Некоторую роль во французском масонстве сыграл в свое время Мартинес де Паскуалис, по происхождению португальский еврей, принявший христианство «подобно гностикам первых веков». В 1754 г. он основал в Лионе мистическую секту Des elus Coëns (Избранные когены — моё прим.), которая впоследствии довольно широко распространилась во Франции. Тайны Паскуалиса состояли, как говорят, из смеси гностицизма и иудаизма, сдобренной каббалой. Паскуалис не принадлежал к числу многочисленных в то время шарлатанов, отдававших свои тайны взамен золота; это был честный человек, искренне преданный своему мистическому учению; его ученики относились к нему с глубоким уважением, из них особенную известность получил Сен-Мартен [95]. В 1806 г. во Франции возник новый обряд Ecossais ancien et асcepté, состоявший из 32 степеней, учрежденный пятью евреями: John Mitchel, Friedrich Dalcho, Emil de la Motta, Abraham Alexander и Isaac Aulb, которые из чисто коммерческих видов присвоили себе места Вел. Командора, наместника Вел. Командора и т. д., и захватили в свои руки всю администрацию [96].
В начале XIX в. авиньонский купец, еврей Michel Béddaride (интендантский инспектор в Италии) насадил и распространил во Франции, при помощи своих двух братьев, систему Мизраим, существующую поныне [97].
Касательно Австрии мы нашли лишь одно указание, a именно y Ведекинда, который говорит: «советую еврею, желающему стать масоном, обратиться в Австрию, где со времени царствования Иосифа союз никого не должен выключать из-за еврейского происхождения», но в действительности в конце ХVIII в. масонство было там совершенно запрещено.
Что же касается России, то русское еврейство, судя по его культурному уровню, вряд ли могло выдвинуть из своей среды много масонов; лишь отдельные личности могли обнаружить стремление сблизиться в масонстве с русским обществом; к тому же в России была распространена «шведская» система, считавшая масонство христианским союзом. Устав Великой ложи Астреи (§ 162) категорически говорил, что в союз имеет доступ лишь «преданный какому нибудь из терпимых в государстве христианских исповеданий», хотя основные законы «Книги Уставов» были известны Астрее и в ее Уставе они были приведены, снабженные примечанием, что они достойны уважения, «яко священные памятники древнего общества вольных каменщиков». Впрочем, есть известие, что одна петербургская ложа приняла около 1797 г. в свою среду еврея [98].
В царствование Александра I последовало закрытие всех лож в России.
VIII.
Вражда, которую встретила ложа Восходящей Зари в немецком масонстве, ясно показала, что Краузе, Шредеру и др. вне удалось в корне уничтожить предрассудки и преднамеренные искажения, в изобилии накопившиеся в братстве за его столетнее существование; но важно уже было то, что своими исследованиями они подготовили почву, на которой дальнейшие защитники принципа всеобщности союза могли бороться за евреев, вооруженные научными данными о масонстве; в связи с этим, разрешение еврейского вопроса получило новое направление. Если в 80 гг. XVIII в. на сторону евреев в литературе стали масонские сектанты— азиатские братья, a противниками их выступили братья из иоанновых лож, то теперь картина борьбы совершенно изменилась: боролись за евреев те, кому было дорого истинное масонство, a вражеские стрелы пускались теми, кто охранял искаженное искусство. Одновременно с уходом христиан из ложи Восходящей Зари появились сочинения, жестоко обрушившиеся на евреев в масонстве, но братья-евреи могли утешиться тем, что эти нападки встретили отпор со стороны таких писателей, как напр., Ведекинд, Албанус и др.
Мы уже говорили выше о том, как Ведекинд устранил внешние препятствия, возникавшие, казалось, пред евреями на масонском пути; здесь же мы остановимся лишь на тех строках его сочинения, которые уничтожали преграду, исходившую из самого еврейства и делавшую, по мнению иных масонов, невозможным участие евреев в союзе.—Христианин, вступая в масонство, должен был признать людей всех религий равными пред лицом Бога, что несомненно противоречило практическому учению церкви, каравшей «еретиков», последователей «лжеучений» в проч.; со своей стороны, и евреи должны были также признать равенство всех людей и отказаться от взгляда на своих единоверцев, как на «избранный народ», взгляда несогласного с духом масонства. По-видимому, это «антикосмополитическое» выражение служило серьезным аргументом против принятия евреев. Уже Краузе остановил свое внимание на этом вопросе в своем труде «Die drei ältesten Kunsturkunden der Freimaurerbrüderschaft». Замечая, что законы евреев вменяют им в обязанность быть справедливым в отношении каждого человека независимо от его национальности, Краузе прибавляет: «однако нельзя отрицать, что религиозное учение и законы евреев вместе с тем, если взглянуть на них во всей строгости, в некоторых пунктах несогласны с человечностью, противоречат идее о человечестве, соединенном в Боге; и к этому относится преимущественно взгляд, будто евреи единственно избранный народ Божий, a также многие предписания, которые неприязненно отделяют евреев в общежитии и в союзах от других народов. Но надо помнить, что этот недостаток присущ всем религиозным сообществам, которые смотрят на постановления своего вероучения, как на единственно спасительные, вследствие чего пришлось бы исключить из ложи всех сочленов этих сообществ. Но помимо сего уже встречаются многие евреи, которые выбросили из своего сердца и мысли эти противные человечеству учения и предписания, и при этом вовсе не присоедивились к тем убеждениям и внешним формам, которые требовали бы от них отречения от еврейства» [99].
Ведекинд также коснулся вопроса об «избранности» еврейского варода: «Правда,—говорит он,—наши евреи не только в общем, но, к сожалению. почти все являются антикосмополитическим народом, и это не в силу их отношения к другим народам, a в силу требования их церкви, и таковыми они были во все времена. Иегова любит только их самих и ненавидит другие народы. Евреям предписана нравственность лишь в отношении одних евреев, по отношению же к другим еврей может действовать согласно своим видам». «Возмутительно!» восклицает Ведекинд, разделяя превратное ходячее представление о еврейской морали, но тут же он ставит вопрос: «все ли, однако, евреи придерживаются таких талмудических поучений? И разве многие последователи папской церкви и сами папы не придерживаются еще более нечеловеческих поучений? A вздумалось ли кому-либо исключить честного человека из-за того, что он исповедует католическую религию? Я полагаю, что каждый образованный человек покинет ложу, которая не приняла бы в союз Маймонида, Спинозу, Мендельсона и др. из-за их еврейства; но я также полагаю, что масоны могут добиваться порядка и с величайшей осторожностью стараться, чтобы каждый еврей, который придерживается антикосмополитических тенденций и проводит их на деле, был исключен из нашего филантропического союза. Такие евреи столь же мало годны в ложе, как те католики, которые думают о братьях протестантах, будто они навсегда прокляты Богом; в обоих случаях принятие соответствующих мер предосторожности возможно, но если ложа и тогда была бы обманута, то это было бы все же гораздо лучше, чем согрешить против достоинства масонства, приняв за основное правило: исключать всех евреев!» [100]. A в другом месте Ведекинд восклицает: «Наш возвышенный орден именно устроен так, чтобы каждый брат мог, согласно убеждению, исповедывать свою положительную религию, как бы она ни называлась, дабы не нужно было закрывать дверей перед каким-нибудь честным, образованным человеком из-за формы его церковного исповедания; из этого и вытекает, как уже сказал Лессинг,—и это совершенно соответствует природе учреждения, — что союз видит свое возвышенное достоинство во всеобщности и в том, что он совершает нечто такое, что до сих пор не были в состоянии совершить ни правительство и, вообще, никакой союз; если масонство что-нибудь делает, чтобы просветить евреев, исправить их и уничтожить пропасть между христианами и евреями, созданную иудейским законом и нашим пренебрежением к ним, то делать нечто такое значит действовать в духе космополитизма» [101].
Ведекинд уделил еврейскому вопросу всего несколько страниц (правда, весьма ценных), Албанус же посвятил ему целую книгу, написанную в форме ряда писем к другу. Албанус, как он сам говорит, провел три года в тесном сближении с целым обществом образованных евреев, и он был так очарован ими, в особенности молодежью, что рисует их в своей книге в самых радужных красках; между прочим, он отмечает, что хотя преследования. которым подвергаются евреи в христианских государствах, не дают им основавия радоваться распространению христианской религии, тем не менее образованные евреи (Албанус подчеркивает, что знает нескольких образованных евреев) с уважением произносят имя Христа, как носителя нравственных идеалов. Албанус, по-видимому, не был знаком с историей масонства и потому он основал свою защиту лишь на общем характере союза, как этического учреждения — с одной стороны, и на умственно нравственных достоинствах евреев—с другой [102].
