– Бурная ночь? – спросил Рейф.
Друг налил себе чашку кофе из серебряного кофейника, который подогревался пламенем свечи, стоящей под ним.
– Не столько бурная, сколько изнуряющая.
– Ты начинаешь слабеть, старина.
– Дело не в этом – всю ночь мне пришлось быть в форме.
Слова друга рассмешили Рейфа.
– Черт возьми, так можно умереть от голода, – вскричал Чамберз и, подскочив к буфету, принялся изучать содержимое стоящих там блюд.
– Ты уже пробовал почки? – спросил он Рейфа, выкладывая на тарелку изрядную порцию.
Тот улыбнулся.
– Нет, не пробовал. – Что ему действительно хотелось сегодня утром, так это большой, сочный кусок говядины, жареной картошки с луком, большую чашку соуса и маисовый хлеб. А еще того крепкого, ароматного кофе, который умела готовить только его кухарка. Кофе Бесси был способен мертвого поставить на ноги.
За его столом в Техасе и Тони, и Джилли почувствовали бы себя уютно.
– Будет лучше, если ты тоже поешь, мой дорогой, – заметил Тони, прожевывая очередной кусок почки. – Надо рассчитывать до обеда. Правда, Наташа сообщила мне, что ее сестра всегда оставляет в столовой блюдо с чем-нибудь вкусненьким, так что здесь можно перехватить до обеда. Наша хозяйка, леди Алленвуд, любит, чтобы ее гости чувствовали себя как дома и ни в чем себя не ограничивали.
– Почему же на дверях спален висят таблички? – спросил Рейф.
Его приятель рассмеялся.
– Ты имеешь в виду те красиво выгравированные пластинки с именами, которые вставлены в серебряные ручки дверей?
– Да. Граверу пришлось немало над ними потрудиться.
– Неплохая идея, не правда ли? И эти рамочки в виде сплетенных цветов… – Тони пил уже третью чашку кофе, на этот раз – со сливками. – Эти таблички служат для того, чтобы знать, кто и где находится. – По выражению лица друга молодой человек догадался, что тот мало что понял, и поэтому принялся объяснять дальше. – Ну, если кто-то назначает кому-то свидание, по табличке легко найти нужную комнату. А стало быть, гораздо меньше шансов перепутать двери.
– Как предусмотрительно, – с иронией заметил Рейф.
Чамберз усмехнулся.
– Экономится время, да и печальные недоразумения почти исключаются.
Американец сухо обронил:
– Могу себе представить.
Покончив с последним ломтиком бекона, Тони на какой-то миг посерьезнел.
– Слышал, ты уже совершил верховую прогулку?
Рейф кивнул.
– Мне было как-то не по себе.
– Тебе нужна женщина, дружище, – заявил Тони.
Возможно, его друг и прав, но не просто женщина, а Джилли.
– Во время уик-энда ты сможешь выбрать кого-нибудь по вкусу. Я знаю, что приехали еще не все приглашенные, и к сегодняшнему обеду леди Алленвуд пригласила кое-кого из своих соседей. Но здесь обязательно найдется леди, которая привлечет твое внимание.
– Если бы мне захотелось развлечься, я купил бы проститутку.
– Вот еще глупости, – возразил Тони. – Зачем платить, мой дорогой, за то, что можно получить бесплатно.
– Ожидания? – спросил Рейф.
– Ожидания? – не понял друга Чамберс.
– Когда речь идет о торговой сделке, ты знаешь, за что платишь.
– Но когда ты затеял игру, тоже знаешь, что получишь, поверь мне.
– А если я решусь пригласить вечером какую-нибудь леди в постель? Это будет частью игры?
– Конечно, – ответил Тони, пожимая плечами. – Если она уже замужем и рассталась с невинностью. Я очень сомневаюсь, чтобы в стенах Брайбери на время уик-энда оказалась хоть одна невинная особа. А теперь, если ты закончил, предлагаю спуститься в винный погреб. Алленвуд хранит там замечательное красное вино.
* * *
Тони однако ошибся.
В тот день в Брайбери оказались по меньшей мере две невинные молодые девушки.
Джилли все же волновалась, когда они с Джорджи и служанкой Нэн поднимались по широким ступеням крыльца загородного дома леди Алленвуд. Старый камень дома, оплетенный буйным плющом, блестел в лучах полуденного солнца.
Девушек поприветствовал невысокий лысый мужчина в черном, похожий на несчастного пингвина.
– Добрый день, леди. Мы ждали вас, – произнес мужчина монотонным басом, словно на панихиде. – Полчаса назад со станции прибыл посыльный с известием о вашем приезде. Меня зовут Троубридж, – представился он. – Будьте настолько добры, передайте мне верхнюю одежду. Я провожу вас к леди Алленвуд. – Он щелкнул пальцами, и, словно по мановению волшебной палочки, появились две молоденькие служанки. Подруги сняли плащи, шляпки и перчатки.
Лакеи внесли в дом вещи девушек, а Нэн в сопровождении служанок хозяйки дома поспешила по винтовой лестнице в подготовленные для гостей комнаты.
Не отставая от дворецкого, Джилли с трудом удерживалась, чтобы не засмеяться. Она прошептала шутливо-торжественным тоном:
– Здравствуй, Цезарь! Идущие на смерть приветствуют тебя.
Как ни старалась Джорджи, ей не удалось сдержать смех.
Троубридж опешил, не разделяя веселья гостей. Убедившись, что леди приняли подобающий вид, дворецкий, распахнув дверь, объявил:
– Леди Джиллиан Фицджеральд Бьюкенен и почтенная Джорджина Дейсер.
Женщина, игравшая на фортепиано и певшая для какого-то джентльмена, сразу оборвала свои упражнения. Повернувшись к вошедшим, она одарила их приветливой улыбкой и, грациозно поднявшись с мягкого пуфика, произнесла:
– Как мило, что вы приняли мое приглашение. Очень, очень рада.
Теплый голос хозяйки дома приятно контрастировал с тоном се дворецкого.
– Меня зовут Марина Алленвуд, – представилась женщина, расцеловав девушек в обе щеки. – Добро пожаловать в Брайбери. Надеюсь, вы не пожалеете о днях, проведенных здесь.
– Я готов служить вам во всем, – заявил мужчина, всего несколько минут назад с благоговейным вниманием слушавший леди Алленвуд. Он осторожно взял руки Джилли и Джорджи и церемонно их поцеловал. – Ваш покорный слуга, леди. Перед красотой не устоит ни один из нас.
Джилли оценивающе взглянула на краснобая.
– Если не ошибаюсь, эту фразу говорит один из героев вашей последней книги – «Укрощение Хелен» – так, кажется, она называется, мистер Кинсфорд?
– Да, – признался он. Я приятно удивлен: вы познакомились с моими скромными трудами.
Джилли выдержала взгляд гостя леди Алленвуд.
– Я в самом деле прочла вашу книгу и нашла ее интересной.
– Простите? – спросил Кинсфорд, польщенный.
– Может быть, не стоит обсуждать это? – вопросом на вопрос ответила девушка.
– Пустяки, моя дорогая леди Джиллиан, – произнес Кинсфорд с большим апломбом. – Как-никак, я мужчина, а потому готов выслушать все, что бы ни говорил прелестный пол.
