Анюта тихо возмутилась, села в кресло и стала смотреть и слушать. Ничего другого ей не оставалось делать, поскольку иной роли ей в родном доме сегодня не предоставили. Не спорить ведь сразу с троими!
— Ну, каковы ваши планы на будущее, Юрий? — сразу поинтересовался отец.
— Любой технический вуз, а там посмотрим, — отчеканил почти муж и зять.
Во всяком случае, отец Анькиного ребенка.
— Могу помочь, — предложил отец.
— Ну что вы! — вежливо, но решительно отклонил помощь будущего тестя Юрий. — Я привык справляться сам.
Он скромно умолчал о том, что его мать в силах запросто оплатить любое образование сына, но Юрий хотел учиться самостоятельно, без всяких денег. За деньги любой дурак сумеет получить диплом! Главное — плати!
Явилась из кухни Евгения Александровна и пригласила всех к столу. Под всеми она явно подразумевала мужа и Юрия, поскольку на Аньку даже не взглянула.
Анюта собралась всерьез обидеться, но тут отец повернулся к ней:
—. Аннушка, прости, все никак не соберусь у тебя спросить… Когда же думает появиться на свет мой внук?
Ну, вспомнили, наконец! Но только в связи с внуком…
— А вдруг это думает сделать внучка? — хмуро справилась Аня.
— Почему ты такая надутая? — воскликнула мать. — Голодная, что ли? Вон сколько всяких вкусностей, ешь!.. Или у тебя токсикоз? Какая разница — внук или внучка? Главное — человечек… Свой, родной… Борис, они уже имя придумали! Как вы там кого назовете?
Отец удовлетворенно кивнул, аппетитно дожевывая котлету.
— Первого сына обычно называют в честь отца, а дочь — в честь матери!
— Ну, конечно… Обязательно… — проворчала Анька. — Чего ж вы тогда не назвали меня Евгенией?
— Я хотел, — развел руками отец. — Но твоя мать возражала.
И он любовно глянул на Евгению Александровну. Она засмеялась.
— Мое имя — и женское и мужское одновременно. Я не хотела давать тебе такое. И вообще тебя очень красиво зовут — Анна. Царски-королевски. Разве тебе не нравится? А потом, главное другое. Мы привезли тебя из роддома, глянули повнимательнее — а это Анечка, и никак иначе! Понимаешь меня?
— Понимаю, — пробурчала Аня. — Даже очень… И мое имя мне нравится. Но дочка получит другое.
— Дело твое, — равнодушно пожала плечами мать и вернулась к самой увлекательной теме, то бишь к Юрию. — Свадьбу играть будем? И где молодые собираются жить? Лучше у меня, я помогу с ребенком. А то ваша мама, Юрий, насколько я поняла, слишком занята на работе.
Юрка кивнул.
— Кроме того, вы оба будете учиться в институте, так что без меня вам никак… Решено?
Юрий снова кивнул.
«А хорошие мне попались теща и тесть, — подумал он, — свезло».
«Меня никто и не спрашивает, — подумала Аня. — Я словно лишняя…»
* * *
Алик, Алик, бесконечный Алик… Так смеялся над Аней муж.
Он быстро обо всем узнал и догадался. Или проболталась неугомонная дочка, которая во все совала свой короткий, но пронырливый нос и подозрительно интересовалась телефонными разговорами матери.
Хотя сам Роальд, бесстрашный и откровенный до возмущения, тоже чувств своих в карман не прятал.
— Красивая у тебя жена, — с ходу заявил он Юрию, когда тот однажды снял трубку.
— Ничего, — маловыразительно промычал Юрий.
Никакой ненависти или элементарно закономерной ревности Юрий к этому неизвестному человеку, называемому соперником, а говоря проще — любовнику жены, не испытывал. Он устал и хотел все забыть.
Зато когда все нюансы окончательно прояснились и все точки расставились сами собой, автоматом, Юрий внезапно задумал ревновать. Глупо и странно…
— Иди, твой зовет, — бурчал он, в очередной раз подходя к телефону. — У которого вместо сердца — пламенный мотор. Разницу между ним и остальными улавливаешь?
Аня улавливала.
5
На «Алексеевской» поручень перепачкал ей руку. Так здесь он делал всегда. Просто Аня еще не знала этого.
Когда она вышла из метро, заходящее солнце затеяло привычную игру с тенями, развлекаясь полутонами и оттенками. Люди на них не обращали внимания. Полутонов не различали и не видели в упор, а жизнь всегда казалась им одного цвета — черного. В крайнем случае — серого.
Аня не сразу заметила Роальда. Он возник откуда-то слева и подошел к ней почти вплотную. Они стояли, смотрели друг на друга и молчали, бессмысленно улыбаясь, как два идиота. Догадливый народ осторожно и насмешливо ручейками обтекал их с двух сторон.
И Аня вдруг подумала, что в жизни часто самой главной становится улыбка. Ей можно расплатиться, наградить и даже вернуть почти утерянные надежду и веру… Роальд очень хорошо умел улыбаться. Этому научиться нельзя. Это дают Небеса. Избранным.
После знакомства с Роальдом, еще в юности, Аня начала оценивать людей именно по улыбке — хорошо человек улыбается или нет. Это стало для нее основной и единственной характеристикой окружающих.
Роальд, все так же молча, протянул вперед правую руку ладонью вверх. Аня, тоже без слов, вложила в нее свою ладошку. И Алик повел доктора за собой…
Они шли, держась за руки, как подростки. Словно оказались в шумном суетливом городе одни, в полном и долгожданном одиночестве, и действительно напрочь забыли, что на земле есть кто-то еще, кроме них двоих.
В первый раз Аня даже не запомнила толком, куда они пришли. Так волновалась. Как девочка, повторял Роальд.
Через три часа Анюта попыталась встать.
— Алик, мне пора…
— Куда?! — бешено прорычал Роальд. — Назад! Обратно он отвез ее на машине.
* * *
— «Я Земля, я своих провожаю питомцев, сыновей, дочерей… Долетайте до самого Солнца и домой возвращайтесь скорей…» — безмятежно мурлыкал командир.
Все было в полном безукоризненном порядке. Так тогда казалось. В самом начале Аниного постоянного сна, преследующего ее много лет подряд.
И так ей почудилось в тот сентябрьский желтый день, когда она села за одну парту с Юркой Воробьевым, местным сердцеедом и красавцем.
Аню мать перевела в другую школу в середине девятого класса. Сказала, что эта школа лучше. Дочка спорить не стала.
В первый день на занятия она явилась слишком рано. Немного волновалась. Вошла в кабинет, который ей показали, и осторожно села за первый стол. Минуты через три явился паренек и уставился на Аньку угольными, глянцевыми, как обложка дорогого журнала, глазищами. Слишком большой, некрасивый, непропорциональный лоб, выпуклый, с шишками на висках… На него небрежно падала косая, странно-нелепая маленькая прядь, будто пытаясь слегка прикрыть и смягчить его безобразие, но лишь подчеркивая и демонстрируя его. Под крошечным, курносым, совершенно не мужским носом без намека на переносицу гордо красовались жесткие черные усы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
