Читаем без скачивания По следам карабаира. Кольцо старого шейха - Рашид Кешоков

С этими словами человек за окном исчез. В темноте жена участкового не смогла его разглядеть.

— Черт побери, не дело, а сказки Шехеразады, — ругнулся Дараев и посмотрел на часы. — Вот тебе и отдохнули. Что ж, придется опять засучивать рукава. Тамар, двигай, брат, к этому рыбаку и тащи его на допрос. А мы с Меджидом вернемся в сельсовет пешком.

…Вадим Акимович снова приободрился. Сидя в полутемной бухгалтерии сельсовета и прикуривая от керосиновой лампы одну папиросу за другой, он рассказывал молчаливому Куваеву разные истории из своей практики. Верный укоренившейся привычке, он слегка привирал, причем ложь эта рождалась не экспромтом, она уже устоялась, обрастая все новыми подробностями от частого употребления, и настолько стала частью его самого, что он совершенно искренне не считал ее ложью и твердо верил в то, что рассказывал.

В действительности же не так уж много удач выпадало на долю оперуполномоченного Вадима Дараева. Однако был он на хорошем счету у начальства, ибо умел произвести впечатление. В случае благополучном всегда оказывался на виду, а когда дело заходило в тупик, как-то всегда получалось, что не он ходил в виноватых. В последнее время ему не везло. Недавно начальник управления Дыбагов недвусмысленно дал понять, что ждет гораздо больше энергии и инициативы от своих подчиненных, и выразительно посмотрел на Дараева. А тут еще этот новый «опер» из московской школы милиции. Подумаешь, изловил вагонных воришек и сразу замечен начальством. Подсунуть бы ему этот орешек.

Словом, раскрытие Афипского грабежа Дараев считал теперь чуть ли не делом своей чести.

Сидеть им пришлось довольно долго. Меджид уже клевал носом. Эдиджев привел Негучева в первом часу ночи: ему пришлось ждать, пока тот починит свои прохудившиеся сапоги.

Был это молодой парень угрюмого вида с пронзительно черными глазами и ястребиным носом. Он заметно нервничал и все время потирал руки.

Дараев начал допрос с обычных формальностей:

— Фамилия?

— Негучев Сафар.

— Профессия?

Негучев перевел недоуменный взгляд на участкового.

— Чем занимаетесь? — помог тот.

— Рыба ловим. Колхоз — рыба ловим…

— Может, я допрошу его? Он плохо говорит по-русски, — вмешался Куваев.

— Давайте.

Меджид велел участковому записывать и, предупредив Негучева о судебной ответственности за дачу ложных показаний, начал допрос.

Негучев заметно трусил. Он поминутно подтягивал левой рукой голенища потрепанных кирзовых сапог. В правой держал овчинную шапку. Короткие, толстые пальцы в ссадинах слегка подрагивали. Говорил рыбак запинаясь и поминутно просил извинения, что не рассказал раньше всего, что было ему известно.

— Боится наша… мест будет, резить будет, — униженным тоном сказал он Дараеву по-русски, улучив момент между двумя вопросами Меджида.

— Давай, давай, — кивнул Дараев. — Выкладывай ему все по-своему.

Из путаного рассказа рыбака выяснилось, что за несколько часов до грабежа он оседлал лошадь и поехал в соседний аул Хантук к своему знакомому Хакасу Хатумову, который устраивал вечер по случаю выздоровления старшего брата после тяжелой болезни. Негучев пробыл у Хакаса примерно часов до двух и, отказавшись от ночлега, отправился домой верхом, как и приехал. Был, разумеется, навеселе и несколько верст проскакал галопом, чтобы развеяться. Только перед самым Афипсом придержал коня. Подъезжая к окраине, вдруг увидел, как из-за усадьбы Лялева вышли двое незнакомых ему людей с какими-то тюками на плечах. Оба явно спешили. В это время лошадь Сафара фыркнула, и неизвестные скрылись во дворе счетовода Чухова. Не придав этому значения, Сафар галопом поскакал к своему дому.

На другой день, когда весть об ограблении магазина разнеслась по аулу, Сафар вспомнил о ночной встрече. Он долго раздумывал, сообщить об этом милиции или нет, но в конце концов решил никуда не ходить, опасаясь мести со стороны бандитов.

— Вы могли бы опознать их? — спросил Куваев.

— Нет. Не могу. Шагов сорок до них было, не меньше. Луна, правда, светила, но они шли по-над изгородью. Лица в тени оставались. Да и выпил я изрядно…

Меджид перевел все рассказанное рыбаком Дараеву. Тот попросил задать еще несколько вопросов:

— Спросите у него, как были одеты неизвестные и на сколько велики узлы, которые они несли. Хотя бы примерно. Это одно. И второе: говорил ли Негучев кому-нибудь, кроме нас, о том, что видел?

— Нэт… не говорили. Никому не говорили, — понял рыбак и продолжал по-адыгейски, обращаясь уже к Куваеву.

По словам Сафара, на обоих были бешметы и ушанки, а несли они на плечах что-то тяжелое. В темноте ему показалось, что это какие-то свертки, вроде рулонов толя. Что же касается Лялева и Чухова, то о них Сафар Негучев отозвался неодобрительно. Оба ни разу не попадались, но о них шла дурная слава, как о браконьерах, которые любят побаловаться колхозной рыбкой.

— Ну что ж, — зевая, сказал Вадим Акимович. — Не так уж плохо. До рассвета осталось… минут сорок. Пока поднимем осодмильцев[4], совсем рассветет. Можно будет приступить к обыску у Лялева и Чухова.

— Вы до утра посидите здесь, Негучев, — обратился Куваев к рыбаку, — а на рассвете пойдете домой. И никому — ни слова.

— Конечно, начальник… а как же, начальник…

Результаты обыска у экспедитора и счетовода превзошли все ожидания. Вадим Акимович довольно потирал руки и снова принял свой бравый, самонадеянный вид, несмотря на бессонную ночь. Он заранее представлял себе, как на очередном совещании будет говорить о нем начальник управления, ставя в пример другим. А там, может быть, и повышение…

У экспедитора Лялева в сарае (как и сообщил неизвестный жене Эдиджева) обнаружили при обыске полтюка шевиота и два отреза шелка. Мануфактура лежала на дне пустой бочки, заваленной колотыми дровами. На чердаке летней кухни счетовода Чухова, в одном из фанерных ящиков, нашли штуку кашемира, в ней было около десяти метров. Дараев приказал арестовать обоих на основании неоспоримых улик. В присутствии понятых был составлен протокол, и задержанных отконвоировали в сельсовет. Там уже сидел Ивасьян, просматривая подготовленный ревизором акт инвентаризации.

— Молодцы, — сказал он, выслушав подробный отчет Дараева. — Зря времени, выходит, не теряли.

Вошел Секретарь сельсовета.

— Звонят из города. Кто будет начальник угрозыска?

— Это меня, — сказал Ивасьян. — Наверно, управление.

Через минуту из приемной послышался его бодрый голос:

— Да… да. Преступники задержаны. Часть награбленного найдена. Сейчас допросят. Хорошо… спасибо.

Дараев в это время уже разворачивал сверток, переданный для него экспертом Панченко. Резиновый валик, кусок толстого стекла и небольшой флакончик с типографской краской. Несколько листков чистой бумаги — и все готово для дактилоскопической экспертизы. Вадим Акимович разложил свои орудия на столе и попросил Эдиджева ввести счетовода Чухова.

— Начальник управления сказал, что всем, кто участвовал в раскрытии преступления, поощрение обеспечено, — сказал Ивасьян, входя в комнату. — Слушайте, бросьте эту возню. Ведь никем не доказано, что распроклятые отпечатки с тройным папиллярным узором оставлены именно грабителями. Мало ли людей бывает в магазине. Это мог оказаться, наконец, покупатель. Вы же проверили всех ранее судимых жителей села, и никаких результатов. Не надо, уведите пока его… — Последнее относилось к Тамару. Дараев кивнул конвоиру, и Чухова увели обратно. Он, казалось, ничего не соображал и не слышал. Потрясенный случившимся, бледный, без кровинки в лице, счетовод безмолвно, как заведенный, выполнял все, что ему велели.

Ивасьян бросил мимолетный взгляд на его обрюзгшую физиономию с лиловыми прожилками у глаз, как у всех людей, не безразличных к алкоголю, и сказал негромко:

— Ишь, и рожа этакая, бандитская… Так вот, слушайте: по акту инвентаризации в магазине обнаружена недостача ценностей на восемнадцать тысяч сто двенадцать рублей. Вами уже изъято у преступников товаров на четыре тысячи девятьсот пятьдесят шесть рублей. Наличными исчезло, по словам завмага, восемь тысяч шестьсот пятьдесят с копейками. Стало быть, не считая денег, мы должны еще отыскать товаров почти на четыре с половиной тысячи. Дальнейший розыск я поручаю вам, товарищ Куваев. В помощь возьмите участкового уполномоченного Эдиджева.

— А вы, а Вадим Акимович? — спросил Меджид.

— Мы с Дараевым заберем арестованных и едем в управление. Там они у нас расколются…

— Вадим Акимович, — заглянул в двери Гамар. — Арестованных увести?

— Нет. Я иду.

Дараев вышел, захватив с собой сверток с приспособлениями для дактилоскопирования. Вернулся он минут через пятнадцать. Ивасьян в это время просматривал протоколы допросов Негучева, Бжасова и Женетлева.