На этот раз в жертву была предназначена Антия. Когда все уже было готово и разбойникам оставалось только привязать девушку, в лесу послышался шум и человеческие голоса,—это приближался иринарх Перилай, один из знатнейших люден Киликни, с многочисленным отрядом. Он напал на разбойников, большую часть их перебил, а остальных захватил живыми; только Гиппотою удалось сохранить оружие и спастись бегством. Антию Перилай взял в плен и, узнав о грозившей ей опасности, проникся глубоким состраданием. Это сострадание стало причиной большого несчастия. Перилай повел Антию и захваченных вместе с нею разбойников в киликийский город Таре. В пути он привык постоянно видеть девушку и мало-помалу влюбился в нее.
Когда прибыли на место, Перилай передал разбойников в руки тюремной стражи, а Антии стал выказывать особое внимание. Был он одинок и бездетен и обладал большим богатством. И вот Перилай просит Антию стать его женой, говоря, что она будет для него всем: и супругой, и возлюбленной, и дочерью. Девушка сначала пробовала возражать, но так как Перилай был настойчив и не желал отступить, Антия, боясь, как бы он не стал действовать решительнее, соглашается на брак. Она умоляет ненадолго, дней на тридцать, отложить свадебные торжества и соблюдать это время ее чистоту. Для этого она придумывает разные отговорки, а Перилай всему верит и дает клятву сохранять девушку чистой, пока не пройдет назначенное ею время.
14. Отложив брак, Антия жила у Перилая в Тарсе.
Габроком в это время был на пути в Киликию; вблизи разбойничьей пещеры (он сбился с дороги) юноша встречает вооруженного Гиппотоя. Разбойник подходит к Габрокому, начинает речь приветствием и предлагает идти вместе. "Кто бы ты ни был, юноша, но ты и лицом хорош и на смельчака похож; скитаешься ты, конечно, не по своей воле, а претерпев какую-то обиду. Давай покинем Киликию и вместе уйдем в Каппадокию и Понт, жкзнь там, говорят, богатая и привольная". Габроком ни слова не говорит о цели своего путешествия и соглашается на уговоры Гиппотоя; они дают клятву быть верными товарищами и помогать друг другу в дороге. Поступая так, Габроком надеялся в этих долгих скитаниях найти Антию. Спутники возвращаются к пещере посмотреть, не осталось ли там каких-нибудь запасов, подкрепляют свои силы и кормят лошадей. (У Гиппотоя тоже была лошадь, которую он прятал в лесу.)
III.
![]()
На следующий день они оставили Киликию и направились в каппадокийский город Мазаку, большой и прекрасный. Там Гиппотой рассчитывал набрать лихих товарищей и опять заняться разбоем. Пока дорога шла мимо больших деревень, они ни в чем не испытывали недостатка: ведь Гиппотой знал по-каппадокийски, и его принимали как своего человека. На десятый день молодые люди приходят в Мазаку; они поселились неподалеку от городских ворот и решили несколько дней передохнуть.
Однажды, во время трапезы, Гиппотой стал стенать и плакать. Габроком расспрашивает о причине его слез. "Длинная это повесть,— отвечал Гиппотой,— и похожа скорее на какую-нибудь трагедию". Габроком попросил рассказать и обещал в свою очередь поведать Гиппотою историю своей жизни. И вот (молодые люди были одни), начав издалека, Гиппотой рассказывает о себе:
2. "Родом я из Перинта, что неподалеку от фракийских пределов, и принадлежу к уислу самых знатных людей в городе. Ты, конечно, слышал, как славен Перинт и как богаты его жители. Там в молодые годы я полюбил прекрасного отрока. Он был тоже перинтянин, а звали его Гиперант. Я влюбился с первого взгляда, как только увидел его в гимнасии, и с тех пор не знал покоя. И вот, во время ночного торжества, когда справлялся наш перннтский праздник, я подхожу к Гиперанту и умоляю сжалиться надо мной. Отрок, преисполнившись сострадания, обещает мне все.
Первыми шагами любви были поцелуи, нежные прикосновения, а с моей стороны—и слезы; потом мы стали находить случаи оставаться друг с другом наедине: наш возраст избавлял нас от подозрений. Долгое время мы были неразлучны и нежно любили друг друга, пока некий демон не стал завидовать нашему счастью.
Из Византия,— Византий недалеко от Перинта,—приезжает однажды знатный человек, богатый несметно, а потому высокомерный и заносчивый. Звали его Аристо- мах. Едва приехав-, он, словно злое божество послало его мне на погибель, видит нас вместе и влюбляется в Гиперанта, восхищенный его красотой, которая, впрочем, могла восхитить кого угодно. Аристомах вел себя не так, как того требовала благопристойность, а надоедал юноше своей настойчивостью. Когда же понял, что из этого ничего не выходит (из-за благосклонности ко мне Гиперант никого не хотел видеть), Аристомах обратился к его отцу, человеку дрянному и падкому до денег. А тот охотно отдает ему сына под предлогом обучения: Аристомах говорил, что он учитель красноречия. И вот, взяв Гиперанта к себе, Аристомах сначала держал его взаперти, а потом увез в Византий.
Я махнул рукой на все и последовал за ними; там я пользовался всякой минутой, чтобы быть вместе с Гиперантом, но таких минут было немного—поцелуи для меня стали редки, разговоры почти недоступны: за мной следили рабы Аристомаха.. '
Наконец, не в силах дольше так жить, я решаюсь поехать в Перинт. Я распродал там все свое имущество, собрал достаточно денег и снова вернулся в Византий. Поздней ночью, вооруженный, я прокрадываюсь с согласия Гиперанта в дом и, найдя спящего рядом с мальчиком Аристомаха, в страшной ярости наношу ему смертельный удар. Пользуясь тем, что все в доме спят, я поспешно выбегаю вместе с Гиперантом. За ночь мы добираемся до Перинта и там, никем не замеченные, садимся на корабль и отплываем в Азию.
Море было спокойным, пока не показался Лесбос; тут внезапно поднимается буря и опрокидывает наш корабль. Я плыл рядом с Гиперантом и поддерживал его, чтобы облегчить мальчику борьбу с волнами. И все-таки к ночи он не выдерживает, выбивается из сил и гибнет на моих глазах. Я спас только его мертвое тело и похоронил на берегу. Я заливался слезами, Габроком, и горестно стенал над его могилой, а потом, найдя большой гладкий камень, поставил памятник, сложив стихи на смерть бедного отрока:
Юноше славному родом, любезному мне Гиперанту, Памятник горестный я здесь, на чужбине, воздвиг.
Волею демона злого он рано с землею расстался, Бурной волной унесен в моря бездонную глубь.
Больше я решил не возвращаться в Перинт, а пошел через Азию к Великой Фригии и Памфилии. Там; под влиянием тоски и бедности, я на первых порах примкнул к разбойничьей шайке, а позже, уже в Киликии, набрал себе товарищей и сам стал главарем. Дела наши шли хорошо, пока всех не схватили; а случилось это незадолго до нашей с тобой встречи. Такова моя судьба. А теперь, милый, расскажи мне о своей жизни; видно по тебе, что только горе заставило тебя странствовать".
3. Габроком тогда говорит, что он эфесец, рассказывает, как он полюбил и женился, вспоминает об оракуле и о разлуке с родными, о нападении пиратов и их главаре Апсирте, о Манто, о темнице и бегстве из Тира, о встрече с пастухом, о своем пути из Сирин в Киликию.
Слушая эту печальную повесть и плача вместе с Габрокомом, Гиппотой воскликнул: "О мои родители, о родина, которую я больше не увижу, о Гиперант, мой любимый! Ты, Габроком, еще встретишься со своей подругой и обретешь ее вновь, а мне уж не суждено увидеть Гиперанта". С этими словами он показал локон юноши и оросил его слезами.
Когда оба насытились плачем, Гиппотой сказал: "В своем рассказе я забыл упомянуть об одном происшествии: незадолго до того, как на нас напали, к нашей пещере, вероятно сбившись с пути, подошла прекрасная девушка. По годам она была тебе ровесника и тоже назвала Эфес своей родиной. Больше я ничего о ней не узнал. Мы решили принести ее в жертву Аресу, и все уже было готово, как вдруг появились наши преследователи. Я бежал, а что с ней сталось—не знаю. Она была удивительная красавица, Габроком, а одета по-деревенски; волосы у нее золотистые, глаза полны прелести". Перебив его, Габроком закричал: "Это, конечно, моя Антия! Где же она теперь? Что за земля ее приняла? Пойдем, друг мой, назад в Киликию—ведь это недалеко, будем искать Антию! Заклинаю тебя душой Гиперанта, исполни свое обещание: пойдем со мной на поиски!" Гиппотой соглашается и обещает сделать все, что в его силах, говоря, что для безопасности в пути придется набрать хоть несколько человек товарищей.
