без пяти минут студент Берлинского художественного университета, Элен – только выпрямилась и небрежно повела плечами, стягивая пальто.
Пусть пялятся. Мне стыдиться нечего.
Я сегодня была во всем черном, что очень неплохо контрастировало со светлыми волосами.
Пирсинг в носу тоже сменила на черное кольцо, добавила черные здоровенные серьги в уши. Узкие, рваные на коленях джинсы, грубые ботинки, тонкий трикотаж футболки с вырезом. Яркий мейк в легком намеке на гранж. Ничего особенного.
Но в глаза бросалась.
Ну так того и хотела!
После вчерашнего демарша моих родных, решивших, что Лена – все та же наивная дурочка, ребенок, я , конечно, повела себя по-детски. Полностью подтвердив их выводы по мне.
Но определенным уровнем взросления всегда считалось умение прислушиваться к себе и своему мнению, а не идти на поводу у окружающих.
А потому я сделала так, как захотела сама.
То есть , отрубила телефон вчера вечером и ушла спать.
А утром первым делом купила себе новый.
С новой симкой. Правда, Витя все равно был в курсе моих перемещений, скотина Толик даже не скрываясь, ходил за мной хвостом.
Но мой сегодняшний вечерний выход проморгал.
Потому что я – не только дочь криминального авторитета, но и племянница опера. Умею незаметно рубить хвосты.
По крайней мере, я на это очень надеялась…
- Лена? Это ты что ли?
Мужской голос, довольно приятный, прозвучал практически над ухом.
Я развернулась, разглядывая … Ну да, Павлов. Не изменился. Вернее, конечно изменился. Заматерел.
Стал такой… Кобелистый. Он и в восьмом от девчонок отбивался, а сейчас… Да, наверно, не отбивается уже. Просто трахает и выбрасывает. По крайней мере, взгляд у него был очень даже недвусмысленный. Говорящий взгляд. Не двадцатилетнего пацана. А вполне уже сложившегося молодого мужчины.
- Привет, Вова.
Вообще, Павлова звали Виктор, но почему-то все звали Вовой, с первого класса.
- Привет! Тебя не узнать! Очень хорошо выглядишь!
И взгляд, медленный, нахальный, по моей груди… Ну да.
Все тот же Павлов.
Правда, он ко мне не подходил в восьмом, но, говорят…
Ладно.
- Ты в городе давно?
- Нет, только приехала…
Мы пошли к классу, болтая так, словно в школе прям дружили, общались. Мне было странновато, но прикольно.
Павлов производил впечатление слегка пресыщенного мажора. Не любила таких никогда, но, сейчас он, наверно, единственный, кто на меня не пялился, как на диковинку, разинув рот.
Ну, еще Марина так не смотрела.
Но просто потому, что видела меня до этого, первый шок прошел.
А вот остальные бывшие одноклассники…
Я старалась не замечать, улыбалась, отвечала на какие-то вопросы про Мюнхен, про то, где училась и чем занималась. Не вышла ли замуж, не родила ли…
Вроде вопросы нейтральные, а с подколкой… Вроде взгляды дружелюбные, а с завистью.
Слишком я отличалась от моих одноклассников и одноклассниц.
Выделялась.
Половина девчонок уже успели выти замуж, парочка – развестись, еще двое пришли с огромными животами, выставляя их перед собой , как самое главное достижение в своей жизни. Именно они участливо интересовались у меня, не вышла ли я замуж? А чего так? Не берут?
А мне, отвечающей вежливо и кратко, все время хотелось сорваться и заорать: «Да вы чего, вашу мать??? Двадцать лет! Двадцать, сука, лет!!! Какое замуж? Какое дети?».
Нет, я никогда ничего не имела против молодых мамочек, ранних браков. Да о чем говорить, если моя подружка в Мюнхене, очень крутой , кстати, райтер, Лиз, была мамой клевой двухлетней девчонки Моны?
Каждый выбирает для себя.
Просто я как-то отвыкла в Европе от этого стереотипа, которого даже в столице моей родины теперь нет. То, что женщина может быть реализована только в муже и детях.
Мне казалось, это осталось в далеком прошлом. В представлениях моей мамы, например. Ну и бабок на лавочках.
А нет.
Вот оно. Во всей красе.
Неприятно и глупо. Приперлась, Лена. Словила кайф…
Парни, бывшие одноклассники, вдоволь пооблизывав меня говорящими взглядами, вскоре угомонились. Болтали друг с другом, меряясь… Да хрен его знает, чем. Они, кстати, остались большими детьми, чем рано обабившиеся одноклассницы. Обсуждали учебу, игры какие-то компьютерные.
Вообще, у меня создалось впечатление, что они все регулярно общаются, знают все друг о друге.
И только я для них – неожиданная черная лошадка.
Да еще Павлов, пожалуй.
Он, кстати, все это время не избегал компании, хотя ощущалось, что Вова немного другого уровня.
Был дорого одет, показательно вертел на пальце ключи от мерса, щедро оплатил стол с выпивкой и закуской, накрытый прямо в классе.
Меня от этого немного передернуло, все же это школа. Было странно, почему нельзя пойти в кафе? Пригласить учителей? И пойти. Там же удобнее, чем в классе стоя жрать бутеры со шпротами?
Но вопросов я задавать не стала и предложений никаких не внесла.
Ну его нафиг. И так уже смотрят странно. Порасспрашивали сначала, накинулись, а теперь начали сторониться.
Все так знакомо, Лена.
На кой черт ты приперлась сюда?
Зазвонил телефон.
Руп.
С утра скинула ему свой новый номер. Зачем-то.
Я обрадовалась возможности выйти в рекреацию, приняла вызов, подошла к окну, задумчиво разглядывая знакомый пейзаж. Сколько раз я вот так вот стояла тут? Смотрела на голые черные ветки тополей? На снег грязный, уже мартовский.
Я увлекалась, смотрела, а потом подходил Веник и…
- Эй, Эль? Ты слышишь меня?
Голос Рупа прорвался через мои воспоминания, возвращая обратно.Эль Роуз меня звали друзья. На английский манер. И он. Руп.
- Да, конечно…
- Как ты? Совсем ты меня забросила. Не пишешь, лайки не ставишь в инсте… А мне все так сочувствуют… Девушка в дикую Россию
