбиции могли сравниться только с его собственным "эго".
Но сейчас не время разбираться в интригах местной политики. Подлетели еще "Оспрей". Первый уже сел; из отскочившей со звоном двери посыпались солдаты ВЧР. Воняло слезоточивым газом, люди бежали, спасаясь от солдат, вот-вот затопчут. Вокруг места приземления вертолета уже раздавались крики, заглушаемые гулким "ка-чуннг!" лопавшихся в толпе газовых гранат.
Нечего было и думать удрать через стоянку - я слышал рев моторов подъезжающих с другой стороны холма ЛАВ-25 - "Пираний", колесами подминавших на скорую руку сооруженные сквоттерами вокруг Муни баррикады. Через несколько минут нас накроют слезоточивым газом, водометами, сетями или резиновыми пулями.
Справа круто обрывалась заросшая насыпь.
- Сюда! - крикнул я ей в ухо. - Вниз по склону!
- Нет! - проорала она, выдергивая у меня руку. - Мне надо в другое место!
- Да вы...
- Заткнись и слушай! - Она схватила меня за плечи и закричала прямо мне в лицо: - Скажи Тьернану...
Сзади застучали автоматы, завопили раненые. Я не знал, стреляют солдаты резиновыми пулями или настоящими, и не имел никакого желания остаться и выяснить. Женщина оглянулась через плечо и снова впилась взглядом в меня.
- Скажи Тьернану, что я его жду у Клэнси на Гэйер-стрит! - Она перекрикивала шум. - Завтра в восемь! И чтобы не верил никаким другим сообщениям. Ты понял?
- Да кто вы такая? - заорал я в ответ. - Что это за мадридские тайны?
На долю секунды у нее мелькнула неуверенность, как будто она хотела мне все сказать в этой мешанине бунта, но боялась поверить своей интуиции. Потом она притянула меня к себе и прошептала в самое ухо:
- Рубиновая Ось.
- Рубиновая... _что_?
- Рубиновая Ось! - повторила она громче и на этот раз - нетерпеливо. Тьернан поймет. Запомните: в восемь у Клэнси. - Она оттолкнула меня. Теперь давайте отсюда!
И она нырнула в охваченную паникой толпу, исчезнув в ночи так же неожиданно, как и появилась. Я успел заметить прядь седых волос в короткой стрижке под откинувшимся капюшоном.
И женщина исчезла.
Я побежал в другую сторону, пробиваясь сквозь толпу, пока не выбрался с автостоянки. Дальше по боковой аллейке и вниз по насыпи возле высоких бетонных стен Муни. За мной побежали немногие. Большинство сквоттеров остались позади - защищать в безнадежной битве с солдатами ВЧР то немногое, что еще могли назвать домом.
Я оступился и заскользил вниз по раскисшему склону, ослепленный дымом и тьмой, оглохший от шума вертолетов. Приходилось перебираться через упавшие стволы, и ветки хлестали по лицу. У подножия я услышал журчание вздувшейся дренажной канавы и свернул в сторону - я счел, что и так достаточно вымок.
Как я выбрался из района бунта, помню смутно: путь от Муни восстанавливается только фрагментами. Несколько раз плюхнулся мордой. Судорожно хватался за карман - убедиться, что не потерял Джокера, и с облегчением нащупывал малыша на месте. Бегом по Говернмент-роуд вокруг озера, мимо павильона Всемирной выставки 1904 года. Остановился перевести дыхание и в следующую секунду попался в лучи прожекторов броневиков, подходивших с другой стороны и нырнувших с дороги в лес. Слышал, как надо мной кричат обезьяны на деревьях. Рванулся напрямик через палаточный городок на главном пути бывшего муниципального поля для гольфа, слышал, как плачут младенцы, какой-то старик запустил в меня комом грязи...
Потом снова в лесу, карабкаюсь на всех четырех по крутому склону, хватаясь за корни и полусгнившую листву, и дышу, как загнанная лошадь в атавистическом порыве - уйти от опасности.
Не лучший вечер из проведенных мною в опере. Много пения и танцев, конечно, но если говорить об игре артистов - спектакль показался мне несколько сыроватым.
Дальше я помню, что лежу, пытаясь перевести дыхание, на полпути через парк у подножия статуи Людовика XIV - французского монарха, в честь которого был назван город. На бронзе тусклые отблески пламени - догорает палаточный городок вокруг Муни.
С возвышения у памятника мне были видны прожектора окруживших Муни вертолетов, слышны отдаленные выстрелы из полуавтоматического оружия. Здесь, наверху, было противоестественно тихо и безлюдно, будто я переместился по времени и вырвался из царившего поблизости хаоса. Дождь наконец перестал. В рощах на холмах запели обычную ночную симфонию цикады и ночные птицы - их не касалась затеянная внизу военизированная акция.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
