Читаем без скачивания Разборка по-русски - Владимир Шитов

— Аппетит неплохой, — заметил Комин, отрываясь от чтения письма.

Голдобеев дождался, когда Комин отложил в сторону прочитанное письмо, после чего спросил его:

— Что теперь скажешь, Геннадий Трофимович?

— Если исходить из текста письма, как он изложен, по солидному запросу и угрозам, то можно предположить, что за письмом этим стоит некая крупная преступная группировка, которая надеется тебя запугать и выиграть у тебя сражение.

— А может быть, это просто предновогодняя шутка? — попытался упростить решение проблемы Голдобеев.

— Хотелось бы так думать, но не похоже. Как намерен поступить, если оправдаются худшие опасения?

— Посоветуюсь с сыном, а потом решим, — задумчиво ответил он Комину.

— Юрий Андреевич, вы мне позволите взять письмо для производства экспертизы?

— Завтра утром, Геннадий Трофимович, вы сможете его взять у меня, а сегодня я хочу, чтобы мой сын прочитал его в подлиннике.

После ухода Комина Голдобеев, пригласив секретаря, преклонных лет женщину, поручил ей «не слезать» с телефона, пока не найдет ему сына и не передаст ему просьбу о немедленном свидании с ним.

Когда Геннадий Юрьевич ознакомился с текстом письма неизвестного рэкетира, он с любопытством поинтересовался у отца:

— Папа, что это значит?

— То, дорогой мой Геннадий Юрьевич, что за нас с тобой, по-видимому, взялась банда крутых субъектов, которые собираются доить нас и жить за наш счет.

— И как ты на это смотришь?

— Как я могу смотреть, если то, что имею, добываю своим горбом, а поэтому и ломаного гроша никому не дам, если на то не будет моей воли, и плясать ни под чью дудку не собираюсь.

— Я тоже считаю, отец, не стоит нам пасовать перед какими-то уголовниками.

— Но ты обратил внимание на то, к чему нас может привести отказ? Рэкетир не зря вложил в конверт вырезку статьи из газеты «Труд», где говорится о преднамеренном и хладнокровном убийстве двадцать девятого декабря девяносто второго года в Москве на улице Теплый Стан председателя правления Технического коммерческого банка господина Ровеского и сотрудника Главного управления охраны Российской Федерации Ильюшенко. Бандит тонко дает нам понять, что если мы не будем с тобой сговорчивыми, то нас постигнет участь погибших господ.

— Невеселая картина, отец, нарисована тобой, но все равно мы не должны сдаваться. Если мы сдадимся, то я перестану уважать себя как человека и уеду жить во Францию под крылышко тестя.

— Ни о какой, Геннадий, капитуляции не может быть и речи, но с сегодняшнего дня и часа вся наша семья должна перейти на военное положение, исключить из своего «репертуара» загородные прогулки, посещение злачных и других общественных мест. Чтобы не стать заложниками, мы с тобой без охраны не должны никуда выходить.

— И до каких пор, отец, мы будем бояться бандитов? — недовольно поинтересовался Геннадий.

— Пока милиция не Выведет их на чистую воду.

— И ты думаешь, что такой факт вероятен?

— Будем надеяться, другого нам сейчас просто не дано.

— Нет, отец, я с бандитами буду вести не оборонительный, а наступательный бой.

— Как ты намерен осуществить свой замысел в реальности?

— Я пока не знаю, но, работая на заводе, кое-чему обучен, а поэтому постараюсь теорию претворить в практику.

— Когда появится интересное предложение, не забудь поделиться им со мной.

Они еще долго беседовали между собой на тему рэкета, но этот разговор ничего полезного им не дал, а поэтому нет необходимости данный разговор излагать дальше.

Вечером после ужина соответствующее разъяснение сложившейся ситуации было сделано не только Антонине Андреевне, ее невестке Элизабет, но и супругам Патуш.

К утру следующего дня к служебному и домашнему телефонам Голдобеевых были подключены магнитофоны, с помощью которых предполагалось записывать телефонные разговоры со злоумышленником. В половине десятого тот дал о себе знать, вновь позвонив по телефону на работу Голдобееву.

— Ну как, Юрий Андреевич, вы решили с нами сотрудничать или нет?

— С кем это с вами я должен сотрудничать? — желая подольше задержать говорящего у телефона, резонно поинтересовался Голдобеев.

— Ты дурака не валяй. Мы люди серьезные и не позволим водить себя за нос, — раздраженно заявил собеседник.

— Я тоже считаю себя серьезным и с бухты-барахты за спасибо не желаю выбрасывать двадцать миллионов рублей.

— Тебе нужны наши верительные грамоты, чтобы ты узнал, с кем имеешь дело и чтобы зауважал?

— Хотелось бы.

— Я тебе их если не сегодня, то в ближайшие дни постараюсь обязательно предъявить. К слову замечу: засекать, из какого телефона я с тобой беседую, — бесполезная затея, так как телефонов-автоматов в городе больше чем достаточно.

Связь прервалась. Позвонивший ему через несколько минут полковник Комин сообщил, что абонент, с которым он только что беседовал, говорил с ним из телефонной будки, находящейся на автостанции. И, как обычно бывает в таких случаях, работники милиции не успели задержать злоумышленника.

Во время телефонного разговора Юрия Андреевича с вымогателем его сын находился рядом и слышал сам полностью всю беседу. После окончания телефонного разговора Геннадий заметил:

— Плохо, папа, то, что противник знает нас, а мы его нет. Если бы борьба между нами была открытой, то тогда справиться с дармоедом нам не составило бы никакого труда.

— Если на наши деньги нанять армию убийц — профессионалов, то, безусловно, она может запугать и осадить весь город, но я на это не пойду. Мы будем действовать только дозволенными законом методами.

— Зачем нам армия убийц? Мы можем через третье лицо нанять всего лишь одного профессионала, который ликвидирует рэкетира, и буря вокруг нас прекратится. В Америке масса миллионеров, и никто не подвергает их рэкету. На нас же в России любой желающий может устроить охоту, как на дичь. Потом некоторые обыватели удивляются, почему наши промышленники перекачивают свои капиталы на Запад. А ответ тут очень простой. Если промышленники умеют производить продукцию, то не каждый из них умеет воевать с мафией.

— А мы с тобой умеем с ней воевать, сынок? — с тревогой в голосе спросил Голдобеев сына.

— Кто его знает, отец, умеем или нет. На твой вопрос мы получим ответ в ближайшие дни. Только неизвестно, как и в какой форме этот чертов шантажист думает предъявлять нам свою визитную карточку.

— Вот именно! Из-за такого бандюги и работать не хочется, — недовольно пробурчал Юрий Андреевич.

— Ничего, отец, мы с тобой не так уж беззащитны. У нас есть охрана. Геннадий Трофимович обеспечил ее портативными рациями, поэтому нас преступнику не так легко будет взять.

— Только, Гена, не теряй бдительности, — который раз попросил сына отец.

— За меня можешь не беспокоиться, только сам не угоди в какую-либо западню, — ласково предупредил тот отца.

После обеда Юрий Андреевич на «Чайке» с охраной и водителем поехал на железнодорожную станцию, куда прибыли вагоны с сырьем из Узбекистана. Убедившись, что разгрузка вагонов и перевозка сырья на фабрику четко налажены, удовлетворенный результатом своего наблюдения и удостоверившись, что его вмешательства в налаживании работы в этой части не понадобится, он решил возвратиться на фабрику.

Когда они проезжали по привокзальной площади, неожиданно из поравнявшейся с ними «шестерки» их автомобиль был обстрелян из двух автоматов.

После совершения преступления бандиты на быстро набиравшей скорость «шестерке» устремились в город. Голдобеев обратил внимание, что на машине злоумышленников не было государственного номерного знака.

Так как «Чайка» была бронированным специальным автомобилем, то автоматные очереди не смогли ни пробить кузов, ни даже разбить стекла в нем. К счастью потерпевших, нападавшие стремились убить пассажиров «Чайки» и не целились по скатам. Поэтому машина Голдобеева от нападения бандитов практически не пострадала.

— Жми за ними что есть мочи, если догонишь, то можешь таранить, — приказал водителю Голдобеев, а сам, взяв с сиденья пятизарядное охотничье ружье, заряженное крупной дробью, решил тоже поохотиться на бандитов.

Он открыл люк в крыше своего автомобиля, встав во весь рост, возвышаясь почти на полкорпуса над крышей, и стал ждать момента, когда можно будет открыть прицельную стрельбу.

Начавшаяся гонка с преследованием для тяжелого крейсерского автомобиля с самого начала оказалась проигрышной. Он не мог догнать «Жигули», так как те, часто маневрируя, меняя направление движения, быстро набирая скорость, уходили от преследователей. Находящийся в «Чайке» сотрудник охранного бюро по рации сообщил дежурному отдела милиции о бандитском нападении и об их местонахождении.