— Ну что, бараны, сколько ещё раз мне надо вас вытаскивать из всякого дерьма, куда вы так и норовите сунуться? Вы хотя бы поняли, что только что я вас из костра вытащил?
— Подумаешь, — вытер платком выступивший на лице пот ящер из его сотни, проведя какими-то судорожными, дёргаными движениями по серой после испытанного испуга морде. — Какой-то барончик. Ур-род! — зло сплюнул он на грязную мостовую. — Запугать хотел нас, скотина, — злобно уставился он в сторону скрывшегося каравана, опять вытирая вспотевшее лицо грязным платком.
— Думаешь, хотел попугать? — мгновенно успокаиваясь, флегматично поинтересовался сотник, глядя на того уже с откровенной жалостью.
— А то, — зло буркнул стражник, переводя взгляд на сотника и с удивлением, обращая внимание на его странное поведение. — А что? — недоумённо настороженно осмотрелся он вокруг, словно ища там подсказки. — Разве что-то не так?
— Вы хоть поняли, с кем связались? — глядя на них, как на умалишённых, холодно поинтересовался сотник, с брезгливым любопытством рассматривая троицу грязных оборванцев, назвать солдатами которых у него просто не поворачивался язык.
— Барон Вехтор, надо понимать, — зло сплюнул на землю второй стражник, глядя на своё непосредственное начальство исподлобья.
— Барон Сидор де Вехтор, — тихо поправил его сотник, посмотрев вдоль улочки долгим мрачным взглядом. — Единственный на данный момент выживший представитель мужской части рода баронов де Вехтор. Тот самый, что лично посадил на кол полторы тысячи рыцарей пару лет тому назад на Девичьем Поле. Владелец шести Чёрных торговых обозов, что держат под своим контролем практически всю разъездную торговлю в северо-восточном Приморье. И владелец всего этого города.
Уроды. Вы хоть видели на чём он приехал? На тех самых чёрных фургонах, что есть исключительно у барона де Вехтор. Ему вас, идиотов, спалить в этой вашей конуре, было на раз плюнуть и никто бы ему и слова поперёк не сказал. А вы ещё над ним ржали. Это его город..
— А магистрат?
— На том берегу твой магистрат, урод. А здесь — его власть. Здесь он в своём полном праве карать и миловать.
Ур-роды! — зло сплюнул он на мостовую и, повернувшись к стражникам спиной, направился обратно к дверям неказистой сторожки с другой стороны ворот. Замершие столбом фигуры его подчинённых явственно показали, что до них только сейчас стало доходить, чего они избежали.
Сюрприз.
Некоторое время меж Сидором и Димоном царило молчание, нарушаемое лишь скрипом лошадиной упряжи, да поскрипыванием разболтавшейся за последнее время броневой обшивки броневика.
Всё же стоило признать что конструкция была собрана на скорую руку и испытания временем не прошла. Хоть всё и держалось ещё более менее, и со стороны представляло собой довольно грозный вид, особенно учитывая славу, что приобрели подобные фургоны за последнее время, на самом деле Сидор знал, сейчас всё это натуральный хлам. Стоит броневику только наскочить на мину, как это случилось под Сатино-Татарским, все броневые листы разлетятся по всей округе, как знаменитая фанера над городом Парижем. И останется ли кто-нибудь потом живое внутри — вот это даже сомнения не вызывало. Реальной защиты от этих броневиков сейчас не было.
Поспешность и желание числом компенсировать качество до добра никогда не доводили. Хотя, с другой стороны, всё что с этих броневиков надо было получить, они получили. И до моря добрались без потерь.
А что при этом сами броневики превратились в хлам, так и что ж, судьба! Куда от неё деться.
— Признаться, Сидор, я уже как-то отвык от подобного хамства. Давненько с подобным не сталкивался.
— Что? — отвлёкся Сидор от своих дум.
Раздражённый, злой Димон сидел на крыше броневика, свесив ноги вниз, в открытый люк, и с мрачным видом сердито разглядывал проплывающие мимо грязно-серые стены старого города.
— Всё настроение испортили. Уроды! — выругался Димон. — Думал. Вот, прибыли, добрались наконец-то до места. А тут такая встреча. В другой раз точно спалю этих ублюдков, и никакой сотник Дубов меня не остановит.
— Не стоит начинать новую жизнь на новом месте с человеческой казни. Это не слишком хорошо сказывается на твоей ауре, — рассеянно отозвался Сидор.
Он никак не мог сосредоточиться и тщетно пытался понять чего Димону от него надо. Мысленно он никак не мог найти выход из создавшегося положения. По всему выходило, что броневики придётся бросить здесь в замке и дальше уже обходиться без них. Потому как восстановить броневики без помощи специальных клеёв и особых заводских условий, невозможно. Ничего нужного для ремонта у них с собой не было, потому как раньше ничего подобного не происходило и что подобное возможно и в голову не могло прийти.
А это было очень, очень не здорово. Никто не мог даже подумать, что крепкая прежде конструкция при столь долгом переходе даст столь серьёзный сбой, и начнёт рассыпаться прямо на глазах.
Оставалось надеяться, что следующий за ними по пятам обоз со стеклом захватил из дома нужные ингредиенты и здесь на месте удастся сварить нужный клей и поменять рассыпающиеся листы броневой обшивки.
Правда, полностью технологию ремонта фанеры без мастера всё одно было точно не выдержать, но… хоть как-то, чтоб только временно поддержать броневики в рабочем состоянии. А там дальше видно будет. В конце концов и самого мастера можно было вызвать сюда на море. Чтоб крепко дать по шее за столь качественную работу и чтоб тот мерзавец здесь на месте разобрался, что происходит. Тем более что и планы на подобный вояж мастера были. Правда, никак с броневиками не связанные, а в основном с морем, ну, да одно другому не помеха.
— Плевал я на твою ауру и на ауру сотника Дубова, — взорвался Димон, видя что Сидор не слушает его и мыслями витает где-то в стороне. — Подлецов надо наказывать немедленно, при первой же возможности, пока чувства ещё не остыли. Иначе они потом множатся и приобретают ещё большую наглость.
Безнаказанность — развращает.
— Фу-у-у, — брезгливо поморщился Сидор, вслед за скорчившим рожу Димоном.
— Ну и вонь, — воскликнули оба хором.
— Теперь будем знать, что когда ветер западный, со стороны реки, тут дышать нечем, — приуныв, констатировал Сидор.
Большие чёрные телеги недлинного баронского обоза медленно вытягивались из узкой улочки под крепостной стеной, забирая вправо и неспешно расходясь веером по открывшемуся перед ними большому, пустынному пространству просторной площади.
Вытянувшаяся широкой полосой вдоль едва виднеющихся по над землёй далеко слева останков разрушенной до основания крепостной стены, площадь тянулась куда-то вдоль разрушенной стены вправо и вниз, к виднеющемуся далеко внизу под склоном серо-голубому пятну заросшего камышом мелководного портового залива.
Рассыпавшись веером по краю открывшегося перед ними обширной площади, весь обоз в мрачном недоумении замер, не решаясь двинуться дальше и пересечь открывшийся перед ними достаточно большой пустырь, бывший когда-то площадью перед замком, а теперь….
— Городская бойня. Отсюда и вонь, — мрачно констатировал Сидор, угрюмо глядя на высящиеся кругом горы гниющих отходов, оставшихся неубранными после забоя скота. — Ну и жрут же они здесь, сколько требухи то выбросили, — осуждающе покачал он головой.
— А не убирают за собой, наверное, потому что лень, — мрачно констатировал следом Димон. — Раньше, вроде бы такого тут не наблюдалось. Вроде бы как чище было в прошлый раз и более прибрано. Или это что, подарок хозяевам на новоселье?
— Сюрприз, — флегматично согласился с ним Сидор. — Узнали, что появился старый хозяин, вот и перестали за собой убирать, как допреж постоянно делали. Мол, хозяева появились, вот сами и уберут, если не хотят жить в этом дерьме. Чай, не баре.
— Что здесь такое было то? — донеслось откуда-то сзади.
— Ежегодная приморская осенняя ярмарка животноводов, — бросил назад Сидор, не оборачиваясь. — После неё — забой купленного скота. Городские бойни, проще говоря. А после всего этого — просто не прибрались, как раньше делали. Сволочи! Подарок оставили.
Повернувшись назад, Сидор мрачно посмотрел на потрясённого не меньше Димона ящера Вана.
— Нравится?
— М-да-а-а, — мрачно протянул ящер. — Как ты говоришь, картина Репина "Приплыли"? Похоже, действительно, приплыли. Много чего здесь за последний год поменялось, — мрачно констатировал он. — Порядку стало меньше, дерьма больше. Раньше хоть песочком из реки гниющую требуху с костями присыпали, а теперь видимо решили, что это лишнее.
— Раньше здесь они себя хозяевами чувствовали, — мрачно буркнул Сидор. — Большое открытое пространство, удобное для проведения большой ярмарки, чистая вода из акведука. Рядом — залив, пусть и мелководный, но откуда можно морем много солонины вывезти. И всё это далеко от жилых домов города, на другой стороне реки. Не мешают.
