Ну а кот Васька никуда не денется. Никто его во дворе не обидит. Нагуляется вволю и вернется.
Все это^ показалось волшебнику Алеше вполне убедительным. Он успокоился, завесил дверь старым клетчатым пледом и пошел на кухню кипятить чай.
Но тут он вспомнил, что по дороге домой опять забыл купить сахар, досадливо поморщился и махнул рукой. Не будем скрывать, волшебник Алеша, как многие ученые, музыканты и поэты, был очень рассеянным человеком.
Глава 10
МЫ УЗНАЕМ, ГДЕ НАДО ВЫБРАСЫВАТЬ КОТОВ.
И ГЛАВНОЕ:
ВЕЛИКИЙ ПОЗОР ВАСИ ВЕРТУШИНКИНА
До зоопарка бьыо всего четыре остановки на троллейбусе. Но пока Вася Вертушинкин проехал эти четыре остановки, он думал, что у него все волосы поседеют. Он даже несколько раз поглядел в зеркальное стекло троллейбуса остался ли у него хоть один коричневый волосок на голове.
Пассажиры в троллейбусе, словно они котов никогда в жизни не видели, все, как один, принялись разглядывать волшебника Алешу.
Со всех сторон к нему тянулись руки. Одни старались погладить его по спинке, другие почесать за ухом или хотя бы потрогать.
Вася Вертушинкин как мог загородил волшебника
Алешу, растопырив локти, словно курица-наседка крылья.
— Вот такие коты, простые, не пушистые, — самые умные, — солидно заметил молодой человек с усиками.
— И смотрите, как сидит. В окошко смотрит так разумно, словно человек! — подхватила девушка с длинными волосами, похожая на русалку.
"А как ему глядеть прикажете? — сердито подумал
Вася Вертушинкин. — И чего только привязались?
Вдруг ему надоест всю эту ерунду слушать, и он…"
Но пассажиры не успокаивались.
— У нашего соседа точь-в-точь такая кошка. Это твоя кошка, мальчик?
— Сколько этому коту лет?
— На вид не старый еще.
— Как его зовут? Барсик, наверно. Барсик! Барсик!
Ишь ты, и ухом не ведет. Значит, не Барсик.
— Не трогайте его. Видите? Ушко больное, — серьезно сказала Катя. Она протянула руку, загораживая волшебника Алешу.
Катька — вот это настоящий человек. Ничего не знает, а все-все понимает.
Но больше всех волновалась острая старушка с колючими локтями. На голове у неё была пушистая серая шапочка, связанная, как показалось Васе Вертушинкину, из толстой паутины. Голос у старушки был тоже острый и пронзительный.
— Если ты его выкинуть хочешь, мальчик, то я научу тебя, где его выкидывать. Около моего дома ты не выкидывай — я его все равно не подберу. И не проси.
Нет, нет, нет. Потому что я этих всяких кошек терпеть не могу. А ты его выкинь возле дома моей сестры Тонечки. Тонечка — она кошек просто обожает.
Вот увидишь, она его подберет и будет воспитывать.
Я тебе и адрес дам, где его воспитывать. То есть где его выкидывать. То есть где моя сестра Тонечка живет… Нет, никогда в жизни не видала таких бестолковых мальчишек. Это для кота будет просто счастье, если ты его 'там выкинешь!
Старушка, очень волнуясь и то и дело поправляя свою шапочку из густой паутины, что-то быстро нацарапала острым карандашиком на клочке бумаги.
И сколько Вася Вертушинкин ни пробовал втолковать ей, что он вовсе не собирается выкидывать этого кота, старушка все равно сунула ему в руку бумажку с адресом.
Но вот за стеклом замелькали яркие лаковые афиши зоопарка. Оскаленная морда льва. Длинная пасть крокодила, похожая на футляр для какого-то диковинного музыкального инструмента.
Вася Вертушинкин вылез из троллейбуса и с облегчением перевел дух. Доехали-таки!.. Ох, руки заняты, даже пот со лба не вытрешь.
Все двинулись вдоль забора зоопарка вслед за
Сашкой Междупрочим.
Он шел медленно, внимательно оглядывая каждую доску, каждый гвоздь.
Сердце у Васи Вертушинкина так и замирало. Конечно, он полностью доверял волшебнику Алеше, ничуть не
сомневался. Не будет же взрослый человек, да ещё волшебник, его обманывать. Ну зачем? И все-таки…
Наконец Сашка разыскал знакомую доску, всю захватанную ребячьими руками. Доска и вправду болталась на одном гвозде. Сашка отвел её в сторону, и
Вася Вертушинкин неловко, стараясь не придавить волшебника Алешу, не прищемить ему хвост, пролез в щель.
Они одиноко пошли по пустынным дорожкам.
Из клеток на них с молчаливым интересом смотрели разные зайчики-кролики. Настроив чуткие уши, их провожали глазами лисицы с красивыми черно-бурыми хвостами.
— Сюда, сюда, — сказал Сашка Между прочим.
Он посторонился, пропуская вперед Васю Вертушинкина.
И Вася Вертушинкин очутился прямо перед клеткой льва.
Это произошло как-то сразу, вдруг, и Вася Вертушинкин даже не успел подготовиться к этому, собраться с духом. Он почувствовал только кислую слабость в коленках, а по спине сверху вниз пробежали ледяные мурашки, будто кто-то провел по спине пачкой с мороженым.
Лев, был большой и золотистый. Положив тяжелую голову на вытянутые лапы, он привалился боком к решетке, и железные прутья вдавились в его гладкое, сильное тело.
Две черные бархатные пантеры повернули головы и посмотрели на Васю Вертушинкина холодными желтыми глазами. А на песке бесшумно и гибко зашевелились ещё две черные пантеры — это были их тени.
Тут взволнованно затрубил слон, вскинув хобот. Маленькие его глазки в складках сморщенной кожи смотрели на детей растроганно, с умильным восторгом.
В ответ неодобрительно забулькал крокодил, по самые глаза лежавший в воде.
Катя как-то странно поглядела на Васю Вертушинкина — не то с сочувствием, не то с укором и вдруг сказала:
— Ну все, пошли назад. Я уже поверила.
— А я, между прочим, нет! — усмехнулся Сашка.
Вася Вертушинкин незаметно скосил глаза на волшебника Алешу, который как-то странно притих у него на руках, тесно прижавшись к его груди. Да нет, наверно, просто задумался. Мало ли у волшебника забот?
— Дядя Алеш… — Вася Вертушинкин слегка тряхнул кота.
Волшебник Алеша вздрогнул. Жесткие его усы пощекотали ухо Васи Вертушинкина.
— Ладно, — прошептал он, — сейчас я с ними потолкую. То есть поколдую…
Вася Вертушинкин осторожно опустил кота на землю. Кот лениво, барственно зевнул, вытянул сначала передние лапы, потом задние.
Вид у него был такой, как будто ему все безразлично, никуда он не торопится, и вообще мир устроен так, что нечего особенно суетиться и беспокоиться.
Но Васе Вертушинкину почему-то почудилось, что волшебник Алеша волнуется и даже нарочно хочет оттянуть время и поэтому так долго, старательно зевает и потягивается.
Волшебник Алеша медленно пошел по дорожке.
У Васи Вертушинкина невольно сжалось сердце.
Волшебник Алеша казался таким крошечным, таким
хрупким по сравнению с огромными хищниками. Вася Вертушинкин почти со страхом следил, как он идет прямо к опасным клеткам и его легкие лапы даже не оставляют следов на свежепосыпанном, ещё не утоптанном песке.
"А может быть, он сейчас в кого-нибудь ка-ак превратится… — с отчаянной надеждой подумал Вася Вер тушинкин. — В кого-нибудь такого, что и представить себе нельзя…"
Но нет, волшебник Алеша по-прежнему оставался котом, и было похоже, вовсе не собирался ни в кого превращаться.
Он осторожно, как-то боком подобрался к львиной клетке. Что-то жалобно, словно извиняясь, мяукнул.
Лев повернул свою тяжелую голову, с холодным недоумением посмотрел на маленького взъерошенного кота.
Но волшебник Алеша не стал задерживаться возле его клетки. Он тут же бегом бросился к пантерам. Торопливо пропищал что-то тонким голоском. Затем метнулся к слону, потом к крокодилу. И, сделав такой круг, со всех ног помчался назад, к Васе Вертушинкину.
Кот вскарабкался по нему, как по дереву, пустив в ход когти, и Вася Вертушинкин почувствовал, что он весь дрожит до кончиков лап, к которым прилип мокрый песок.
— Теперь все будет у нас мур-мур! — жарко прошептал он. — Я им сказал, что ты самый-самый-самый замечательный посетитель зоопарка…
— Ну зачем вы так, дяденька волшебник — засмущался Вася Вертушинкин, косясь на Сашку Междупрочим, который от любопытства так вытянул шею, что ещё немного — и мог распрощаться с головой.
— Я им сказал, что ты сейчас войдешь к ним в клетки, — уже чуть спокойней добавил волшебник Алеша. — Ну, они, конечно, "милости просим", "добро пожаловать", "заходите, не стесняйтесь, мы дома" и всякое такое. До смерти рады…
Вася Вертушинкин с сомнением посмотрел на зверей. Может, они и вправду рады, только виду не показывают. Кто их разберет…
Вася Вертушинкин невольно покрепче прижал к себе волшебника Алешу и решительно двинулся прямо к железным клеткам.
Послышалось настороженное и угрожающее рычание.
— Не пускают… — упавшим голосом сказал Вася
Вертушинкин и остановился.
