Читаем без скачивания Когда расцветёт сакура - Ирина Горбачева

– Ну, вот, договорились, – рядом стоявший оперативник усмехнулся и отошёл в сторону, в отличие от Владимира Ивановича, который посмотрел на меня с удивлением и явным подозрением.

– А что, было за что мстить?

– Я не буду ничего сочинять. Не знаю. Мне самой было интересно кто он, или она этот любитель лилий. Я сначала думала, что это наш электрик. Его, кстати, Александром зовут, не знаю его фамилии. Но она категорически отрицала это. Потом, я подумала на японца. Тоже кстати тип, скажу я вам.

– Подождите, подождите, японец? Какой ещё японец? Откуда он взялся?

– Вот на этого похож, – я показала на часы, стоящие на комоде, – фарфор отличный, старинный, я в нём разбираюсь, поверьте мне, – я подвела Владимира Ивановича к красивому комоду, на котором стояли часы.

– Господи, фарфор причём? – удивился он.

– Не причём, я просто его собираю.

– Японец тогда причём?

– Слушайте, молодой человек, что вы всё причёмкаете? Чего вы меня путаете. Садитесь и пишите протокол осмотра места происшествия и опрос свидетеля.

– А свидетель кто?

– Вы что, не выспались, в конце концов? Я, я свидетель!

– Обалдеть, вы что юрист?

– Архитектор я. А вообще, пенсионерка! – тихо добавила я.

– Хуже нет иметь дело с добровольными свидетелями, да ещё архитекторами, – устало произнёс Владимир Иванович, – пенсионерками, – добавил он, с усмешкой посмотрев на меня. Но за стол сел, и стал что-то писать, заполняя форму протокола.

– Да? Учту. Вы ещё за мной побегаете, – мне показалось обидным его высказывание.

– Не обижайтесь, так, кому она хотела ещё рассказать о цветах?

– Она мне сказала так: ничего, скоро он, этот инкогнито, перестанет носить цветы. Я догадываюсь, кто это может быть. А когда я спросила её о ком это она, то Илона Павловна сказала, что всё нам скажет в субботу. Я поняла, что в субботу будет и этот Стрешников А. В., которому она завещала всё своё имущество. Не может быть… только вечером… я от неё ушла почти в одиннадцать ночи, с ней всё было в порядке, – спазмы до слёз пережали моё горло.

– Так, так! Завещала, говорите? Интересно, – Владимир Иванович кивком головы пригласил меня присесть, – теперь, давайте без слёз и всё по порядку.

            Часа два я рассказывала, а он записывал и все, переспрашивая меня о последних событиях, о завещаниях, обо всём, что было мне известно.

– Она вчера и мне подарила нэцкэ, – неожиданно прорвались душившие меня слёзы. Я разревелась ещё больше, – мне кажется, она предчувствовала, что с ней что-то случится. Но знаете, такой весёлой я её никогда не видела.

– Вот как, а свидетели у вас есть?

– Какие свидетели? Чего свидетели? – я не поняла сути вопроса.

– Свидетели вручения вам подарка?

            Но тут вышел из спальной комнаты криминалист и сказал, что смерть наступила путём удушения.

– Так, как следов борьбы на кровати не обнаружено, скорее всего, её задушили, – криминалист прошёл в просторный холл квартиры, – да, скорее всего, здесь. Вот сброшены журналы, перевёрнута ваза для цветов. Она открыла дверь и на неё кто-то набросился. В силу своего возраста, она не смогла дать достойного отпора нападавшему.

– Как! Получается, её убили? – с ужасом спросила я.

– Как вы понимаете, сама она до кровати дойти не могла.

– Ищите коробку с нэцкэ. В ней самые дорогие статуэтки, приготовленные для передачи в музей нэцкэ. А убийца тот, кто таскал ей эти злосчастные лилии, и кто стащил коллекцию нэцкэ, – высказала я свои предположения.

– Ну, всё! Преступление раскрыто, осталось найти убийцу, – издевательски ухмыльнулся Владимир Иванович, – и, кстати, вы последняя кто с ней виделся, так может мы и убийцу уже нашли?

– Издеваетесь?

            Отключив сигнализацию в стеллаже со статуэтками, оперативники, в потайном ящике нашли какие-то бумаги, завещания, заверенные нотариусом и блокнотик – еженедельник. Открыв его на предыдущем дне, Владимир Иванович прочёл:

– Встреча с нотариусом. Маргариту пригласила. Преподнести ей нэцкэ Васю.

– Не Васю, Васю – ударение на последней букве, – я поправила следователя.

– Понятно, Васю, так Васю, только вот никакого чемоданчика специального в квартире нет, – подытожил он.

            Марго ничего не понимала. Не мог же пусть небольшой чемоданчик испариться. Хотя, чего ему испаряться. Кто-то же убил Илону Павловну. Вот убийца и испарился вместе с ним.

            До самого рассвета все находились в квартире Илоны Павловны. Была осмотрена и моя квартира, на предмет обнаружения чемоданчика с нэцке.

– То, что у вас ничего не нашли, подтверждает версию о сообщнике, – продолжал издеваться следователь. Ему явно нравилось видеть на моём и без того испуганном лице страх и недоумение.

– Вы мне голову мне не морочьте, и стращать меня не надо. Лучше не отвлекайтесь на безумные версии, а ищите настоящего убийцу, – может, меня ещё арестуете, как Лору? Вам, как я смотрю, нравятся идиотские версии, – моему возмущению не было предела.

            Моя голова уже не воспринимала никакую информацию. Да и до моего сознания ещё не доходил тот факт, что Илоны Павловны уже нет в живых. Я еле сдерживала постоянно набегавшие на глаза слёзы. Взяв на руки бедную Басю, измученную наплывом в квартиру чужих людей, я как могла, успокаивала, то скулящую, то лающую собачку.

            Страшно. Ужасное чувство. Несколько часов назад разговаривать, веселиться, шутить с человеком и вдруг, осознать, что его уже с тобой никогда не будет. Я видела, как вносят в большой лифт запакованное в чёрный клеёнчатый мешок тело Илоны Павловны, но всё равно, было ощущение, что это кто-то другой там лежит, а не она.

– Маргарита Сергеевна, если что вспомните, позвоните мне, по этому номеру, – Владимир Иванович, передал мне свою визитку, а в это время оперативник опечатывал квартиру Илоны Павловны.

– Так, что, решили меня не арестовывать? – съязвила я, и наконец, мы с Басей закрылись в квартире от чужих посторонних глаз.

– Ну, что Бася, теперь мы одни. Иди, выбирай себе местожительство.

            Собака посмотрела на меня своими умными грустными глазами и словно поняла моё предложение, пошлёпала в уголок между большим мягким креслом и диваном.

– Ну, что, я тебя понимаю. Не сквозит, свет не мешает и обзор прекрасный. Умела бы ты говорить, ведь ты, Бася, единственный свидетель убийства. Кого же ты с хозяйкой впустила в квартиру такой глубокой ночью? Ушла я от вас в половине одиннадцатого. Разбудили меня в половине первого ночи, – размышляла я, гладя по шерсти бедную Басю, запрыгнувшую ко мне и положившую на мои колени свою лохматую широкую мордашку.

            Два часа хватило убийце. Этот кто-то был тем, кому бедная женщина не побоялась открыть дверь так поздно и впустить в квартиру. Мои мысли скатывались скомканным клубочком, но сил разгадывать эту загадку уже не было.

            Утром я выгуляла Басю. Вернувшись, закуталась в плед и прилегла на диван. Постоянно прокручивая в голове все последние события, я провалилась в тревожный сон с какими-то кошмарами. Проснулась, не сразу сообразив, что это в моей квартире лает Бася и во всю трезвонит дверной звонок.

– Иду, иду. Бася успокойся, – пыталась я угомонить и звонившего в дверь и лающую собаку.

            На пороге стоял расстроенный Григорий Аркадьевич.

– Маргарита Сергеевна, ничего понять не могу. Вышел из лифта, смотрю, квартира Илоны Павловны опечатана, к вам звоню, слышу лай. Я догадался, что это Бася. Что произошло?

– Проходите, сейчас, я в себя приду. Вы будете со мной завтракать?

– Завтракать? Уже ужинать пора. Что случилось?

            Я глянула на часы.

– Пять вечера, ничего я поспала. Убили нашу соседку. Пропала коллекция нэцкэ, которую она собрала для передачи в музей в Японии. Вот такой ужас. Вы не могли бы выгулять Басю, а я сейчас приду в себя и соберу, что нибудь перекусить и всё подробно расскажу вам.

            Я быстро привела себя в порядок и приготовила ужин, выгрузив из холодильника всё съестное, что было в нём. Так захотелось есть, будто неделю сидела на диете. Наверное, это на нервной почве. К возвращению Григория Аркадьевича уже был накрыт стол. Помянув бедную подругу, мне пришлось повторить весь рассказ о происшедшем.

            Внимательно выслушав, Григорий Аркадьевич, не удивился тому, что кто-то приходил и искал Дениса.

– Он сбежал из больницы. Как раз вчера во второй половине дня. Вы представляете? Моя девочка сидит в этой омерзительной камере в СИЗО, а этот мерзавец сбежал.

– Говорите, вчера сбежал?

            Мы переглянулись, удивившись осенившей нас догадке. Мне сразу вспомнилось, как искавший меня Денис, зашёл к Илоне Павловне и, увидев коллекцию нэцкэ, интересовался ценой коллекции.

– Вы думаете, он способен на это, – всё-таки что-то не давало мне поверить, в то, что этот хлюпик, мог решиться на убийство Илоны Павловны.