Борис, конечно, заговорил о том, чтобы нанять Ксюше гувернантку, никаких денег не жалко. Но при этом смотрел на Инну и Анну Петровну с явным трепетом, потому что доверить Ксюшу мог только им. Инна усмехалась: хорошая мина при плохой игре. Или наоборот? Анна Петровна махала руками: разве мы отдадим Ксюшу какой-то гувернантке?
Инна поставила единственное, но жесткое условие: Борис должен являться не позже семи вечера. У Ксюши строгий режим и минимум два часа в будний день девочка должна общаться с отцом, привыкать к нему. Кроме того, Борис пусть в лепешку расшибется, но выходные посвящает дочери. Хотя бы один из выходных, смилостивилась Инна, субботу или воскресенье.
– А если у меня запарка, швах и светопреставление на работе? – почесал макушку Борис.
– Нет такой работы, которая сравнится со здоровьем ребенка, физическим и психическим, – отрезала Инна. – Кроме того, если ты не способен организовать свой труд в отведенные для него, труда, часы, то приходится сомневаться в твоих деловых способностях. Конечно, можешь по-прежнему дневать и ночевать на работе, нанять штат нянюшек, гувернанток, хоть академиков от педагогики привлекай. Только не рассчитывай на мою с мамой помощь в этом случае.
– Никакие академики с вами не сравнятся, – пробормотал Борис.
Анна Петровна, оценив по-своему, с дальним прицелом, условие дочери, поддержала Инну:
– И правда, Боречка, ты все-таки отец.
– Ага, спасибо, что напомнили. – И, взяв «под козырек», отсалютовал: – Слушаюсь, товарищи генералы!
Теперь по вечерам Борис забирал из квартиры соседей дочь и Шустрика. Получилось и спрессовать рабочий день, и бизнес не рухнул, и выходные освободились. Само собой сложилось, что Бориса ждали к ужину, без него не садились за стол. На кухне стало тесновато: трое взрослых, двое детей, зато вечерние трапезы проходили весело. Первое время по выходным Борис возил детей в зоопарк, считая его самым увлекательным местом в городе. Через месяц Ваня и Ксюша взбунтовались: не хотим больше волков и зайцев. Пришлось разнообразить досуг посещением театра, кино, детских парков с аттракционами.
Проведя с детьми шесть-восемь часов, Борис выматывался до изнеможения. Инна, успев потрудиться над учебниками, милостиво его отпускала:
– Ладно, свободен. Можешь отправляться на свидание.
– Какое свидание? На работу сгоняю, а?
– Но чтобы…
– Как штык Ксюху купать и укладывать.
Их существование походило на суррогат семейной жизни. Виделись утром и по вечерам, как обычные работающие супруги. Инна была погружена в заботу о Ксюше, Борис естественно участвовал в разрешении маленьких мужских проблем Вани, вроде противоречия: бить первым нельзя, а если всегда только сдачи давать, то рискуешь проиграть.
Материальные и хозяйственные заботы тоже переплелись. Детям нужно было покупать одежду, продуктов теперь требовалось гораздо больше, чем в те времена, когда не столовались Ксюша и Борис. У Бориса машина, он и добытчик. Приходилось соблюдать равенство в подарках. Велосипеды – обоим, Ване и Ксюше. Если Ксюше покупалась детская коляска для кукол, то Ване – очередной пулемет или автомат. Инна занималась с Ксюшей музыкой и оставила попытки усадить за пианино Ваню. Хотя как раз мальчик имел хорошие способности, а девочка – средненькие. Ваня инструмент ненавидел, а Ксюша готова была просиживать у пианино часами, лишь бы тетя Инна была рядом.
Инна и Борис невольно врастали в служебные дела друг друга. Инна рассказывала о нравах в музыкальной школе, где царило нелепое педагогическое равенство: и с талантливым ребенком, и с бездарным занимались по одной и той же программе. Но из первого можно сделать настоящего музыканта, посвяти ему больше времени, а у второго, сколько ни бейся, в лучшем случае слегка разовьешь слух. Из пяти частных учеников Инны, к которым она ходит домой, трое как раз талантливые ребята, денег с их родителей Инна не берет, тем едва хватает за музыкальную школу платить. Двум другим ученикам медведь на ухо наступил, но папы с мамами видят в частных уроках элемент престижа. Ведь звучит: «К моему Игорьку учительница музыки два раза в неделю ходит». Но в целом заниматься музыкой стало немодно. На повестке дня иностранные языки, компьютер. Старые пианино продаются за бесценок, семьи переезжают в новые квартиры, где инструментам не находится места. Поколение Инны было, наверное, последним, которое родители в мало-мальски интеллигентной семье стремились обучить музыке.
Борис с самого начала предлагал строить новый завод в чистом поле, а не вписываться в полуразрушенные цеха долгостроя. Когда-то в области хотели возвести комбинат бетонных изделий, но выделенных средств не хватило: то ли разворовали, то ли просчитались. Заброшенные недостроенные корпуса простояли больше пятнадцати лет. Портили вид, выглядели декорациями к фильму о последствиях атомной войны. Губернатор настоял: новому заводу быть на старом месте. Борис теперь расхлебывает. Фундаменты не выдержат веса оборудования, перекрытия не сегодня-завтра рухнут, коммуникации прокладывали идиоты как черт на душу положит. Латать по гнилому, переделывать халтуру выходит значительно дороже, чем строить новое, да и муторнее. Но деньги казенные, федеральные, губернатор их выбивает мастерски. По словам Бориса, губернатор – старый хитрый номеклатурный лис, мастер интриг и тонкий знаток слабостей столичных начальников. Свой изворотливый ум губернатор в основном тратит на плетение закулисных козней и в целях личного обогащения.
– Даже говорить тебе не стану, – покачал головой Борис, – сколько семейка губернатора по заграницам имеет.
– Надо же, – удивлялась Инна. – А посмотреть, послушать его: пламенный патриот области, враг коррупции, отец сирым и убогим.
– Вот-вот, я и говорю: умный мужик.
– С каких пор умными стали называть мздоимцев, воров и пройдох?
– Талантливо украсть дурак не способен. Вот например, вице-губернатор – плохая копия Самого. Зубы чешутся, ручки дрожат, стырить хочется, да не умеет. Живет объедками с барского стола.
– Выходит, в руководстве области нет порядочных людей?
– Почему же? Сергей Васин, помощник губернатора, отличный мужик, управленец от бога, настоящий государственник.
– Что последнее значит?
– На деле, а не словах: прежде думай о родине, а потом о себе.
– Он в какой школе учился?
– Не здешний. Служил у нас, а потом женился на Лене Поляковой. Помнишь, из пятой школы, Снегурочку всегда играла на новогодних утренниках во Дворце культуры?
– Помню, красивая девочка.
– Девочке под сорок, но все при ней.
К Васиным Инна, Борис, дети поехали на дачу с ночевкой. Жарили шашлыки, гуляли в лесу, купались в речке. Шум-гам, который вносили Ксюша и Ваня, хозяевам не досаждал. Напротив, они смотрели на малышню с умилением чадолюбивых людей, у которых собственные дети уже выросли, а внуков еще ждать. И еще поглядывали недоуменно на Инну и Бориса. Было чему удивляться: спят в разных комнатах, а дети общие. И хозяйство единое: Инна напоминает Борису, что надо забрать белье из химчистки и заехать в магазин на обратном пути, геркулес закончился.
Борис перед отъездом упаковывал вещи в багажник, когда Лена не выдержала и спросила Инну:
– Между вами что?
– В каком смысле? – не поняла Инна.
– Ты и Борис. Готовая семья, а спите по разным койкам, не живете.
– Мы сосуществуем, – рассмеялась Инна. – Прекрасно сосуществуем, – повторила она.
Подошел Сергей, который крутился рядом, прислушивался.
– Это, конечно, не наше дело, – сказал он. – Но жутко любопытно.
– И какие варианты предполагаются? – веселилась Инна.
– Первый, – выставил из кулака палец Сергей, – вы сдвинулись на браке без секса. Мол, только духовное общение, а плотское принижает высоту чувств. Такое, говорят, случается у особ…
– С виду они совершенно здоровые, нормальные, – возразила Лена, – чтобы отказываться от такого замечательного дела.
– Ловлю на слове, дорогая, – погрозил Сергей жене все тем же пальцем. – Гости уедут, и замечательное дело не отложится из-за того, что надо кусты от вредителей опрыснуть, капусту окучить или малину собрать. Второе, – обратился он к Инне и выставил средний палец, – оригинальничаете или трусите. Детей нарожали, а теперь шиворот-навыворот…
– Ошибаешься, – перебила Инна, которой разговор перестал казаться забавным. – Мы с Борисом вместе с пеленок, и никаких отношений, кроме дружественных…
– Да ла-а-адно! – в один голос возмутились Сергей и Лена.
Так возражают, когда слышат очевидную ложь.
– Мнение стороннего наблюдателя. Как ты, Инна, смотришь на Борьку? Как он смотрит на тебя? – спросил Сергей.
– Как собаки на сахарные кости, – вместо Инны ответила Лена.
– А какое у вас взаимопонимание? – продолжил Сергей.
– Тютелька в тютельку, – уверенно сказала Лена.
