Ее окружала падающая листва, а ветер приподнял юбку. Обернувшись, женщина смотрела назад, словно хотела понять, не преследует ли ее кто-то. Но… создавалось впечатление, будто она смотрит из книги наружу. Как будто убегает от читателя.
От Аниты.
— Вот это да… — проговорила девочка.
Горячая вода уже поднялась до краев ванны, а пар заполнил комнату.
Анита прикоснулась к осеннему пейзажу и медленно провела рукой по контуру рисунка. Бумага оказалась шершавая, пористая, плотная, такую Анита еще никогда не встречала. Кончиком пальца она осторожно тронула рамочку рисунка с обернувшейся женщиной, потом, поколебавшись немного, коснулась и ее самой.
И тут что-то случилось.
Аните неожиданно стало очень грустно. Чувство это внушал ей рисунок, к которому она прикасалась, оно словно заполняло ее, при этом еще острее ощущался аромат цветов и громче шелестела листва на деревьях, качавшихся на ветру.
Она сильнее прижала рисунок, и чувство сделалось еще ярче — еще ощутимее стал аромат цветов, слышнее шорох листвы и дуновение ветра.
А потом в ее сознании необыкновенно отчетливо прозвучал голос изображенной на рисунке женщины.
— Помоги… — произнесла она. — Прошу тебя, помоги мне.
Анита испугалась, отдернула руку от рисунка и тут же поняла, что снова находится в своей ванной комнате.
И услышала шаги мамы за дверью.
— Анита! — позвала госпожа Блум. — Анита, ты все еще в ванне?
Девочка тотчас вскочила.
Ее потрясло случившееся. Но она не хотела, чтобы мама увидела вещи, которые принадлежали Морису Моро.
Она быстро спрятала их под стопкой полотенец, сбросила халат и быстро забралась в ванну — в очень горячую воду. И едва успела.
Открыв дверь, госпожа Блум отпрянула, испугавшись пара.
— Анита! — воскликнула она, замахав руками. — С тобой все в порядке?
— Да, мама, — ответила девочка, заворачивая кран и стараясь не двигаться в горячей воде.
Вода уходила в отверстие и выплескивалась через край, разливаясь по всему полу.
— А что, без такого потопа ты не могла принять ванну?
— Я все уберу.
— Ты уверена, что все в порядке?
— Конечно, — подтвердила Анита.
На самом деле не все, конечно. Вода была как кипяток. Просто обжигала.
— Зачем же ты принимаешь такую горячую ванну? — упрекнула дочку госпожа Блум.
— Выйди, пожалуйста, — попросила Анита. — Выйди, а то заору.
Женщина улыбнулась:
— Жду в кровати. Постарайся хотя бы волосы не намочить.
Как только мама закрыла дверь, Анита выскочила из ванны. Кожа покраснела, как вареный рак.
Вытираясь, девочка все пыталась понять, что же произошло. Да нет, конечно, она ошиблась. Просто у нее, как всегда, разыгралось воображение, вот и подумала, будто слышит голос. На самом деле звала ее мама, а ей просто показалось, будто кто-то просит о помощи.
Это все, что произошло. Только и всего.
Постепенно Анита успокоилась, сердце перестало биться как сумасшедшее. Девочка спустила воду из ванны и поискала среди множества разных баночек на полке у зеркала подходящий крем. Нанесла его на покрасневшую кожу, надела пижаму и спокойно, как ни в чем не бывало, почистила зубы, словно это самый обыкновенный вечер, который ничем не отличается от других.
Такой же обыкновенный, как остальные.
Выглянув в коридор, она убедилась, что мама уже в постели: в спальне горел свет. Отлично.
Анита достала вещи Мориса Моро из-под полотенец и пробежала в комнату, где находилась небольшая библиотека. Большая осталась в Лондоне, вместе с папой.
Открыла ящик стола, где лежали школьные тетради, — намеревалась спрятать все там.
Но любопытство все же опять неудержимо завладело ею, и она снова открыла записную книжку.
И к своему огромному удивлению, обнаружила, что узорчатая рамочка пуста — никакой женщины в ней нет.
Возможно ли такое?
Анита быстро пролистала записную книжку в обратном направлении и остановилась, наткнувшись на другую рамочку, которая помещалась на краю страницы со страшным изображением пылающего замка. Она уже видела ее раньше, но тогда рамочка показалась пустой.
А теперь в ней обнаружилось изображение человека, сидевшего на высокой пирамиде из стульев и удерживавшего равновесие с помощью длиннейшего черного зонта.
Рисунок выглядел смешным и тревожным одновременно.
Анита осмотрелась.
В квартире темно и тихо, свет горит только на тумбочке у кровати, слышно иногда, как мама переворачивает страницу книги.
Девочка снова посмотрела на человека, сидевшего на пирамиде из стульев. Он никуда не делся. Она не ошиблась — это не померещилось ей.
Анита прикоснулась к рисунку и тотчас, как и прежде, почувствовала, как что-то поползло по ее руке все выше и выше, как будто забирались по ней какие-то крохотные насекомые.
На этот раз девочку охватил страх.
Анита замерла, по-прежнему не отнимая ладонь от рисунка с человеком.
И услышала в своем сознании голос. Сухой, скрипучий мужской голос.
— А ты кто такая? — недовольно спросил он.
И тут где-то вдали прогудел пароход. Анита даже вскрикнула от испуга. Кинула книжку в ящик, побежала в спальню и забралась под одеяло.
Госпожа Блум опустила книгу и с удивлением спросила:
— А теперь что случилось?
— Ничего. Ничего не случилось, — солгала девочка. Потом добавила: — Пожалуйста, не выключай свет.
Глава 5
ПРИЗЫВ О ПОМОЩИ
— Они обращались ко мне, понимаешь? — сказала Анита Томмазо.
Ребята возвращались из школы. Анита поведала мальчику о двух обезьянах, о тайнике в потолочной балке, о разных вещах, найденных в нем, и записной книжке. Томмазо слушал вроде бы спокойно. И, пытаясь понять, кое-что уточнил:
— Ты положила руку… и услышала голос?
— Ну да.
Мальчик покачал головой:
— В самом деле очень странная история.
— Очень странная, — согласилась Анита. — И это случилось два раза, а не один.
— Только в первом случае… ты не испугалась?
— Нет. Скорее стало очень грустно. Ведь я слышала, как меня просят о помощи. Кажется, это говорила женщина.
— А во второй раз?
— Испугалась, и все. Мне показалось, будто человек, сидящий на пирамиде из стульев, находится внутри книги и смотрит на меня. И это было очень страшно!
Томмазо остановился у моста:
— Думаю, мне стоило бы взглянуть на эту записную книжку. Она с тобой?
— Хочешь посмотреть прямо тут?
— Нет, возьму домой. У меня есть специальные инструменты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
