Но ей нужен только небольшой скандал, о котором все скоро забудут. А, судя по поцелуям лорда Линдена, он будет ждать от своей любовницы большего, чем Блейз готова дать ему. Ведь собственная добродетель для нее превыше всего.
— Ну… не то чтобы я неблагодарна, — с сожалением начала Блейз, — просто… у меня другие планы.
— Планы?
— Ну… да.
Когда Джулиан понял, что она не собирается посвящать его в свои планы, он с неохотой решил переменить тактику. Не надо больше давить на нее. Он не напрасно заслужил репутацию блестящего военного тактика и хорошо понимал, что лобовая атака не всегда приносит желаемый результат. Зачастую есть более действенные способы решения задачи.
— Тот «дракон в юбке», — задумчиво произнес он, — почему вы прячетесь от нее? Надеюсь, она не застала вас на месте преступления? Вы не собираетесь бежать с ее драгоценностями или семейным серебром?
— Я не воришка, милорд, это точно. — Озорные огоньки опять мелькнули у нее в глазах.
— Тогда кто же вы? Говорите, — произнес Джулиан, видя, что она колеблется. — Я ведь спас вас и, полагаю, заслужил откровенность.
Блейз была вынуждена признать его правоту. Спрятав от тетушки, он избавил ее от унылой судьбы. Такая галантность заслуживает ответной благодарности. И потом, подумала она, не будет большой беды, если частично раскрыть ему правду. Однако глаза у лорда Линдена слишком проницательные. Трудно надеяться, что он удовольствуется полуправдой.
— Ну, если вы так настаиваете, «дракон в юбке»… моя хозяйка.
— Вы не из прислуги, — спокойно заметил Джулиан, — и не горничная в этой гостинице.
— Вообще-то я компаньонка. Вы мне не верите? — спросила Блейз, когда у него недоверчиво взметнулась бровь. — Разве у вас нет бедных родственниц, которые зависят от вашей щедрости?
— Одна или две. Вы хотите сказать, что приходитесь бедной родственницей этому «дракону»?
— Дальней родственницей, — уклончиво ответила Блейз. — Но я действительно бедна, — добавила она, и в этих словах была доля истины. — И сейчас нахожусь в очень стесненных обстоятельствах.
— Но к чему этот маскарад? — Он показал на поношенное платье. — И почему вы сбежали?
— Думала, что скрыться от нее будет легче, если она не узнает меня. — Это была чистая правда. — А если бы вы знали, как ужасно она обращается со мной, не стали бы спрашивать, почему я сбежала.
— Она проявляла жестокость?
— Еще какую!
— Била вас?
— Постоянно.
— Полагаю, вы можете показать синяки и ссадины в подтверждение своих слов?
— Не одну дюжину.
Он с вызывающей насмешкой оглядел ее и остановил взгляд блестящих синих глаз у нее на груди.
— И вы готовы предъявить эти ужасные доказательства?
Блейз задумалась. Наверное, она немного увлеклась.
— Боюсь… я не очень убедительно лгу.
— Похоже, что так, — любезно согласился Джулиан.
Она рассмеялась, признавая его победу в этом раунде.
Ее грудной смех вызвал у Джулиана желание рассмеяться вместе с ней. Он уже так давно не смеялся. Смех умер в нем вместе со смертью Каролины, но за прошедшие десять минут эта обворожительная девушка сумела привести его в такое хорошее расположение духа, какого он не испытывал уже четыре года. «Вполне вероятно, она не кокетка, — подумал Джулиан, — скорее, это просто природный оптимизм». Озорные огоньки и радость жизни, горевшие у нее в глазах, были заразительны. Она очаровала его. Он уже и не помнил, когда так увлекался женщиной. Это, разумеется, не означало, что он поверил ее россказням. Но пока он еще не разобрался, где в них правда, а где вымысел. Она, возможно, действительно бедная родственница, а если и вправду компаньонка, ей, конечно, нелегко ужиться с крикливой старухой, чей голос он слышал в коридоре.
— Почему бы вам без обиняков не рассказать мне обо всем, что случилось? — произнес он.
Блейз прекрасно понимала, что должна прекратить этот разговор и отправиться в путь. Но беда в том, что новый знакомый ей откровенно нравился. Роль, которую она взяла на себя, предоставляла ей желанную свободу. В качестве прислуги она могла позволить себе забыть о строгих правилах приличия, которых придерживались молодые светские барышни, и не опасаться осуждения.
— Что ж, сознаюсь, я действительно немного преувеличила, — сокрушенно призналась Блейз. — Она в жизни не подняла на меня руки, зато требовала от меня совершенства, на которое я не способна. — Девушка не погрешила против истины. Тетя Агнес требовала от нее такого строгого поведения, какого трудно было бы ожидать даже от святого. — Я не могла больше выносить ее брань.
Он обдумал слова Блейз, но вместо ответа погладил ей руку тыльной стороной ладони.
Женским чутьем она поняла, что это одна из тех ласк, которыми мужчина соблазняет женщину.
— Я… очень благодарна вам за помощь, милорд, но теперь мне действительно пора.
Она хотела встать, но он взял ее за руку и удержал.
— Пора? В самом деле?
Его волнующие синие глаза смотрели на нее не отрываясь, она на мгновение забыла, что хочет уйти.
— Да… да.
— Куда вы направляетесь? Мне не хочется отпускать вас одну.
— У меня есть друзья, которые помогут. — Она увидела, что он нахмурился. — В самом деле, вам не стоит беспокоиться за меня.
— Но я хочу этого.
От его вкрадчиво-проникновенного полушепота у нее перехватило дыхание. Как это у него получается, что она чувствует, будто других женщин не существует на свете? И будто все его мысли только о ней? Это из-за его восхищенного взгляда или из-за нежного прикосновения?
Он продолжал держать ее за руку, нежно и крепко, словно не собирался отпускать. И все же у Блейз не было ощущения, что ей грозит опасность, что он будет принуждать ее. В нем чувствовалось какое-то внутреннее благородство. Однако было ясно, что отступать он не собирается.
— Думаю, вам следует обдумать мое предложение еще раз, — тихо проговорил он. — Я очень щедр к своим любовницам.
— Возможно, — учащенно дыша, ответила Блейз, — но все же вынуждена отказаться.
Золотистые брови Джулиана взметнулись вверх, он пытался придумать, как убедить ее изменить решение. Ему явно не хватало опыта общения с женщинами, которые не спешат к нему в сети. Он даже не помнил, чтобы в жизни ему приходилось ухаживать за этими жеманными и капризными созданиями. Обычно они сами падали в его объятия.
— Если вы служили у той крикливой дамы, значит, сейчас вы остались без покровителя.
— Не совсем так…
— А как тогда?
— За меня есть, кому заступиться. — Он вежливо ждал, пока она обдумывала, что еще сказать. — Вы должны знать. Я — цыганка. И сейчас возвращаюсь в табор.
