про фавна.
— Не знаю, не знаю, — сказал профессор, — но обвинять во лжи того, кто никогда вам не лгал, — не шутка, отнюдь не шутка.
— Мы боимся, что дело ещё хуже, — сказала Сьюзен, — мы думаем, что у Люси не всё в порядке..
— Вы полагаете, что она сошла с ума? — невозмутимо спросил профессор. — Ну, на этот счёт вы можете быть совершенно спокойны. Достаточно поглядеть на неё и побеседовать с ней, чтобы увидеть, что она в своём уме.
— Но тогда… — начала Сьюзен и остановилась. Чтобы взрослый человек говорил то, что они услышали от профессора! Она даже представить себе этого не могла и теперь не знала, что и подумать.
— Логика! — сказал профессор не столько им, сколько самому себе. — Почему их не учат логически мыслить в этих их школах? Существует только три возможности: или ваша сестра лжёт, или она сошла с ума, или она говорит правду. Вы знаете, что она никогда не лжёт, и всякому видно, что она не сумасшедшая. Значит, пока у нас не появятся какие-либо новые факты, мы должны признать, что она говорит правду.
Сьюзен глядела на профессора во все глаза, однако, судя по выражению его лица, тот вовсе не шутил.
— Но как это может быть правдой, сэр? — сказал Питер.
— Что тебя смущает? — спросил профессор.
— Ну, во-первых, — сказал Питер, — если эта страна существует на самом деле, почему в неё не попадают все, кто подходит к платяному шкафу? Я хочу сказать: в шкафу не было ничего, кроме шуб, когда мы туда заглянули; даже Люси не спорила с тем, что там ничего нет.
— Ну и что с того? — спросил профессор.
— Да как же, сэр, если что-нибудь существует на самом деле, оно есть всегда.
— Всегда ли? — спросил профессор, и Питер не нашёлся, что ему ответить.
— Ну, а время? — сказала Сьюзен. — У Люси просто не было времени где-нибудь побывать, даже если такая страна и существует. Она выбежала из комнаты почти следом за нами. Не пробыла там и минуты, а говорит, что прошло много часов.
— Вот это-то и подтверждает правдивость её рассказа, — сказал профессор. — Если в доме действительно есть дверь, ведущая в другой, неведомый нам мир (а я должен вас предупредить, что это очень странный дом, и даже я не всё о нём знаю), если, повторяю, она попала в другой мир, нет ничего удивительного — во всяком случае, для меня, — что в том мире существует своё измерение времени; и каким бы долгим вам ни показалось то время, которое вы там пробыли, на это может уйти всего несколько секунд нашего времени. С другой стороны, вряд ли девочка её лет знает о таких явлениях физики. Если бы она притворялась, она бы просидела в шкафу куда дольше, прежде чем вылезти оттуда и рассказать вам свою историю.
— Но неужели вы и вправду считаете, сэр, — сказал Питер, — что существуют другие миры, тут, рядом, в двух шагах от нас?
— В этом нет ничего невероятного, — сказал профессор, снимая очки и принимаясь их протирать. — Интересно, чему же всё-таки их учат теперь в школах, — пробормотал он про себя.
— Но что же нам делать? — спросила Сьюзен. Разговор явно уклонялся в сторону.
— У меня есть предложение, — сказал профессор, неожиданно бросая на них весьма проницательный взгляд, — которое никому пока ещё не пришло в голову, а было бы неплохо попробовать его осуществить.
— Какое? — спросила Сьюзен.
— Заниматься своими собственными делами и не совать нос в чужие, — сказал профессор. И на этом разговор был окончен.
Теперь жизнь Люси стала куда легче. Питер следил за тем, чтобы Эдмунд её не дразнил, и ни у неё, ни у остальных ребят не было никакой охоты разговаривать про платяной шкаф, — это стало довольно неприятной темой. Казалось, все приключения пришли к концу. Однако это было не так.
Дом профессора — о котором даже он знал так мало — был старинный и знаменитый, и со всех концов Англии туда приезжали люди и просили разрешения его осмотреть. О таких домах пишут в путеводителях и даже в учебниках истории, и на то есть основания, потому что о доме рассказывали всевозможные легенды, — некоторые из них ещё более странные, чем та история, о которой я сейчас рассказываю вам. Когда приходили группы туристов и просили показать им дом, профессор всегда пускал их, и миссис Макриди, экономка, водила их по всем комнатам и рассказывала о картинах, рыцарских доспехах и редких книгах в библиотеке. Миссис Макриди и вообще не очень-то жаловала ребят и не любила, чтобы её прерывали в то время, как она водит посетителей по дому. Чуть ли не в первое утро по их приезде она предупредила об этом Питера и Сьюзен: «Помните, пожалуйста, что вы не должны попадаться мне на глаза, когда я показываю дом».
— Была охота тратить полдня, таскаясь по дому с кучей взрослых, — сказал Эдмунд, и остальные трое мысленно с ним согласились. Вот из-за этого-то предупреждения миссис Макриди приключения их начались снова.
Как-то раз утром, через несколько дней после разговора с профессором, Питер и Эдмунд рассматривали рыцарские доспехи, задаваясь одним и тем же вопросом: сумели ли бы они разобрать доспехи на части, — как в комнату ворвались Сьюзен и Люси и закричали:
— Прячьтесь, сюда идёт Макриди с целой толпой туристов!
— Скорей! — сказал Питер, и все четверо бросились к дальней стене. Но когда, пробежав через Зелёную комнату, они оказались в библиотеке, они услышали впереди голоса и поняли, что миссис Макриди ведёт туристов по чёрной лестнице, а не по парадной, как они ожидали. А затем — то ли потому, что они растерялись, то ли потому, что миссис Макриди решила их поймать, то ли потому, что начали действовать волшебные чары Нарнии, — куда бы они ни кинулись, посетители, казалось, следовали за ними по пятам. Наконец Сьюзен сказала:
— А ну их, этих туристов. Давайте спрячемся в комнате с платяным шкафом, пока они не пройдут. В неё-то уж никто не полезет.
Но не успели ребята туда войти, как в коридоре снаружи послышались голоса, кто-то стал нащупывать ручку двери, и вот, на их глазах, ручка повернулась.
— Живей! — крикнул Питер. — Больше деваться некуда! — и распахнул дверцу шкафа. Все четверо втиснулись внутрь и затаились в темноте, едва переводя дух. Питер прикрыл дверцу шкафа, но не защёлкнул её; как всякий разумный человек, он, понятно, помнил, что ни в
